Надежда Храмушина – Одно маленькое желание (страница 5)

– Так может ту старушку тоже Афалиной зовут? Или что, кроме самой Афалины, никто больше не может носить это имя? – поинтересовался Андрей.

– Так кто же в полном здравии будет называться её именем!– замахала руками на него баба Гутя. – Служку её ты встретил, верно говорю, служку!

– А Вы откуда так хорошо знаете про Афалину? Она что, знаменитость местная? – спросила Маша.

– Местная! Если бы! – баба Гутя криво усмехнулась. – Опаснее ведьмы не было ни до неё, ни после. Именно она погубила императора Константина Ласкариса. Он бежал из Константинополя со своим братом Феодором, после того, как крестоносцы взяли город. Афалина состояла при противнике Константина, Бодуэне Фландрском, и подсказала ему, как уничтожить Константина. Помогала она ему потому, что имела личную заинтересованность в исходе дела. Ей надо было попасть в Константинополь, в древнейшие дворцовые хранилища, а пока там правил Константин, нечего было даже и думать об этом. Поэтому и помогла Бодуэну. Он после победы над Константином, основал Латинскую империю.

– А что было в том хранилище? – спросила Маша.

– Печать Агареса, правой руки Сатаны. Древняя вещь, такая древняя, что упоминание её теряется в глубине веков.

– Ого! Звучит серьёзно. И что в ней такого особенного, в этой печати?

– Да, эта печать особенная! На что бы ни поставили её – оно становилось принадлежностью демона Агареса! Любая вещь, любой человек. Если поставить печать на ворота города – значит, этот город становился городом Агареса. Если поставить печать на царя – всё царство принадлежало Агаресу.

– Тогда странно, – не выдержал Андрей, – почему вся земля до сих пор не принадлежит Агаресу?

– Потому что на каждую такую колдовскую вещь находится другая вещь, которая разрушает её чары. На каждую! Даже на самую-самую сильную. В хранилище проклятую печать запрятал последний друид, не мог её уничтожить, но закрыл её от Агареса. Но такие вещи умеют улавливать нечестивые мысли, нечестивые дела, и этим освобождаться от пут. Вот через долгие века печать и вскрылась.

– Так Афалине удалось попасть в дворцовое хранилище Константинополя, или нет? – нетерпеливо спросила Маша.

– Удалось, и печать Агареса она взяла, после чего сама скрылась с ней из города, перестав поддерживать Бодуэна. И мало того, что перестала его поддерживать, так ещё и прокляла его и его потомков, поэтому династия его продержалась на троне всего чуть больше сорока лет, и ветвь его династии закончилась на его брате.

– Но ведь печать Агареса делает хозяином отпечатанного не того, кто владеет ею, а демона! Какой интерес был Афалине от того, что печать оказалась у неё?

– Вот, мы и дошли до самой тёмной страницы в биографии Афалины, – удовлетворённо кивнула головой баба Гутя. – Ты правильно сказал, что печать даёт власть только демону. Но можно заключить с ним договор.

– Ох уж эти договоры с нечистыми! – грустно усмехнулся Андрей. – Всегда есть подвох.

– Как вы понимаете, сам Агарес не может ставить печати на то, что находится на Земле. Он-то обитает в другом месте! И пути ему нет сюда, только что разве через ритуалы тёмные, да и то только ненадолго. И ему не надо ни городов, ни золота, ни дорогих украшений. Ему нужны души людские. Поэтому он охотно идёт на договор с теми, кто может обеспечить ему их приток. Не все колдуны и ведьмы решаются заключить договор с демонами, но в итоге все оказываются у них в ловушке. Даже самый искусный колдун без помощи нечистой силы может сотворить только самые простые заклинания, но чтобы изменить будущее – для этого нужна помощь нечистых, это они водят руку колдунов.

– А вашу руку, – Маша испуганно смотрела на бабу Гутю, – тоже водит … демон?

– Я не служу демону, – покачала головой баба Гутя, ничуть не смутившись от Машиного вопроса. – И я не колдую себе богатства и власти. Тем более, на будущее не пытаюсь влиять. И никому в таком деле не помогаю. Исправлять людям их ошибки помогаю, насколько могу, страдания их облегчаю, предостерегаю от дурных поступков. Но я всегда знаю, что демон где-то рядом. И если я дрогну, и захочу что-то лично для себя, то обратного пути у меня уже не будет, – она вздохнула. – Не я выбирала свой путь, это путь выбрал меня. Меня назвали в честь моей прапрабабки – Августины, которая отдала свою жизнь за то, чтобы вернуть печать Агареса под защиту Мальтийского ордена. Она была сильной колдуньей, не побоявшейся пойти против тёмных сил. В нашей семье это ремесло передаётся женщинам через три поколения. Я не знала свою прапрабабку. Не знала её живой. Но как только мне исполнилось двенадцать лет, она пришла ко мне во сне. И этим была предрешена моя участь. Долгих девять лет каждую ночь я проходила трудную школу снятия проклятий, защиты от нечистых духов, раскрытию подмётов, в общем, учила она меня, как защищать себя и свою семью, а также людей, которые ко мне приходят, от тех, кто не прекращает попыток затащить человека в сети лукавого со дня сотворения мира.

