Надежда Курская – Тайный цензор императора, или Книга пяти мечей (страница 22)
Выбора не было – впереди их ждала «Обитель розовых облаков».
У ворот храма действительно было столпотворение. Стражники применили силу и разогнали часть вооруженных людей из свиты маньчжурского посла, готовых за своего принца утопить весь мир в крови.
Предъявив пайдзу из белого нефрита и письмо Губернатора смотрителю храма сквозь небольшую отворившуюся щель для передачи писем, цензор заметил, что лицо, выглянувшее в отверстие, было угрюмо неприветливым. Лицо сторожа было покрыто пятнами от оспы видимо, он страдал какой-то болезнью, его подбородок постоянно судорожно качался, а руки, принявшие вещи тряслись и тоже были в пятнах, в общем вид у него был весьма и весьма болезненный.
Что-то подсказывало цензору, что кажется, в храме их ждало множество неприятностей….
[1] В Гуанжоу есть кантонский диалект
[2] Город в Китае
[3] Город цветов
[4] Город воды, несущий свои воды.
[5] «сберечь ноги» имеется, что подъем крутой, много коряг.
[6] Жемчужная река
[7] Великий Шелковый путь
[8] Щедрости – коррупции
[9] Мера веса: примерно 4 килограмма
[10] Незамужняя женщина, старая дева.
[11] Хоу – титул Наместника провинции
[12] «Даже выпущенные стрелы могут быть пойманы и вернуться в полет» – обратное действие, противодействие
[13] Стража – равна примерно одному часу, однако, надо учитывать, что в древнем Китае один час был равен двум часам
[14] Ханьфу – традиционный костюм Китая.
[15] Мшистый цвет -оттенок зеленого, напоминающий цвет мха или приглушенного нефрита
[16] По современному – министр иностранных дел
Глава 2. Асебия в храме
Стоило цензору въехать в храм, как его самого охватило чувство восхищения. Настолько великолепный вид открывался взору! Картина и, правда для непривычного взгляда открывалась просто восхитительная: с одной возвышенной горы, на которой был возведен храм на другие горы, сплошь заросшие соснами и ниспадающие водопадные комплексы у подножия этих гор. Здешний вид захватывал дух, здесь на вершине, казалось, под самыми небесами – было самое уединенное место в мире от мирской суеты.
Горный воздух и цветущие деревья сон-цфа[1] опьяняли непривычного к здешним местам человека не хуже вина, а густой и стелющейся с гор туман окидывал загнутые красные крыши павильонов, сделанные из бамбука, опускался вниз и стелился к вычурным зигзагам узорной плитки прямо под ноги. Там, где не было дорожек, был высажен шалфей гуарани, имеющего незабываемый глубокий синий цвет, уместно чередовался с ковром из темно-зеленой насыщенной травы.
Атмосфера отрешенности отрывала новый потаенный мир, в котором можно было познать себя, оградившись от всего остального мира. Священное место должно было быть огорожено от несчастий, казалось, беды не трогали это место.
Цензор напомнил себе, что храм «Розовых Облаков» не только сохранил первозданную красоту, но и хранил здесь свои собственные секреты.
Монастырь сурово встретил их мраморной стелой с высеченным уставом[2]. Надпись эта гласила: «Превыше всего десять священных добродетелей, включающих в себя:
«Не убивать».
«Не брать того, что тебе не дали».
«Соблюдать обет безбрачия».
«Не лгать».
«Не пить спиртные напитки».
«Есть только в отведенное для еды время».
«Не носить украшений».
«Не искать чувственного удовольствия в танцах, пении, публичных представлениях».
«Не искать жизненных удобств, комфорта».
«Не копить богатство».
– Господин, как мне известно: первые пять правил принимались учениками в момент поступления. Затем, после торжественного акта принятия в послушники, на него возлагались еще пять, – кажется просвещённый в дела уставов монастырей слуга Ван Эр, поделился информацией с цензором, которая была ему интересна.
– Я бы не перенес здешние правила. Вот, например, – слуга зачитал одно из высеченных обетов – монахам запрещается спать на больших и удобных постелях. А как тогда прикажете отдыхать? На жесткой скамье? – слуга перешел к следующей стеле и продекларировал:
– Воздерживаться от употребления вещей, имеющих сильный запах или интенсивный цвет, и тут же прокомментировал:
– Да они тут жизни себя лишают! О, смотрите, дальше еще стелы с правилами… да сколько же тут их?! Должно быть, всё это – сад камней!
Шэн Мин был готов рассмеяться, но к сожалению, все стелы были с правилами, которые нельзя нарушать. Также, от цензора не укрылось, что его слуга потоптался у священной надписи и пока никто не видит, сплюнул на землю, так он был недоволен правилами, высеченными на каменной плите.
