Надежда Храмушина – Болотная бусинка (страница 12)

— Валера, ты? А я смотрю, кто-то приехал, а не узнаю. — Голос у неё был тихий, она шепелявила, и, казалось, во рту у неё совсем не было зубов — Если ты насчёт дров, так я уже заказала, сосед мой, Лукин Митя, обещал к осени машину уже наколотых привезти.

— Нет, я давно уже не берусь за такую халтуру, годы не те. Спина болит, ноги. Себе ещё заготовляю, да и то сыновья приезжают, помогают. А твой сын, что, приезжает хоть к тебе? Давно здесь был?

— Приезжает, в том году крышу починил. Да некогда ему часто ездить, работает всё. Да и далеко ему ездить. Он ведь у меня на севере.

— Да, слышал я. — Валериан Петрович слез с мотоцикла — А я ребятам вот хотел церковь показать, оставим тут у тебя мотоцикл, пройдёмся пешком. Не против?

— Оставляйте, не жалко. — Она оглядела ребят — Это что, все твои внуки?

— Мой только один, Паша. А это Милка, внучка Дуси Подногиной, а это Ольга, Петрова Вовы внучка. А это, ребята, Тамара Селивёрстовна, когда — то была лучшей дояркой в районе, даже в газете о ней писали.

— Да когда это было! — Тамара Селивёрстовна махнула рукой, но радостно улыбнулась своим беззубым ртом и поправила платок на голове — Вспомнил! Сейчас вон еле хожу, забыла уж, когда последний раз к корове-то подходила!

— Так ведь старость никто не зовёт, сама приходит. — Валериан Петрович повернулся к ребятам — Ну что, пошли, прогуляемся. Тома, церковь-то открыта?

— Открыта, открыта. Вечерняя служба уже давно идёт. Я сегодня на вечернюю не пошла, ноги ломит. К утренней-то хожу, а к вечерней уже не могу.

— А мы сходим, посмотрим.

Ребята пошли вслед за Валерианом Петровичем по улице к видневшейся невдалеке кирпичной церкви. Купол её был ослепительно голубой, с сияющим над ним золотым крестом. На круглых аккуратных клумбах высажены сплошным ковром анютины глазки, смотрящие на людей своими чистыми ангельскими глазами. Служба уже закончилась, и им навстречу вышло несколько старушек. Паша заметил, с какими счастливыми лицами они выходили из церкви. Из распахнутых дверей напахнуло ладаном и восковыми свечами. Внутри церкви было очень светло от огромных арочных окон, на полу расстелены выкладные половики, было чисто и уютно по-домашнему. На бачках со святой водой и на полочках с церковной литературой лежали белоснежные накрахмаленные салфетки. Вокруг некоторых икон были развешаны расшитые полотенца. Возле большой иконы Богородицы, на столике, стояли букеты полевых цветов. К ним подошёл батюшка богатырского вида, благословил их, а Милке даже подарил маленькую икону Николая Чудотворца. И пока шёл до дверей проводить их из церкви, успел рассказать о святом праведнике Иоанне Кронштадском, чей праздник сегодня был по церковному календарю.

Вышли из церкви они в приподнятом настроении, и решили, что обязательно снова приедут сюда на Троицу. Валериан Петрович зашёл в магазин, купил пряников, конфет, сказал, что в гостинец Тамаре.

Тамара пригласила их в дом, уже заварила в большом заварнике ароматные травы, поставила на стол варенье, сушки. В доме была всего одна комната, с низким закопчённым потолком и двумя маленькими окнами, выходящими на улицу. Большая русская печь была обмазана глиной, следы побелки кое-где сохранились, но были со следами копоти. В углу стояла кровать, рядом с ней старый облезлый комод, а возле окна стоял большой стол с двумя лавками возле него. На полу — старые выцветшие половики со следами штопки и с цветными заплатками. Да, достатка здесь никогда не было, как и говорил Валериан Петрович, но хозяйку, видимо, это совсем не беспокоило.

Она сняла с печи закопчённый алюминиевый чайник, достала чашки из небольшого шкафчика, криво приколоченного рядом с печкой, и все расселись вокруг стола.

— А что, Тамара, ты не собираешься перебираться к сыну? — Спросил Валериан Петрович — Всё-таки дело идёт к старости, как ты тут одна-то управляешься?

— Так ведь я не одна. — Пожала плечами Тамара Селивёрстовна — Кругом меня люди. Не оставят тут пропадать. И Таня, наша докторша, ко мне каждую неделю приходит. Давление померит, поговорит со мной. Таблетки вот мне оставила. Нет, не поеду к Лёшке, что ему там мешать буду! Той зимой я болела, так Митька мне и воду принесёт, печь затопит, а жена его, Света, меня супом кормила. Себе сварят, мне отольют, покормят.

— Так ведь смотря как заболеешь! — Вздохнул Валериан Петрович — А как совсем сляжешь! Соседи к тебе не набегаются.

— Так что о том заранее печаловать! Когда слягу, не дай бог, конечно, тогда и думать буду. — Махнула рукой Тамара Селивёрстовна — А может меня бог пожалеет, и я в одночасье помру! Как Марфа Степановна в позапрошлом году. Вечером она ещё на речке стиралась, а утром не проснулась. Всем бы такую лёгкую смерть!

