Надежда Храмушина – Тени на чёрной воде (страница 15)

Может у неё есть подпол? И тут я услышала крик Сакатова. Я пулей спрыгнула с лавки, выскочила из дома, заскочила в свою комнату, бросилась на кровать и закрыла глаза. Сердце моё бешено колотилось. А потом снова раздался крик Сакатова. Я открыла глаза, и услышала, как баба Нюра что-то монотонно говорит Сакатову. Я быстро встала и вышла во двор. Сакатов прыгал на одной ноге, а рядом лежала тяжёлая дверь. Всё понятно. Плотник из Сакатова так себе. Мы втроём навесили на петли эту чёртову дверь, и баба Нюра, вроде бы, осталась довольна.

Сакатов доковылял до дивана, баба Нюра ему принесла тряпку, смоченную в каком-то молочном растворе, и сказала, чтобы он держал её на ушибленном месте.

– Чёрт бы побрал эту бабу Нюру, со всеми бабами Нюрами на свете! Ты хоть нашла блокнот? – Спросил он, морщась от боли, когда за бабой Нюрой закрылась дверь.

– Нет нигде. – Покачала я головой – Я подумала, может у неё в доме есть погреб, и она там его хранит? Если бы ты не закричал, я успела бы посмотреть наличие погреба.

– Ах, извини, что мне было больно!

– Ладно, извини. Больно?

– А ты как думаешь? Вон шишка какая сразу вспухла! А знаешь, эта её примочка реально помогает. Она холодит.

– Что ты хочешь! Ведьмы знают своё дело.

Сакатов наконец-то угнездился на диване, и снова начал изучать что-то в своём телефоне. Я мысленно вспомнила все закутки в комнате бабы Нюры, и единственное, где он мог быть спрятан, так это где-нибудь за обшивкой стен. А может она его не дома хранит, а где-нибудь в сарае?

– Оля, я написал про нашего Тошалу, и мне ответил Рома Саницкий, мой давний приятель. Он считает, что речь идёт про семейство Птоша́ла, которые являются мелкими бесами. Упоминание о них встречается больше в восточной мифологии. И я с ним согласен. Вполне может быть. Так как дневник Виктор Рубашин начал писать только через год после тех событий, то он вполне мог перепутать имя, оно могло в его памяти и подзабыться.

– И что это за семейство такое – Птошала? – Заинтересовалась я.

– Это сообщество, ну, или семья бесов, которые жили когда-то в пустыне, возле колодцев. Птошала – это их общее название, множественное число, в единственном числе они тоже так же называются. Они подкарауливали торговые караваны, и с ними кочевали от колодца к колодцу. Они приносили караванщикам мелкие неприятности, то верблюда укусят, и он взбесится, то развяжут мешок и товар высыплется, в общем, гадили по-мелкому, но постоянно. Сообщество это состояло из пяти-шести особей. Описание их я нашёл в двух источниках, и они немного разнятся. В одном месте Птошала похожи на вытянутую и тощую курицу, с редкими и короткими перьями, на недоразвитых крыльях имеются пальцы, лапы примерно такой же длины, как и всё туловище, глаза красные, огненные, как и у всех представителей преисподней. Но они не жили никогда в аду, они его побочный продукт. Есть небольшое упоминание о том, что Иблис, демон у тюркских народов, вроде нашего сатаны, остановился однажды в селении под видом человека, и в это время два брата там ссорились из-за наследства. Иблис с интересом наблюдал за ними, и пришёл к выводу, что когда близкие люди ссорятся между собой, тогда они выплескивают больше негатива, чем когда ссорятся абсолютно чужие люди. И это ему очень понравилось, поэтому он незаметно для всех бросил в кормушку, где клевали своё зерно курицы, семена шипов адского тука. Курицы после этого превратились в бесов, которые провоцировали близких людей к конфликтам. В другом источнике описываются Птошала, как птицы, прилетевшие к людям после того, как Иблис сжёг первого своего шайтана за то, что тот ему попытался возразить. Он рассыпал этого шайтана на десять частей, и когда все части шайтана с испугом полетели от него, Иблис в след им кинул молнию, и они обгорели. Деятельность их упоминается по той же схеме. То есть, сидят в местах остановки караванов, а это колодцы, караулят добычу, едут с ними до следующего колодца, принося в пути им раздор и неприятности. Только у них ещё над глазами имеется один острый рог. Люди их не видят, ни иногда они им показываются.

– Значит их тут у нас минимум пять-шесть штук? – С ужасом спросила я.

