Надежда Кузьмина – Пара не пара - парень не парень (СИ) (страница 43)

Нет, точно, всё идёт так гладко, что даже подозрительно!

Аки два алчущих орла над пойманной куропаткой, мы с феем нависли над центральным ящиком стола. Ключ скользнул в замочную скважину, легко провернулся два раза. Фей потянул ручку в форме кольца, зажатого в львиных клыках, и ящик плавно скользнул, открывая содержимое.

Так, что там у нас? Ну, понятно, что вряд ли бумага на опекунство провинциальной сиротки настолько актуальна, чтобы держать её в центральном ящике… Но всё же? Под замком держат ценности — может, сейчас мы узрим стопки золотых эйлеров или шкатулку, полную сверкающих камней? Или хотя бы векселя на предъявителя Центрального Фалерийского банка?

Гм, что-то непохоже. Лежат какие-то листы бумаги, точнее, вроде бы гравюры. Что на них — в таком освещении не разобрать.

Подняла фонарь повыше, чтобы луч света падал в ящик, — и чуть не уронила, устроив пожар. Фей рядом изумленно присвистнул:

— Вот это да!

Что да-то? Мы вот ЭТО искали? Ради ЭТОГО сюда лезли? Бросила короткий взгляд на рисунок, где на обрамленных складками полога кроватных просторах кверху голым задом разлеглась кудрявая леди в неглиже, к которой сзади пристроился вдохновлённый кавалер, и смущённо отвернулась. Вот же свинство! Кабан — он и есть кабан! Прятать в столе скабрезные картинки!

— Посмотрим? — деловито поинтересовался склонившийся над ящиком фей, красное ухо которого светилось в темноте не хуже моего фонаря.

Я аж закашлялась. Что? Он хочет это проглядеть? Там же целая стопка!

— Тьери? Ты что, смутился?

Что я говорить-то должна? Как бы повёл себя парень, обнаруживший такое «богатство»? Выпучил от радости глаза и, капая слюнями, стал любоваться? Не, не могу…

— Сейсиль, дай ключ, я посмотрю, подходит он к другим ящикам или нет?

— Точно смутился!

— У самого уши красные! — попыталась перейти я в наступление.

— А у тебя, можно подумать, другие! Кончай стесняться, всё равно их перебрать придётся, чтобы ничего не пропустить.

Угу, а разглядывать так, будто на рисунках откровения Небесного Владыки зашифрованы, обязательно? М-да, расширять кругозор таким вот образом я не планировала… но опекун осчастливил не по-детски. Как бы ему отплатить за такую радость?

А что ещё есть в ящике? Какая-то затрёпанная книжонка «Настоятель женского монастыря» — это, вообще, о чём? А в дальнем углу обнаружилось несколько скомканных интимных предметов женского туалета, причём речь шла не о почти приличных в данном контексте подвязках. М-да.

Прочие ящики стола мы просмотрели бегло, запирались те скорее для порядка, чем по необходимости. Единственной важной вещью была печать в сафьяновом футляре. И того, что искали, мы тоже не нашли. Осталось единственное место и одна надежда — правая тумба стола, где не было отделений, а лишь общая дверца.

Ну, подойдёт ли ключ?

Ключ вошёл в скважину, повернулся уже привычные два раза, замок щёлкнул. Дверца распахнулась, мы уставились — и разочарованно застонали.

На нас издевательски смотрел тускло мерцающий металлом стальной сейф.

Глава 18

Если желания имеют дурную привычку исполняться лишь иногда, то опасения оправдываются с завидной регулярностью

Фей, обхватив голову руками, сгорбился в герцогском кресле:

— Всё, это конец. Сейф нам нипочём не взломать… Выходит, я потерял и родительский дом, и поместье.

— Сейсиль, ну, Сейсиль, — осторожно притронулась я к его плечу, — мы что-нибудь придумаем!

Ну да, мне было легче. Я, конечно, хотела найти подписанную тётей бумагу на передачу опекунства, но, в крайнем случае, переживу и без неё. Была надежда, что, получив рекомендательное письмо в подарок на восемнадцатилетие, можно обойтись и так. И у меня за спиной была тётя Анель, а у фея — никого. Разумеется, ему сейчас больно…

— Сейсиль, приходи в себя, нам пора возвращаться! Мы тут долго возились. Как именно лежал ключ в нише — помнишь?

— Наискосок, бородкой наружу, — глухо отозвался фей.

— Хватит киснуть, подъём! Давай сначала отомстим для разрядки, а потом займёмся новым планом!

— Как отомстим?