Она повернулась к ребятам и спросила:

— Ну, как вам наша церковь?

— Как хорошо там! — Ответила Милка — Так на душе радостно сразу стало, мне батюшка дал иконку. — Она показала Тамаре Селивёрстовне небольшой образок.

— Хороший у нас батюшка, сердечный. Поговорит душевно со всеми, поможет, если надо, по силам своим. Мы его очень любим. Он, считай, сам церквушку нашу и отстроил, одни развалины раньше стояли. Мы, конечно, помогали ему, да всё основное на нём было. Сейчас собирается сам стены с улицы штукатурить.

— Тамара Селивёрстовна, а вы слышали, какое несчастье постигло Лосево, вернее, тогда оно ещё было Загоребово? — Спросила Милка.

— Это когда твой прадед убил кикимору? — Тамара Селивёрстовна покачала головой — Конечно, слышала, а кто про такое не слышал, все об этом знают. А что ты об этом вспомнила? Опять что ли кикиморы вас одолевают?

— Одолевают. — Ответил за Милку Валериан Петрович — Они и не прекращали. Они хотят, чтобы мы вещь одну им вернули. Про это ты слышала?

— Какую такую вещь? — Тамара Селивёрстовна удивлённо посмотрела на Валериана Петровича — Иван Подногин что ли у них чего взял?

— Да нет, не Иван. Значит, не слышала? — Снова спросил Валериан Петрович.

Тамара Селивёрстовна отрицательно помотала головой:

— Так ты скажи, что за вещь такая? И почему вы им её не отдаёте, дорогая что ли? Или какая с секретом?

— Вещь необычная, с секретом, это точно. Но мы и сами не знаем, как она выглядит. — Ответил Валериан Петрович — Мы бы и сами рады им её отдать, да только найти её не можем. Уже сто лет всей деревней ищем.

— А теперь оказалось, что в деревне её нет. — Добавил Паша — Она в вашей деревне.

— В нашей? — Тамара Селивёрстовна поджала узкие губы и задумалась — Так вы приехали её искать к нам?

— Мы знаем уже, где она. — Сказала Милка — Нам в этот раз сами ветряки помогают.

— Какие такие ветряки? — Спросила Тамара Селивёрстовна — Приборы что ли какие?

— Это кикиморы, по-нашему, ветряками они сами себя называют. — Ответил Валериан Петрович — Целый народ тут у нас в болотах живёт, только нам никогда не показывается. Так, иногда, дурят в лесу человека, плутать его заставляют, но сами к нам не выходят.

— Вон оно как! — Видно было, что Тамара Селивёрстовна этим очень заинтересовалась — Так что, они сами нашли эту вещь?

— Нашли. — Валериан Петрович сделал паузу, глядя в глаза Тамаре Силивёрстовне, потом добавил — Она в твоём доме, Тома.

Тамара Селивёрстовна непонимающе смотрела на Валериана Петровича. Пауза затянулась. Все смотрели на Тамару Селивёрстовну, но она словно застыла.

— Тамара Селивёрстовна, — обратилась к ней Милка — а может, кто её тайно принёс к вам дом, а вы и не видели?

— Так что это такое, что за вещь? — Наконец произнесла Тамара Селивёрстовна.

— Бусинка. — Ответила Милка — Она на волосе висит.

— Бусинка? — Тамара Селивёрстовна выдохнула — Нет, нету у меня никаких бусинок. Вон, коробка с нитками, смотрите. — Она кивнула на комод — Не знаю уж, как те кикиморы определили, что она у меня, но я её в глаза не видела. Да и откуда ей быть у меня?

— Я и сам в это слабо верю, Тома. — Согласился Валериан Петрович — Но ветряки, думаю, не шутят. Они на твой дом показали.

— Ну что ж, ищите! — Вздохнула Тамара Селивёрстовна — Да только зря время потеряете. Нет у меня никаких бусинок. И никогда не было.

— Ты Тома, не обессудь, но мы и вправду завтра к тебе приедем, поищем. — С чуточку виноватым видом сказал Валериан Петрович — Сама понимаешь, дело такое, ты могла ведь и на самом деле не знать, что к тебе притащили. А из-за этой чёртовой бусины нам давно никакого покоя нет.

Они поблагодарили Тамару Селивёрстовна за чай и вышли во двор. Солнце уже садилось, и приятная вечерняя прохлада окружила их своей свежестью. Двор у Тамары Селивёрстовны покрывала высокая трава, доходившая кое-где до колена, и только тропа до калитки была проложена из почерневших досок. Милка вдруг вскрикнула и побежала к калитке. Она встала на колени перед чем-то и всхлипнула. Паша кинулся за ней и остолбенел. Чёрная змейка, в которую превратился ветряк, лежала, раздавленная, на досках.

— Чёрт возьми! — Раздался позади Паши голос деда — Откуда тут гадюка? Милка, отойди от неё!

— Это ветряк. — Тихо сказал Паша. — Это он с нами пришёл в деревню, чтобы помочь отыскать бусину. Милка выпустила его возле ворот, как только мы сюда приехали.

— Ого! Ветряк? — Присвистнул Валериан Петрович и всплеснул руками — Этого ещё нам не хватало! Да теперь обе наши деревни к чёртовой бабушке разорят! Тома, у тебя что, собака есть?