Надежда Кузьмина – Пара не пара - парень не парень (СИ) (страница 63)

— Думает, скотина!

Зато мы смогли пару минут подержаться за руки в каретном сарае…

А в особняке по возвращении меня ждал сюрприз.

Сюрпризы — это такая штука, которая падает на голову внезапно, когда её совсем не ждёшь. И вовсе не обязательно радует. Вот мой меня определённо не осчастливил.

Происходило всё так. После ужина я сбегала на конюшню, взглянула лишний раз на лошадей. Потом вернулась к себе, проверила, плотно ли сдвинуты шторы, заперла на щеколду дверь, вылила в таз принесённый с кухни кувшин тёплой воды и, раздевшись, начала обтираться. Эх, могла ли я полгода назад помыслить, что научусь обходиться без ванн с душистыми маслами и эссенциями трав? Оказывается, куча вещей нам вовсе не настолько необходима, как мы привыкли думать.

Раздетая до пояса, с влажной тряпкой в руках, счастливая, я млела над тазом, когда в дверь раздался стук. Сначала я попыталась сделать вид, что ничего не слышу — помыться хотелось сильнее, чем непонятно с кем общаться. Тем более что это не Кабан, не Мерзьен и даже не мажордом — те бы колотили так, что дверь тряслась. А если б я сразу не открыла, выразили недовольство в устно-громогласной форме. Не факт, что цензурной. Но стук продолжался и продолжался… Вот же! Сейчас и вправду на шум мажордом заявится!

— Кто там?

— Тьери, это я, Лейлис, открой!

Лейлис звали новенькую горничную, маленькую востроглазую брюнеточку примерно моего возраста. Не то чтоб она мне не нравилась, но тётя такую бы точно в услужение не взяла. Ибо очевидная проныра.

— Сплю я!

— Открой! Очень надо!

— Завтра приходи!

— Тьери! Ну, Тьери! — И снова настойчивый стук в дверь.

Вот же зараза! Похоже, не отвяжется. Скрипнув зубами, быстро промокнулась полотенцем. Так, что сначала? — нательный пояс надеть или грудь забинтовать? Первое быстрее.

— Тьери-и!!!

— Погоди, одеваюсь…

Из-за двери послышался смешок.

Та-ак, и что ей надо от честной девицы в поздний час? Кое-как, наскоро, обмоталась бинтом, торопливо сунула голову в полотняную рубаху, обнаружила, что надела ту задом наперёд и одновременно наизнанку, как и бывает в спешке, начала стягивать, естественно, при этом размотался плохо закреплённый бинт… Грр-р!!!

— Ну, Тьери!

Что за приставала! Сейчас как открою, как выплесну на неё таз уже остывшей воды! Или таза не надо? С тазами у меня антагонизм. Ладно, рубаху я усмирила, та на мне, иду к двери.

Отодвинула щеколду и высунула нос:

— Ну, говори, что стряслось? Зачем разбудила?

— Тьери! — дёрнула она дверь и буквально впихнула меня грудью в комнату. — Прости, я как в первый раз тебя увидела, так словно обмерла! Ты такой, такой… Я больше не могу терпеть, вот, пришла… Тут же безопасно, герцог спит в другом крыле?

Говоря, Лейлис проворно расстёгивала пуговки на своей блузке. Вот же чума! Если я не хочу, чтобы полуголая, а то и голая девица повисла у меня на шее, надо пресечь безобразие немедленно! Тем более что та нагло врала! Сама, зараза, не далее как позавчера слопала мой кусок абрикосового пирога! Влюблённые вот так не поступают!

Не, наверное, это было невежливо, но обстоятельства требовали решительных мер: не дожидаясь, пока кончатся нерасстёгнутые пуговицы, наступила сапогом ей на ногу.

— Ты, урод, скотина, больно же! Ой, прости, Тьери! Я тебя люблю!

Гм, первая фраза звучала заметно искреннее, чем последняя. Но зачем весь этот балаган? А, потом разберусь! А пока… Схватив за руку, поволокла сопротивляющуюся девицу к двери.

— Я… Я на тебя пожалуюсь! Скажу, что ты меня изнасиловал!

— Ага, в моей комнате, куда ты силком пришла! — щёлкнула я зубами. — Вали отсюда! Кстати, рядом мажордом спит. Хочешь, разбужу?

— Я тебе не нравлюсь?

— Лейлис, шла бы ты… к Бефу!

— Ну, как хочешь, больше предлагать не стану! — развернувшись, горничная, демонстративно покачивая бёдрами, двинулась прочь по коридору.

Угу, велика потеря, сижу и рыдаю… Но чем это было? Неужели неуклюжей проверкой того, насколько мне безразличны девушки? Послали молоденькую и на всё готовую прямо в кровать и ждали, что я клюну? Кстати, то, что мажордом не выглянул на шум, подтверждает эту мысль. Если так, то хорошо-о… Значит, Кабан думает в нужном нам направлении. Завтра расскажу тёте, встреча с которой назначена в ателье. Кстати, Сейсиль тоже там будет.

Невероятно, но гонения невинного Тьери продолжились поутру. В этот раз ко мне, прямо на конюшне, прилипла светловолосая Флин, внезапно возжелавшая осмотреть сеновал в обществе помощника секретаря. Вместо сеновала я нырнула к Кусаке в денник, а когда дядька Фернап поинтересовался, что тут происходит, ткнула в сторону Флин пальцем и обиженно заявила:

— Она… она чего-то от меня хочет!

Возмущённая Флин покраснела, негодующе фыркнула и гордо удалилась.