— Так! У меня есть мысль. Знаешь, что будет, если взять яйцо и аккуратно проколоть иголкой скорлупу?

— Зачем? — поднял голову против воли заинтересовавшийся фей.

— Затем, чтоб протухло быстрее!

— Зачем тебе тухлое яйцо?

— Представь, подложить Кабану одно такое в стеллаж за папки, а второе — в коллекцию белья у него в ящике!

— Ну, ты даёшь! Соблазнительно… только нельзя. Как почует запах сероводорода, сразу же устроит дознание. В лучшем случае выгонит горничную, которая тут убирается, а в худшем…

— Понял, понял… — замахала руками я. — Но я придумала куда можно подсунуть!

— Куда? В спальню?

— Не, туда тоже нельзя. Но вчера пригнали отремонтированную парадную карету, у неё изнутри бархатная обивка, причём спинка сиденья в жатых складках. Так туда недельную продукцию целого курятника запихнуть можно! А понять, кто именно и где подсунул мину, не удастся, ведь карета и на постоялом дворе без присмотра стояла, и в мастерской, и в пути без охраны была!

— Ладно, уговорил. Пошли, раз время есть, портить карету! — клацнул зубами Сейсиль. — Кстати, пока не забыл, сниму-ка слепки с ключей от стола и от кабинета, не зря же я глину с собой прихватил!

Внимательно осмотрев кабинет напоследок — да, всё выглядит так же, как до нашего прихода, и о занавесках не забыли, — выскользнули в коридор. Переглянулись, горестно вздохнули — и заперли дверь. Эх, мы так сюда рвались, столько старались, а в награду за труды нам показали даже не благопристойную фигу, а совершенно неприличный голый зад! Всё, оставшиеся два с половиной месяца буду вредить, как могу! Сейчас вернём мажордому ключ — и начнём мстить!

До комнаты добрались без приключений.

Приключения начались, когда фей полез к мажордому, чтобы прицепить к свисающей из жилетного кармана цепочке ключ от стенного шкафа. Филикс всхрапнул, тяжело заворочался — и внезапно открыл глаза, уставившись на склонившегося над ним фея. Незамеченная в тёмном углу я сунула в рот кулак, чтоб не взвизгнуть.

— Ты… хто?..

Ну да, тут полумрак, а он пьян и спросонья.

Вместо ответа фей выпрямился, встряхнул локонами, воздел над головой руки в широких светлых рукавах и, качнув станом, исполнил изящное танцевальное па.

— О, ночная фея! — возвестил мажордом, прямо из горизонтали протягивая лапы к светлому видению.

Надо же! Какое правильное прозвище я этому типу придумала, кто и в каком состоянии ни глянет — сразу на ум приходит!

Уклонившийся от непрошеных объятий фей изящно крутанулся, подхватил со стола бутыль с сотэром и, держа ту перед собой, изобразил пируэт с поклоном.

— Ты, эта… отдай! Моё! — забеспокоился мажордом.

Явно, угроза спиртному мгновенно перевесила все прелести ночной гостьи.

В ответ обиженный фей подпрыгнул так, что подол раздулся колоколом, извлёк с лёгким «Чпок!» пальчиками пробку из горлышка, поднёс к губам бутыль, делая вид, что пьёт… а потом протянул мажордому. Тот схватил сотэр, ревниво зыркнул на фея — и присосался.

Через минуту достойный господин снова спал, причмокивая и нежно прижимая к груди пустую бутылку.

— Уф-ф… — облегчённо выдохнул фей, оглядываясь на меня.

Уж да… а что ещё тут скажешь? Интересно, что будет помнить Филикс поутру? Но Сейсиль молодец — быстро сообразил!

На этом приключения не кончились. Мы уже вышли в коридор, когда я внезапно почувствовала тепло на груди. Мешочек с землёй? Почему, что случилось? Додумать не успела — пол ушёл из-под ног.

Очнулась я в серевших за окном сумерках на своей кровати оттого, что в нос попала вода. Оказалось, рядом сидящий Сейсиль щедро окропил меня из кружки.

Зафыркала:

— Ты воду откуда брал, из кувшина или из таза?

— А это важно?

— В кувшине — чистая, а в тазу я ноги мыл! Как думаешь, важно?

— Из таза зачерпнул, — ехидно сообщил Сейсиль.

Попыталась его стукнуть — и застонала. Голова кружилась, в теле была слабость как после тяжёлой болезни.

— Тьери, ты чего? Что с тобой? Знаешь, как я испугался, когда ты в коридоре вдруг упал? Притащил тебя сюда, положил, шейный платок развязал, по щекам хлопаю — а ты как мёртвый! Что случилось?