Надежда Кузьмина – Пара не пара - парень не парень (СИ) (страница 35)
— А как я лошадям хвосты и гривы заплетаю, — фыркнула ей в тон.
Может, всё же признаться, что я — девушка?
Подумаю.
— Эх, жаль, что мы не искупались… — протянула фея.
Я тоже жалела. Сейчас мы шли под горку по сухому сосновому лесу, и снова было жарко. В животе бурчало, хотелось и есть, и пить. Ну, с питьем-то ещё как-то — фляга осталась со мной, и вода в ней была, а вот со съестным… Проводила плотоядным взглядом мелькнувшую в ветвях рыжим огоньком белку. Тогда будем болтать, это отвлекает.
Фея, похоже, пришла к аналогичному выводу.
— Мне кажется, или ты относишься ко мне настороженно, потому что думаешь, что ради поместья я могу уступить Кабану?
Вот так вопрос. Но, пожалуй, ответ на него «да». Если вдуматься, до сих пор я не доверилась фее именно потому, что казалось, будто честь для неё значит меньше, чем для меня. Что есть ситуации, когда рыжекудрая прелестница готова ради выгоды переступить через границы, которые для меня были нерушимыми, потому что перешагнуть через них означало потерять честь, самоуважение — и разрушить себя саму.
— Откровенно? — оглянулась на спутницу. — Есть немного.
— Так не волнуйся. Ничего такого никогда не будет и в принципе быть не может. Хотя ходить вокруг да около иногда бывает очень сложно…
— Он тебе противен?
— Противен. И… — хихикнула, — …к тому же невозможен.
Это она о чём?
— Не понял…
Фея как-то нервно засмеялась и мотнула рыжей головой. А потом осведомилась:
— А что случилось с медным тазом?
— Он упал, — лаконично отозвалась я.
Дальше стало не до смеха, потому что впереди, под невысоким обрывом, к которому мы вышли, — вправо и влево, насколько хватало взгляда, — протянулись ежевичные заросли. Придётся обходить, да ещё карабкаться назад в гору.
Дикая какая-то у нас страна! Бредём-бредём, а встретили только двух змей, одного ёжика и абсолютно одичавшего зайца. Люди-и, ау-у! Так бы и заголосила, только не было уверенности, что придут именно те, кого я хочу видеть. Скорее произойдёт обратное. А сил удирать от кого-то у меня уже совсем нет.
— Тьери, держись! Ну что ж ты для мальчишки такой дохлый? Тебе сколько лет? Ты должен как олень бегать, а не подыхать после… гм… — фея бросила взгляд на небо, — …девяти часов ходьбы.
Это она у нас олень. А ещё лось и горный козёл. А я — нормальная леди, просто в ненормальных обстоятельствах.
— Ладно, обопрись на меня!
— Леди, вы же сами устали…
— Опять на вы? А ещё знаешь, ты жутко ненаблюдательный!
Ненаблюдательный? Я? Вскинула голову: захихикать или зарычать? Или это она меня нарочно из себя выводит, чтобы сил придать? И ведь работает: рассердилась — и словно второе дыхание открылось.
Но я — ненаблюдательная? А кто тогда она? Второй день с расстояния в руку пялится на переодетую девчонку и ещё ничего не поняла! Тоже мне светоч разума в драной юбке!
— Ну, Тьери, опирайся уж! Поверь, у меня сил хватит. Нет, вот так не надо! И не висни, а то решу, что ты в меня влюбился!
Опять дразнит? Ну и пусть. Идти, цепляясь за её плечо, оказалось действительно намного легче.
К вечеру мы выбрались на безлюдную, полого спускающуюся вниз дорогу. Тот ли это просёлок, по которому мы поднимались на гору, или нет, осталось загадкой, но очевидно, что откуда-то и куда-то он вёл. И шагать по нему было несравненно легче, чем спотыкаться по нехоженому лесу.
Уже в сумерках, выйдя из-за очередного холма, мы неверяще уставились на белевшие стены домиков под казавшимися серыми в тусклом свете крышами. В некоторых окнах горел огонь. Мы дошли!
Каюсь, на радостях я опять кинулась обниматься.
Глава 15
Великая сила женщин — в их отсутствии.
Мы постучались в первый же дом, где светилось окно. Долго никого не было слышно, наконец дверь распахнулась, и на пороге возникла грудастая тётка с ухватом в руках. Выражение лица ясно говорило, что произойдёт с теми, кто по ночам честную женщину зря тревожит.
Заговорила я. Всё же у феи голос пониже и сама она покрепче, то есть в жертвы не очень годится.
— Мы заблу…
— Забулдыгам не подаю и в дом не пускаю! — отрезала баба.
— Да не забулдыгам, а заблудыгам, — от растерянности и расстройства сбилась я.
Баба потянула было на себя ручку двери, намереваясь захлопнуть ту у нас перед носом, но внезапно замерла. Гм, и чего это она вдруг застыла? Оглянулась. Леди Сейсиль за моим плечом стояла молча, только на раскрытой вытянутой вперёд ладони светлели две серебряные монетки.