Ну и жизнь! Но, если так со всеми перессорюсь, ведь перестанут подкармливать на кухне! Хотя мне тут только два месяца осталось продержаться, переживу как-нибудь.

Мерзьен сегодня вёл себя мерзее обычного, без конца косился в мою сторону и хихикал. А под конец заявил:

— Теперь понимаю, почему ты от сестры его светлости так бегал. Эх, дурачок, столько потерял!

Вот же гад!

Удивительно, но, встретившись с тётей, я опять, второй раз за день, услышала о высокородной леди Цирвее Фиримь, урождённой Эл’Денот, в замужестве Эл’Дур-Пилт.

— Есть небольшие, но приятные известия из столицы, — со сдержанным довольством лукаво улыбнулась тётя. — Зять Кабана, лорд Эл’Дур-Пилт занимался закупками для нужд армии. И, представляете, сам Владыка внезапно распорядился провести ревизию. Не знаю, что именно там нашли, но должность лорд уже потерял и, говорят, может не сохранить и голову.

Мы с феем, сидящие на соседних тюках ткани так, чтобы можно было держаться за руки, понимающе переглянулись и закивали.

Ух ты! Похоже, Коршун, а может, и не только он, принялся за Кабана всерьёз. Лиши союзников, обрежь связи, ограничь поступление средств — а потом добей!

— Кстати, Кабан ещё не в курсе, — проворковала леди Анель, став отчего-то удивительно похожей на сцапавшую воробья кошку.

Ну, мы его точно просвещать не станем!

— И я кое-что порекомендовала их светлости герцогу Эл’Дрэго. Помните, вы нашли книжку «Настоятель женского монастыря»? Судя по названию, явная крамола. Вот я и посоветовала лорду Абелеру проверить содержание сего опуса. И, если он вдруг ещё не запрещён, включить «Настоятеля» в список богохульных и подрывающих устои Храма книг. Ведь перечень всегда можно расширить.

…В результате чего Кабан получит потенциальные проблемы с Храмом. А после того, как книгу найдут у него в доме, те перерастут в реальные. Ай да тётя!

— А теперь давайте обсудим, что и в каком порядке следует нам делать, если Кабан клюнет и проникнется идеей выдать замуж этого симпатичного молодого человека, — покосилась леди Анель на перебирающего мои пальцы фея. — Кстати, Алэр, не предупредила в прошлый раз: не вздумай делать невесте подарки! Никаких семейных медальонов и колечек! Куда Эль сейчас их денет?!

Эх-х… понимаю, что разумно, а всё равно обидно.

Фей вздохнул и поднёс мою руку к губам.

Ладно, прощу…

Просовещались мы ещё почти час. Главное, что было решено, — ни в чём не верить герцогу на слово. Постараемся каждый шаг подтверждать бумагой с подписью и личной печатью их светлости. И никаких «завтраков» — всё сегодня, даже прямо сейчас и натурой!

Вечером я уже засыпала, лёжа в кровати за запертой дверью, когда голова вдруг резко закружилась, всё поплыло… а потом из-за окна, откуда-то со двора послышался истошный визг.

В коридор мы высунулись одновременно с мажордомом. Переглянулись и, нервно водя свечами так, чтобы по пути не оставалось тёмных углов, отправились на разведку. Я, в общем-то, уже догадалась, что особняк в очередной раз посетила моя прапрапра, но постороннему же такого не расскажешь? Так что буду показательно праздновать труса в мажордомовой компании.

Во дворе, на земле, в окружении сабельников с горящими факелами и саблями наголо, сидела Лейлис. Почему-то мокрая. С обвисших кудряшек капало, с носа тоже. Лейлис всхлипывала, икала и нервно озиралась. Очевидно, бравые сабельники достаточной защитой горничной не казались.

Когда за дознание взялся мажордом, дело пошло веселее. Выяснилось, что после того как все отправились спать, Лейлис за каким-то фигом понесло во двор. Вроде как прогуляться. Или не во двор, потому что тут девица начала мямлить, бросая быстрые взгляды в мою сторону. Угу, ясно, чем была недовольна леди Фейли. А вот в чём это выразилось? Что? Собака? Во-о-от такая! Прям как лошадь в холке, по шерсти вдоль хребта голубые искры, клыки в палец, а вместо морды — череп? М-да, я бы, наверное, тоже не обрадовалась, такое встретив.

А почему все вдруг внезапно начали расходиться? Торопливые какие!

Так мне кто-нибудь объяснит, отчего с Лейлис лила вода?

А, это её в чувство, оказывается, приводили… А заодно охладили пыл. Ну что же, случается. Нечего на добронравных помощников секретарей охоту устраивать!

Наутро Лейлис, бормоча под нос, что по порядочным домам призраки не шастают, с котомкой за плечами покинула особняк, лишь только рассвело. В наших лучших традициях, до завтрака.

Ну вот, опять у нас недокомплект горничных… Надеюсь, на сём их кабанья светлость прекратит аморальные провокации!

Кабан вызвал меня, не дав дописать прочувственное послание к леди Эл’Орлетт, которой — вот странность! — до сих пор не удалось пристроить своих двух дочерей и племянницу. Кстати, эта леди меня замучила — попробуй, не повторяясь, в двадцатый раз подобрать вежливые формулировки, дабы объяснить, что их светлость не желает принимать участие в занимательной викторине и на дегустацию домашних пирогов, испечённых юными леди, также не прибудет. Я б на месте Кабана тоже от таких инициатив шарахалась — себе дороже такие пироги!