Надежда Кузьмина – Пара не пара - парень не парень (СИ) (страница 69)
Вот как тут не обидеться?
А, бабушка Фейли, ты как думаешь?
Судя по всему, прапрапра была со мной солидарна, потому что примерно через час после ужина в ухо словно шепнули: «Ляг на кровать!»
— Подожди секунду, рот вином прополоскаю и на себя побрызгаю! — прошептала я в ответ неведомо кому.
Эх, жаль, сама ничего не увижу… зато есть железное алиби! Помощник секретаря Тьери дрых без задних ног, напившись после свадьбы. Початую бутылку я, кстати, притащила к себе заранее.
Ожидаемо. Когда я открыла глаза, по всему особняку хлопали двери, а топота было столько, словно за стеной резвился табун меровенцев. Но к вскрикам и ахам добавилось кое-что новое — мужской хор. Который, судя по решимости, звучавшей в мрачных голосах, предавал кого-то анафеме… Не меня? Вроде нет. Ну, тогда пусть поют, красиво выходит. Но надо тоже высунуть нос, узнать, что случилось в этот раз.
Погладила тёплый мешочек на груди, накинула куртку и, зевая, выглянула в коридор. Угу, это опять где-то у центральной лестницы… О, горничная навстречу! И что там стряслось?
Оказалось, на прощание Фейли решила устроить целое представление. А мишенью послужил Кабан.
Обстояло дело так. Как стемнело, обвешанные оберегами и амулетами храмовники разбрелись по особняку в поисках смущающих народ призраков. Побродили немного и начали стягиваться в гостиную, где стояли самые удобные кресла. И вот тут-то хозяина, сиречь Кабана, понесло их проведать — мол, убедились сами, что ничего в доме нет?
Именно этот момент выбрала Фейли, чтобы увенчать чело выходящего из полутёмного коридора герцога призрачной короной из костей. Интереснее всего было то, что сам Кабан ничего и не заметил. Зато храмовники заметили сразу…
Реакция была бурной.
Герцог, поражённый внезапным недружественным приёмом — а как иначе расценить, если в тебя тычут амулетами, брызгают водой и вопят: «Изыди, нечистый!»? — замер в дверях.
И тут на фоне тёмного коридора над головой Дланей заклубился синий туман и возникла картина, как двое душегубов, воткнув в грудь какого-то лорда кинжал, бросают бездыханное тело в Меру.
То, что именно в этот момент сильный порыв ночного ветра заставил завыть и загудеть бутылки, было чистым совпадением.
Ну а что случилось дальше, я слышала уже сама.
Теперь герцогу грозит как минимум храмовое расследование и весомая епитимья, поскольку истинность обвинений засвидетельствована двенадцатью дознавателями. Особую пикантность ситуации придавало то, что сам герцог так и не понял, что творилось над его головой.
Итак, завтра их светлость должен явиться к архиепископу для исповеди и покаяния. М-да, хорошо быть герцогом! Какого-нибудь купца или крестьянина мигом бы обвинили в чернокнижии и как минимум выгнали из города. А этот, скорее всего, отделается богатым пожертвованием в пользу Храма.
Но мне, пожалуй, пора собираться… И компания есть — у повара наконец-то не выдержали нервы. Честный кудесник от кулинарии заявил, что в этом бардаке работать невозможно, тут даже молоко киснет, так что он уходит немедленно! Финальный аккорд в лучших здешних традициях — в этот раз без завтрака останется весь особняк.
Кстати, интересно, герцог до сих пор считает всё происшедшее простым недоразумением? И думает, что завтра встанет, топнет ногой — и всё разрешится по его велению? Ведь он не абы кто, а всемогущие Длани Правосудия самого Владыки всея Сорренты, герцог Ульфрик Тауг Эл’Денот!
Но если я хочу без лишнего шума смыться, то стоит попробовать вот так. Тихо-тихо, бочком, подъехала к Кабану:
— Ваша светлость, я их боюсь… Давайте прямо сейчас уйду? А то вдруг решат отправить всех на исповедь? Там же правду говорить придётся. Если расскажу, как на леди Сейсиль женился, разве хорошо будет?
— Да провались ты уже, болван!
— Спасибо за разрешение, ваша светлость! Счастья вам с леди!
Ну вот, теперь надо переодеться во что попроще, закинуть мешок с небогатыми пожитками за спину, заскочить на конюшню — чмокнуть в бархатный нос Фарша… и всё, прощайте, герцог Ульфрик Эл’Денот! Всё, что могла, меровснская сиротка здесь совершила. Чуть обидно, что не выйдет похвастаться деяниями перед Кабаном, но оно и к лучшему. Буду считать себя бескорыстным неопознанным творцом зла и гордиться скромностью!
Пока прощалась с лошадьми, повар испарился. Жаль. На дворе ночь, причём не летняя, когда небо густо усыпано звёздами, а с деревьев гремит торжествующий хор цикад, а стылая, ветреная, осенняя. И брести одной по тёмным переулкам… ну, в общем, не так я представляла себе ночь после свадьбы.