– Слушай дальше. Про этих Птошала первое упоминание было очень давно, три тысячи лет назад. А потом короткое упоминание о том, что нашёлся хитрый колдун, который решил подчинить себе одного такого полезного сотрудника. Он понимал, что целая банда Птошала не будет ему служить, и в любой момент сами могут расправиться с ним, они ведь всё-таки бесы, и у них больше возможностей и сил это сделать. И он придумал им ловушку. Организовал караван на запад, да только вместо шелков и каменьев драгоценных, навьючил на верблюдов мешки с землёй, на которую он сделал заговор рассеивания и забвения. И как только кто-нибудь из семейки Птошала рассыпа́л мешок, то он сразу вдыхал этот заговор, и после терялся в пустыне, забыв, кто он и зачем он. И к тому же под палящими лучами солнца он быстро превращался в мумию, так как не поддерживал больше в себе жизнь доступными ему способами. Так он и извёл всё семейство, оставив только одного, последнего Птошала. Его он поймал на "Око востока", это самый загадочный алмаз, сияющий во сто крат ярче, чем любой другой алмаз в мире. Птошала, не отрываясь, зачарованно смотрел на этот камень, и в глазах его застыл его отблеск. Так колдун привёз последнего Птошала в свой замок и хитростью и коварством полностью подчинил его себе. А планы у этого колдуна были великие. А с чего надо начинать, когда у тебя великие планы? – Сакатов вопросительно посмотрел на меня, и сам тут же ответил – С того, что надо жить долго, иначе никогда и не увидишь, как сбудутся твои мечты. И колдун решил с помощью Птошала добавить себе многия лета жизни. Понятно, что для этого он должен был у кого-то эти годы жизни отнять. И понятно, что это должны быть молодые люди, потому что у старых людей не много лет остаётся впереди. И понятно, что это должны быть девушки, потому что юноши на востоке с малых лет учились сражаться, и с ними было сложнее справиться. Колдун был умелый, и научил Птошала, как приходить во сне к человеку и внушать ему то, что потом этот человек считал полностью своими мыслями. И уже вскоре Птошала принёс ему первый улов, первые десятки лет жизни. Колдун был доволен. Ещё бы! Ведь не просто у него впереди было ещё пятьдесят отобранных лет жизни, он ещё и помолодел! Но мы знаем, что жадность человека, доведённая до абсурда, губит его, каким бы мудрым и продуманным изначально он не был. Вот скажи, добавилось у тебя пятьдесят лет жизни, ты помолодел, болезни от тебя отступили, что надо ещё? Занимайся тем делом, ради которого ты всё это и задумал. Так ведь? Зачем тебе ещё сверху пятьдесят, а потом ещё пятьдесят, и пять раз по пятьдесят! Разве не проще и рациональнее, что ты, когда почувствуешь, что годы твои идут к окончанию, тогда и озаботишься продлением своей жизни? Зачем ненужные жертвы? И потом, а кто сказал, что годы можно добавлять до бесконечности? А может у того, кто видит, как ты себе накидываешь за счёт других десятки и сотни лет, у него, может, другие планы насчёт тебя! Так и вышло. Колдун себя возомнил чуть ли не богом. Но «чуть ли» это ненадёжное понятие. Птошала, который тоже не был до конца уж совсем безголовым орудием, послужил-послужил колдуну и подстроил ему хитрую ловушку. Отомстив, таким образом, ему за ту ловушку, которую когда-то устроил для всей семьи Птошала сам колдун. А может и не сам Птошала сообразил насчёт ловушки, может, кто из его далёких адских братьев ему подсказал. Но ловушка сработала. Колдун и подумать не мог, что годы годам рознь. До этого он получал годы от молодых здоровых девушек, и никаких забот они ему не приносили, только одни радости. И вот, в один не прекрасный день, Птошала приносит ему снова свой улов, и колдун принимает его. В тот же миг нестерпимая боль прожгла его от макушки головы до пят. Он рухнул на пол, ловя ртом воздух, а внутри у него поднимался пожар. Все его внутренности захлестнула нестерпимая боль, пальцы у него скрючились, кости на всех суставах выперло наружу, кожа приобрела землистый оттенок. А всего-навсего, Птошала забрал годы больного старика, всего покрытого страшными кровоточащими язвами и мочившегося под себя, который валялся возле городских ворот! И так как у колдуна было в запасе пятьсот лет, он в полной мере насладился своим немощным состоянием, забыв и про богатство, и про жажду удовольствий. А Птошала обрёл свободу, так как колдун не мог отныне сотворить ни один знак, не мог произнести ни одного заклятия, боль не давала ему больше колдовать. Вот такая, Оля, история произошла когда-то с безымянным колдуном.

– А Птошала? Ему зачем годы? Он зачем себе их берёт?

– Вот теперь про Птошалу поговорим. Можно сказать, это уже не тот Птошала, который когда-то давно пакостил караванщикам. Его перекроил колдун под определённую задачу. Это стало его новой сущностью. Я думаю, что теперь он является чем-то вроде беса, который просто губит людей. Как и все бесы. Только не своими руками, а чужими. Скажи мне, какая польза любому демону оттого, что он человека погубил?

– Не знаю, радость, наверное.