Надежда Костина – Ни конному, ни пешему... (страница 15)

Мельник намека не понял, но тычок в бок и грозная рожа Лукаша вынудили дать слово.

— Потом объясню, — шепнул егерь приятелю. — Соглашайся!

…Ядвига следила за мальчишкой. Чуяла — не договаривает пакостник. Бояться не боялась, хоть и наслушалась с детства баек о страшном лесном хозяине. В тех байках он был опасным, жутким существом, с которым договориться ой как непросто! Селяне, что на выселках жили, кланялись лесу хлебом и солью. Иначе ни ягод, ни грибов, ни хвороста не видать, в трёх соснах сгинуть можно. А уж если доведется с лешим лицом к лицу свидеться — пиши пропало, — волками затравит, разорвет живыми ветвями, заведет в трясину. Правда, говаривали, что казнил он только тех, кто вежества лесного не знал, без спроса и выкупа деревья рубил, с огнем шалил, в охотничьем угаре на беременных и кормящих маток руку поднимал...

Священники все эти россказни бесовскими бреднями клеймили. А что им — святым отцам! На охоту не ходят, дрова в лесу не рубят, — вот и открещиваются от этих басен. Обычные люди и в церкви свечку поставят, и круто присоленную горбушку под выворотнем оставят, — чай, не убудет с божьей матери! Не убудет…

И вот это нечесаное чудо — страшный лесной хозяин?! Нет, положим, он таки чуть не придушил ее. Так от радости! Кинулся, обнял за шею, прижался — не оторвать, и плакал, и смеялся, и прощения просил. Старуха оттащила его за ухо, а мальчишка скакать принялся, чуть бабку с ног не сбил. Та шикнула на негодника, приказала угомониться, а после и вовсе на мельницу отослала известить, что панночка жива-здорова. Лешек нехотя убрался из хаты, напоследок заявив: в своем лесу услышит любого, и никакая даль ему не помеха. Яга ухмыльнулась насмешливо, — ну-ну, глянула на изумленную Ядвигу:

— Не бойся за него. Он два дня и две ночи маялся, от тебя не отходил. Пусть проветрится. Аль ты ещё не поняла? Внучек мой названый — нелюдь лесная, и метель ему, что майский ветерок!

Панночка уставилась на старуху. Седые косы, переплетенные множеством тесемок, шнурков, нитей. Темное, морщинистое лицо, узкие вытянутые к вискам глаза, широкие скулы.

— Ты похожа на ведьму из моего сна!!! Только та была моложе. Намного.

— Это был не сон.

Яга устало села рядом с Ядвигой, сложила на коленях ладони. Трещали лучины на столе, громко урчал черный кот, уютно устроившись на теплой шубе.

— Внучек мой — от роду неделя, хоть и помнит все, что до него было.

Не по злому умыслу, по глупости он тебя ко мне короткой тропой повел. Думал, раз колдовской дар есть, то и дорогу выдюжишь.

Ядвига боялась пошевелиться. Страшная лесная ведьма, о которой говорили только шепотом, чьим именем матери не малышей пугали, а взрослых сыновей стращали, — сидела бок о бок. Она была старой, такой старой, что дух захватывало, — и обреченной.

— Дом мой далеко от людей. Аккурат посредине между миром живых и … других. Лесному хозяину невдомёк, — обычный человек только ослабнет от такой дороги, а ты с даром разбуженным, но не вызревшим — можешь потеряться и не вернуться. Я тебя долго в тенях искала, уж и не чаяла, думалось — сгинула ясна панна, да, пожалуй, и я с ней…

Тихо стало в избе. Кот поднял голову, дернул хвостом. Яга погладила черного мурлыку, почесала за ушком.

— Спасибо, бабушка, — прошептаГдела потрясенная Ядвига.

Ведьма грустно улыбнулась. Кот снова заурчал, выпрашивая ласку, подлез по руку, потерся усатой мордой.

— Спи, девочка, спи. Ничего не бойся. Отдыхай. Завтра отведу тебя домой…

Стих ветер за окном. Тучи разошлись, и в просвет выглянул молодой месяц. Заповедный лес спал, укрывшись снежной шубой. Ему было тепло и спокойно. Ему снился сон, и в этом сне Он весело бежал по снегу вместе с белыми волками — духами зимы. А в заметенной избушке спала Его сестра…

— Лешко!

— М-м-м?

— Почему тебя боятся?

— Кто?

— Ну…все.

— Ты боишься?

Девочка фыркнула.

— Вот еще! Я панночка, я ничего не боюсь!

— Это я тебя не пугал ещё!