Сабельников у запертых по тёмному времени суток ворот не наблюдалось, очевидно, попрятались в сторожке. Отодвинув засов калитки, выскользнула на улицу. Вот же, тьма хоть глаз выколи! Будто в склепе на родном кладбище. А ещё холодно, и в лицо бьёт влажный, напитанный дождём ветер… Ладно, поворачиваю направо. До первого перекрёстка заблудиться тут негде, а там заборы кончатся и начнутся дома с горящими окнами, как-нибудь до постоялого двора доберусь.
Страшно. Сунув руку за пазуху, сжала мешочек с землей и стала себя уговаривать, что я — мастер использования сверхъестественного в личных целях. Если что, просто хлопнусь в обморок, а Фейли меня защитит!
Кстати, должна ли я говорить мужу, что у меня есть личное привидение? Гм, если б то был дух придворного кавалера или рыцаря, наверное, стоило бы. Но поскольку это леди, моя парапрабабка, то об измене заведомо речь не идёт, и я в полном праве сохранить маленький женский секрет…
Споткнулась, попав ногой к какую-то колдобину. Жуть. Девы-Заступницы, что ж так холодно, темно и страшно? Как я куда-то дойду?
Но за первым же поворотом меня ждали. На земле стоял фонарь, а рядом притулился на корточках закутанный по брови в плащ фей. Когда я растерянно, как сова, заморгала, он хихикнул:
— Я так и думал, что ты там не усидишь! До перекрёстка дойдёшь? Там ждёт чёрная неприметная карета, твоя тётя позаботилась.
Всхлипнув, повисла у него на шее…
Через час я плавала в огромной, гладкой, белоснежной ванне. От воды поднимался душистый пар, пахло, как я любила, лавандой — вот оно, счастье! Попыталась посчитать, загибая пальцы, когда же нежилась вот так в последний раз? Сколько месяцев назад? Но, не досчитав, позорно уснула.
Проснулась в полумраке и начала оглядываться. Ага, свет идёт от двух стоящих напротив зеркала свечей, а я лежу в кровати, на мягком-мягком, белом-белом, нежном-нежном белье. Наслаждение какое! Потянулась… Потом, сообразив, что в последнем воспоминании вроде бы фигурировала ванна и мокрая я в ней, схватилась за голову: я хоть расчесалась? А то же на взбесившийся веник завтра похожа буду! Мама, похоже, нет!
За спиной раздался смешок.
Рывком обернулась. Позади лежал голый по пояс — ну, во всяком случае, мне он был виден по пояс, дальше начиналось одеяло, — Сейсиль.
— Никогда и никому не расскажу, что дал проспать жене всю брачную ночь! Настоящий позор для лорда!
А? Какая брачная ночь?! Я совсем, совершенно и абсолютно, ни к чему такому не готова…
— Говоришь, не готова?
— Сейсиль!!!
— Знаешь, зови меня так, когда мы наедине. Но на людях я снова стану Алэром, а ты — Эльмой. Хотя Тьери мне нравится больше…
Говоря, он как-то непринуждённо и плавно придвинулся, можно сказать, перетёк ко мне.
— Мне расчесаться надо!
— Зачем? Всё равно лохматой будешь. А мне ты и так нравишься.
— А мы, вообще, где? — попыталась я перевести разговор в мирное русло.
— В гостинице. Номера сняты на чужое имя, не волнуйся, нас не найдут, да и искать не станут.
— Как это?
— Да так. Дланям будет очень, очень сильно не до нас. Знаешь, как быстро летают почтовые голуби? Втрое быстрее, чем скачет лучший конь. Как стрела. Итоги расследования Храма в особняке Эл’Денота уже отправлены в столицу. Ответ, скорее всего, придёт завтра, то есть уже сегодня, утром. И есть все основания полагать, что должности Дланей Кабан лишится. А потом, как бывает в таких случаях, начнётся расследование его деятельности на оставленном посту. Отгадай, чем это может закончиться?
— Ничем хорошим, — зафыркала я. — А ты сам, между прочим, как тут оказался?
Рассказ Сейсиля длинным не был, но я не разочаровалась в феевой фантазии. После привезённых Ырнесом новостей тот исчез из дома вместе с Эрметом, ландо, конями и двумя гардеробами обещанных мне роскошных модных туалетов. На платья у меня были свои планы. Видел эту красоту только Кабан. А мы, полагаю, Кабана больше не увидим. Так что могу подогнать по фигуре и носить. Кое-что там очень даже…
Оставленная феем Кабану записка гласила:
«Ваша светлость! Я пошла на многое, чтобы быть с вами. Но даже в самых жутких кошмарах предположить не могла, что тем самым иду против Храма! Сейчас я покидаю Кентар. Не ищите меня — путь мой лежит в один из храмовых монастырей строгого устава, где я собираюсь провести какое-то время, а может, и остаться навсегда. Надеюсь, что сумею вымолить прощение у Дев-Заступниц. И хочу верить, что вы также благополучно вернётесь в лоно Храма. Буду молиться за вас,
Вот будет весело, когда это послание дойдёт до адресата! Хотела бы я видеть в тот момент Кабанью вытянувшуюся рожу! Может, пока не поздно, вернуться назад в особняк? Или да ну его, тут мне лучше.
Определённо лучше… Только смущает, что Сейсиль, пока рассказывал, завладел моей рукой и, начав с пальцев, целует уже ложбинку у локтя. Это куда мы так зайдём?