Любопытные лица и тревожные взгляды окружали их со всех сторон, оторванные от службы послушники, еще не исполнившие постриг, здесь носили черную или коричневую одежду, монахи носили строгие серые одеяния, а главный настоятель храма, вышедший им навстречу, носил белые одежды. По выложенной камнем дороге их наконец-то вышли встретить, как полагается, дабы поприветствовать высокие чины.
Главный настоятель храма, следуя традиции, склонил голову и одновременно дотронулся до своего лба соединенными указательным и средним пальцами, затем до сердца, приветствуя должным образом.
– Ханг Чэн, приветствую прибывших в святую обитель, – несмотря на спокойный тон и благожелательное приветствие, чувствовалось, что настоятель раздражен и нервничает. Уши его горели красным, а жилка на лбу непрестанно дергалась.
– Гуань Шэн Мин, помощник Верховного цензора при императорском дворе. Меня послал сюда Наместник Гуанжоу… вместе с нами также прибыло войско от Хоу и делегация принцессы, которая должна была совершить в этих стенах паломничество для благополучного замужества.
– К сожалению, свадьба не состоится. Видно, этот брак не угоден небесам! Да, ведь это именно я послал Наместнику весточку, что нам нужна помощь в улаживании конфликта.
– Разве не в расследовании убийства? – уточнил цензор.
– И это тоже, – поспешно поправился настоятель. – Страшные времена, однако, наступили! Кощунство! О, Будда, какое святотатство было совершено в этих стенах! Первое правило монастыря было нарушено. А ведь здесь никто даже цикады не обидел. И теперь правила монастыря для всех станут мишенью для насмешек. Вовек этому храму не очиститься от грязи.
– Расскажите мне, как все произошло?
Начиная с часа Свиньи все монахи должны пребывать в своих кельях. Для медитации. Вплоть до часа Быка монахи проводят время, читая сутры и молятся, чтобы наступил рассвет, 20 кэ[3] в предутренней молитве. С первыми лучами солнца они возносят благодарность Будде и спокойно ложатся спать. Утром то первые проснувшиеся монахи и обнаружили труп посла. Труп лежал у подножия статуи, чуть не перерубленный пополам. Чистая и белая статуя накануне оказалась обагрена кровью смертного. И в подножии статуи натекла лужа крови. Несмотря на недавно прошедший дождь, как Вы можете видеть, она до сих пор здесь – я просил не отмывать место осквернения. Было совершено жуткое убийство, и Будда был тому свидетелем! Понятное дело, труп мы не могли там оставить, у людей паника, поэтому храм закрыли и никого не впускали, и не выпускали. Свидетелей этого кощунственного убийства не было. Время убийства предположительно ночью. Сюда также прибыл лекарь из города, он сейчас изучает труп.
Учащенное дыхание свидетельствовало о волнении, испарина на висках о том, что мужчина внезапно почувствовал, что ему стало жарко и душно. Или все это личные домыслы. Вполне может быть.
– И вам пришлось закрыться на месячное бдение, дабы очиститься от скверны?
– Совершенно, верно. За это время никого не впускали и не выпускали. Преступник все еще здесь.
О, да – это именно те слова, которые хотел услышать цензор. Но откуда Главе храма знать, что убийца не покинул храм? Может убийца он сам? При такой сложной работе приходится подозревать всех.
– А что здесь делают женщины, те, что за вашей спиной? В мужском монастыре им не место.
– Я понимаю ваше возмущение. Но Жожо и Фей Фей – мои помощницы, они: мои правая и левая рука. А Ван Эр, мой слуга – мои ноги. Уверяю Вас, мои люди не принесут Вам здесь беспокойства. Принцесса Вас также не побеспокоит, но просьба – выделите ей свободный павильон, где она пока поживет, выходить из него и смущать кого-то она не станет. Путь обратно в город неприятно долог и опасен. Также нужны комнаты для размещения моих людей.
– Хорошо, я распоряжусь насчет этого. Прошу Вас…
– Мне сначала нужно увидеть место убийства, – настоял цензор.
– Мы туда и пойдем. Пройдемте, провожу Вас – это близко.
Перед главным зданием храма в центре площади возвышалась статуя Будды из белого камня. Причина, по которой все хотят посетить этот храм – это оставить свои дары у единственной в своем роде, необыкновенной резьбы статуи из белого камня. И, действительно, не встретить второй такой статуи во всем мире!
Сейчас белоснежную статую Будды украшали цветы и гирлянды из разноцветной бумаги. До того страшного дня, к статуе ежедневно приносили подарки и всевозможные жертвоприношения. Каждый восходящий на гору оставлял здесь свое драгоценное подношение. Но чтобы увидеть полную картину, нужно было обойти статую. Зрелище было не то, чтобы ужасающим, просто оскверняющим чувства верующих.