— Только попробуй!

В серых глазах мальчишки вспыхнули зелёные искры, он с азартом потер ладони и…начал превращаться в дерево. Кожа покрывалась темной шершавой корой, поднятые кверху худые руки становились тонкими ветвями, молодые листочки распускались на ладонях, лицо затянуло в глубину ствола…

Через пару минут перед пораженной девочкой стоял невысокий клен, покрытый нежной весенней листвой.

— Сейчас же вернись!!! — завизжала Ядвига.

Она сбросила волчью шубу, в одной рубахе вскочила с лавки, схватила кружку с отваром, который должна была выпить, и выплеснула пахучее травяное варево в…то место, где только вот было лицо лешего. Топнула от злости ногой. Резко обернулась на странный звук.

Черный кот, возникший ниоткуда, рычал на деревце. Он бил себя хвостом по впалым бокам, явно готовясь к прыжку.

Ветви закачались, словно от внезапного порыва ветра, и кота отбросило к стене. Он увеличился втрое и пополз к обидчику, урча и подвывая. Вот теперь Ядвига испугалась до икоты! Перед ней был не домашний мурлыка, ловец мышей и любитель сметаны, а дикая тварь, которая шутить не собиралась, готовилась атаковать и, кажется, не только когтями.

— А ну стой, курва! Не тронь его!

Позже Ядвига так и не поняла, как у нее хватило храбрости схватить черную бестию за хвост и со всего размаху впечатать в стену. Загремели горшки с полок, посыпались на пол пучки трав. Здоровенный бубен покатился к двери.

— Шхшшш. Рххххшшшш. Убьююю…

— Мааамааа!!! — заверещала панночка и швырнула тяжелую кружку в усатую морду.

Сзади зашелестело. Лешек возвращался в человеческий облик.

— Хватит!

Резкий окрик заставил замереть и девчонку, и черную лесную тварь, и веселящегося мальчишку.

— Я. Сказала. Хватит. Распоясались, — тихо повторила старуха. — Ты, — коту, — заткнулся!!! А вы — быстро все убрать!!!

Яга хлопнула дверью. Кот запрыгнул на полку. Лешек погрозил ему кулаком. Тварь только оскалилась и тихонько зашипела.

— Напужалась?! Я ж говорил, что добряче пужать умею!

Девочка обалдело смотрела то на зверя, то на мальчишку. Тот, как ни в чем не бывало, принялся собирать битые черепки. Кот нападать не спешил, только зыркал злобными глазищами. Он же, гаденыш, смеётся! Ну, точно — смеётся с нее! Вон морду скривил и зенки сузил. Ядвига взяла веник, чтобы сор вымести. Постояла секунду, подумала, и…замахнулась на чертова кота!

— А ну, кышь отсюда, злыдня, иди мышей лови! Ишь, устроил тут!

Кот опешил, выгнул спину, возмущенно мяукнул, спрыгнул на пол, подбежал к двери, обернулся, рявкнул по-кошачьи что-то обидное, и выскочил на двор в приоткрывшуюся саму собой дверь.

— Жаловаться пошел, гаденыш. Бабуле расскажет, как я его дразнил. Мы с ним давно не в ладах.

— Это кто?

— Дух воплощенный. Не лесной — чужой. Был бы лесной… Его Яга из степей привела. У нее спроси, если хочешь.

— А он ей зачем?

— Он ее слуга. Любую волю выполнит. Следить за кем, или ещё чего похуже… Он же дух! Может тенью ходить или котом вот любить шастать. Никифор его жалует. Они липшие дружбаны. Холопы… Хе- хе…

В эту минуту дверь кто-то толкнул. На пороге стоял невысокий бородатый мужик. Покосившись на Ядвигу, он подошёл к Лешеку и сунул ему под нос здоровенный кулак.

— Эй, ты! — Ядвигу охватил весёлый азарт. После победы над страшным котярой какой-то наглый селюк ей не указ. — Холоп, ты кто такой?!

«Холоп» медленно повернулся в ее сторону. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками уставились на обомлевшую панночку. Губы растянулись в хищной улыбке, обнажая небольшие клыки.

Мужик спокойненько подошёл, выдернул из рук веник.

— Мама! — пискнула девочка.

— Так вот кто нашего приблуду гадостям научил!

Рука привычно потянулась к ножу. Ножа не было.

— Па-па-тер но-о-стер, — губы дрожали, язык заплетался.

Мужик изумлённо пялился на девочку, прислушивался к бормотанию. Ядвига, ободренная маленьким успехом, продолжила:

— Кви эс ин целис…— запнулась, вспоминая молитву.