— Так бы сразу и сказали! — совершенно другим, миролюбивым тоном произнесла хозяйка. — Что угодно господам путникам?
— Еды, и побольше, комнату для ночлега и воды, чтоб умыться, — спокойно произнесла фея.
— Комната свободная имеется, муж как раз сейчас на дальнем покосе, только простыню свежую постелю. А из снеди есть свежий хлеб, тёплая каша и молоко. Воды сейчас принесу колодезной.
— Хорошо. — Фея ловко подкинула одну монетку, которую так же ловко поймала хозяйка. — Это задаток, вторую отдам утром. А если никому не станете о нас рассказывать, то получите и третью.
Тётка закивала.
Сидя на деревянной скамье, я стягивала сапоги с гудящих ног. Если честно, мне было даже не до еды — слишком устала. Открыла рот, чтобы сказать об этом фее, — и захлопнула, когда та замотала головой и прижала палец к губам.
Ну что ещё?
— Спорить могу, нас подслушивают, — прошептала мне прямо в ухо присевшая рядом Сейсиль.
— А что нам скрывать? — не поняла я.
— А тебе неинтересно, станут нас искать или нет? Вдобавок совершенно не жажду, чтоб меня нашли вот в таком виде! Ещё разлюбит…
Дверь без стука распахнулась, и вплыла хозяйка с подносом, на котором красовался большой чугунный горшок с торчащей из него парой ложек, блюдо с половинкой круглого каравая и две глиняные кружки, должно быть, с обещанным молоком. Привередничать, что, мол, привыкли есть из тарелок, мы не стали. Стоило вдохнуть поднимавшийся из горшка пар, как намерение проигнорировать ужин улетучилось без следа. Я об этой каше весь день мечтала! Неважно, что без масла, зато горячая и с молоком!
С другой стороны котелка наворачивала ложкой фея.
Хозяйка посмотрела-посмотрела на нас, жалостливо вздохнула:
— Где ж вы так оголодали-то? Ладно, воды сейчас принесу: Таз нужен?
Что ответила Сейсиль — не знаю. Я была занята кашей.
Доев, заползла на кровать, уже застеленную чистой простынёй. Надо бы ноги помыть… но я их сегодня уже мыла. В речке. А сейчас до смерти хочу спать! И не трогайте меня, а то сама за ухват схвачусь!
Проснулась привычно рано, когда за окошком только-только забрезжил серый рассвет. Потянулась — и застонала. Потому что болело ВСЁ! Гудели ноги, ломило спину, ныли плечи. Сколько мы вчера прошагали? Причём не по городскому бульвару… Ох-х! Хоть бы сегодня нас никто не искал! Я бы тогда даже вставать не стала, ну разве только чтоб поесть и умыться…
Хотя можно посчитать. Нас ограбили позавчера, на ночь глядя. Допустим, сабельникам удалось отбить карету. Тогда они быстро обнаружили, что в ней нас нет, и принялись искать… Почему-то казалось, что спешить к герцогу с докладом о том, что потеряли его рыжекудрую богиню, доблестные вояки не станут. Да ещё их кони шли под седлом весь день и устали. То есть, если кто-то поскакал назад в Кентар с вестью о том, что леди пропала, это случилось, скорее всего, вчера. И прибыл посыльный в особняк уже ближе к вечеру. Герцог, как бы ни гневался и ни волновался, любит себя больше, чем всех вместе взятых леди в подлунном мире. То есть ночью его в дорогу не понесёт. Он поедет утром. Выходит, сейчас мы тут, а Кабан ещё где-то в Кентаре и ему до нас добираться и добираться… Даже если запряжёт меровенцев, время до обеда у нас точно есть. А там поглядим…
Ладно, посплю ещё. Попыталась перевернуться и зашипела. Да что ж такое с этой Сесиль? Опять руки распускает! Осторожно, чтобы не разбудить фею, сдвинула вниз заползшую куда-то совершенно не туда длань. Может, — вспомнила то, о чём только слышала, — ей нравятся девушки? Хотя о чём я? Она же считает меня парнем! Тогда, получается, я нравлюсь ей как парень? Такое логично или нет? Но какой смысл щупать у парня грудь? Тьфу ты, как ни поверни, глупость одна.
Впрочем, неважно. Зато фея не брыкается во сне, как Леська, и не храпит, как Беф.
Протянув руку, убрала упавшую на лицо соседки прядь волос. Пусть себе спит спокойно, вчера к концу дня она меня чуть ли не на себе волокла. Уже за это всё простить можно. Интересно, что ей снится? — откуда эта вертикальная морщинка между бровей? Эх, придётся встать ненадолго, но потом опять заберусь в кровать! Мягкая перина, безусловно, главное достижение цивилизации!
Не успела свесить ноги с постели, как свело правую икру. Взвыть я не взвыла, но громко ойкнула.
— Что случилось? — зевнула за спиной разбуженная фея.
— Ногу свело, — пожаловалась сквозь зубы.
— Носок на себя и массируй икру. Подожди, сейчас встану, помогу.
Про «носок на себя» я знала, просто растерялась.