– Так что Афалина выиграла себе от того, что печать получила?

– Теперь, наверное, она и сама уже забыла, что она выиграла от этого, но вечным проклятием себе она обеспечилась. И местом в аду тоже. Ждут её там. Но и при жизни своей счастливицей её было трудно назвать. Да-да! Даже в период самых лучших своих лет она жила одиноко, так как тот, кто оказывался рядом с ней, начинал гнить заживо. Такова цена возвышения. Да ещё она должна была служить нечистым в дни большого костра, а также шесть раз в год приносить по две жертвы, откуп за себя и подарок Агаресу. Двоих младенцев.

– О, Боже! – Маша не могла сдержать эмоций. – Да она чудовище!

– Четыреста лет.

– Четыреста лет? Она убивала четыреста лет?

– Да, пока за ней не началась настоящая охота. Но она была хитра и коварна, могла отводить глаза и проходить сквозь каменные стены. Могла затаиться в воде, или насылать огонь на преследователей. Это она была упомянута в книге доминиканского инквизитора «Молот ведьм».

– Так как получилось поймать её?

– Мне кажется, она сама себя отдала в руки инквизиции. Ответьте мне, какая может быть человеку радость от богатства, от золота, если он не может её разделить со своими близкими? Сколько лет тебя может радовать твоя бесконечная одинокая жизнь, без тепла дружеского общения, без тихих семейных радостей? Она, не задумываясь, пожелала себе богатую долгую жизнь, но получив это, поняла, что это не является гарантией счастья. Она начала понемногу сходить с ума, нанося себе такие раны, что обычный человек сразу бы скончался от них. Но тот, кому она служила, откупил её у смерти. Её начали гнать из городов и деревень, она нигде не задерживалась подолгу, так как ночной хохот и плач её, мало кому приходился по душе. В один их таких приступов безумия, она вышла из своего дома в чём мать родила, искромсав себя острым кинжалом, вся истекая кровью, и пошла по дороге, не замечая ничего вокруг себя. Какие-то сердобольные люди пытались накрыть её плащом, но она визжала и кусалась, не позволяя притрагиваться к себе. Для святой инквизиции это стало триумфом торжества справедливости, когда усилия по поимке главной ведьмы Европы увенчались успехом. Её провезли в клетке, закованную в тяжёлые цепи, с металлической уздой во рту, почти по всей Европе, прежде чем предать огню. Грязную, покрытую гнойными ранами, со всклоченными волосами. Она представляла собой печальное зрелище, и некоторые люди даже жалели её. Напрасно. Когда суд приговорил её к смерти через сожжение, радостный огонёк вспыхнул в её глазах. Перерождение! Вот чего так жаждало её сердце! Она с радостью ждала казни, будто её должны были короновать, а не сжечь. Смерть на костре – это только первая ступенька для возвышения ведьмы. Дело в том, что печать Агареса очень ценная вещь, поэтому, когда Афалина стала сходить с ума, её хозяин заставил спрятать печать так хорошо, как только можно, чтобы никто и никогда, кроме самой Афалины, не смог её отыскать. Он знал, что придёт время, и Афалина снова достанет её и будет дальше служить злу. Она по его приказу спрятала печать. Причём она спрятала её в таком месте, где инквизиция стала бы в последнюю очередь искать её. На чердаке в Ватикане.

– Как она могла попасть туда?

– А она и не попадала туда. Не забывайте, в её руках была печать, приговаривающая к рабству любого, на кого она ляжет. Так вот, эта печать легла на прелата Франческо Бонкомпаньи, служащего при папе римском Григории Пятнадцатом. А он её сокрыл на чердаке, над головой папы. И сто лет она там пролежала, закрытая от посторонних глаз тяжёлым заговором.

– А этот прелат разве не понял, какую он страшную вещь принёс в святое место?

– Он не осознавал, что он делал, заклятие убило в нём всё человеческое. Но папа Григорий Пятнадцатый хоть и был в ту пору уже в преклонных годах, почти не слышал, и ничего не видел, но что надо, то он замечал получше других. Он самолично изгнал беса из прелата Франческо, и отправил его в дальний монастырь, на остров Кавал, где Франческо до конца своей жизни сидел на камне над бушующим океаном, и люди приносили ему еду. А когда еды не было, то чайки кормили его сырой рыбой. Но саму печать, сокрытую на чердаке Ватикана, папа не увидел, как не увидели её и трое последующих за ним пап.