Надежда Гранд – Космострим (страница 3)

— Мне папа обещал. Хотел перевести меня в школу при Академии Исследования Космоса.

— Да? А зачем?

— Хочу поступить в Академию, на пилота. А из этой школы самый большой процент поступивших. Мы это давно обсуждали с родителями. Хотели в сентябре попробовать.

— Ну ладно, — с сомнением произнесла тетя. — Тогда тем более подумай насчет рейтинга! В ту школу не берут абы кого с улицы. Тебе придется вести свою страничку в инфосети регулярно.

Рэм долго терпел подобные разговоры. Потом решил, что от него не отстанут так просто и с этим надо что-то делать. В одну из ночей он дождался, когда в коридоре все стихнет, и сполз с кровати. Пересел на электрокресло. Пока он мог передвигаться только с его помощью. Осторожно открыл дверь в коридор. Дежурная медсестра развалилась в массажном кресле, нацепив на лицо стримки. Сама она ничего не говорила, видимо, смотрела чью-то трансляцию. За пациентов ей можно было не волноваться — искусственный интеллект робота-андроида исправно фиксировал все параметры больных. В экстренном случае он бы немедленно вернул медсестру в реальность.

Сейчас случай не был особенным: всего лишь не спящий пациент едет в электрокресле по коридору в условно-разрешенную локацию. Этот факт нужно отметить, внести в журнал наблюдений и рекомендовать доктору провести профилактическую беседу с мальчиком.

Рэм немного опасался реакции андроида на свое появление, он не знал всех правил больницы — вдруг тут запрещено покидать палату ночью. Но по бесстрастному пластиковому лицу робота ничего невозможно было понять. А никаких действий тот не предпринимал.

Мальчик немного подождал и нажал на джойстик. Кресло тихонько поехало вдоль стены прочь от палаты, еле слышно жужжа моторчиком. Рэм свернул в другой коридор и скоро заехал в открытую дверь компьютерного зала. Большие темные экраны висели по всей стене. Из людей тут никого не было. Этот зал предназначался специально для пациентов, а те сейчас спали.

Рэм посмотрел на свой новый браслет с искусственным интеллектом. Надо придумать ему имя, а то как-то неудобно каждый раз называть заводской номер. Жалко Ваську, разбился под камнями при взрыве на космодроме. Его Рэм воспринимал чуть ли не как друга. А этот новый — как будто совсем чужой. Мальчик активировал через искин один из экранов. На нем тут же высветился личный интерфейс соцсети. Красивый, разработанный по индивидуальному проекту. Мальчик вспомнил, как долго и тщательно они с мамой настраивали опции. Родители уделяли особое внимание виртуальному рейтингу сына. Благодаря этому его статус уже к одиннадцати годам вырос до сотни тысяч пунктов. Небывалый результат для такого возраста.

Мальчик долго рассматривал фотографии родных на своем аккаунте в Токере. Вот мама и папа на космодроме. Веселые и серьезные одновременно. Вот они все вместе на даче, вот в гостях у тети Шуры, вот отец и мама на экскурсии в джунглях одной из экзопланет в звездной системе Сириуса. Рэма туда не взяли — детям до десяти лет не разрешались полеты через гиперпространство. Но родители обещали когда-нибудь свозить его туда. Жаль, это обещание теперь некому исполнить.

Он посмотрел в верхний угол экрана, где высвечивалось количество подписчиков, желающих стать его вирт-друзьями. Присвистнул. Доктор был прав — их были тысячи. Открыл несколько сообщения. «Бедный мальчик, как же ты там теперь?», «Зря не снимал катастрофу, видяшка получилась бы огонь!», «Держись, малыш, как же все ужасно!», «Прими приглашения в друзья, поболтаем», «У тебя, наверное, теперь рейтинг будет выше президентского! Завидую» и другие фразы, когда сочувствующие, когда глупые, замелькали перед глазами.

Рэм ненавидел жалость во всех ее проявлениях. Это злило. Отец учил его быть сильным, а человеческая жалость делала его слабым. Жалеть имеют право только близкие. А остальные… Какое им дело до него? Кто-то действительно сочувствовал сироте. А кто-то явно набивался в друзья всего лишь для поднятия собственного рейтинга. Еще больше бесили сообщения с глупостями и предложениями о дружбе. Лучше бы о нем все забыли, чем напоминать о трагедии вот так, каждый день, каждую минуту. Его затрясло, глаза намокли.

Рэм, не долго думая, нажал на кнопку «удалить аккаунт». Система не поверила. Пришлось подтвердить. Потом еще пару раз, с введением всех паролей вручную, потому что даже Васька не сразу убедил компьютер, что такое бывает, и это не взлом аккаунта, а реальная прихоть его хозяина. Рэм написал причины удаления. Сначала в стиле «все достали, пошли вы на…». Но модераторы эту причину не приняли. Пришлось писать честно: «Слишком много жалостливых и глупых комментариев».

Модерация длилась целых пять минут. Потом, наконец, пришло сообщение «Ваш аккаунт в социальной сети Токер удален». Мальчик вытер слезы. Вот так. Теперь его как будто нет. Как и родителей. Пустота.

К сожалению, без регистрации в инфосети жизнь человека двадцать шестого века была невозможна. Вся учеба, медицинское обслуживание, любая документация шли через сеть. Без регистрации жили разве что дикари в заповедных джунглях Амазонки. А туда Рэм пока не собирался. Он создал новый аккаунт. Взял в название инициалы и добавил цифру. Рэм1000, новый пользователь сети с нулевым рейтингом. Васька слил туда все персональные данные. Рэм тут же закрыл страницу, чтобы никто в инфосети ее даже не видел. И отправился спать.

Первой, кто отреагировал на такую диверсию, стала дежурная медсестра. Ее подписчики заметили исчезновение знаменитого Родиона из инфосети и потребовали объяснений, решив, что тот просто умер. Девушка перепугалась и бросилась в палату пациента. Увидев заспанное, но однозначно живое лицо, она немного успокоилась. И попыталась выяснить, что произошло. Почему-то она была убеждена, что это какой-то сбой в сети.

— Нет, что вы, — сонно улыбнулся ей мальчик. — Я сам удалил аккаунт. Сегодня ночью.

— Как же так! — всплеснула руками шокированная девушка. — У тебя же там такой рейтинг был! Мне бы такой… Зачем же ты? С ума сошел?

— Просто захотелось, чтобы все от меня отстали, — нахмурился Рэм.

— На это можешь и не надеяться, — осадила его медсестра. — И тебя, и твою тетку-опекуншу теперь соцслужбы заклюют. И психолог, кстати, тоже. Потому что нормальные люди так не делают! — она ушла, стараясь не хлопнуть дверью. Она не понимала поступка мальчика. Надо будет все рассказать подписчикам и почитать комментарии.

Медсестра оказалась права, странное поведение мальчика вызвало интерес у соответствующих структур. Но мучили его недолго. Психолог, проведя всевозможные тесты в течение нескольких дней, выдал заключение, что ребенок совершенно здоров. Просто он не отличается излишней общительностью и не склонен к демонстрации личной жизни. А случай на космодроме вызвал стресс, который и привел к странным действиям.

Тетя Шура на выписке лишь пожимала плечами.

— Да, мой племянник несколько упрям и не любит следовать глупым правилам, он — сформировавшаяся личность, всегда хорошо знает, чего хочет. А давление общества его тяготит. Его виртуальный рейтинг — дело поправимое, не переживайте за нас.

— Все-таки не забывайте регулярно обследовать его у психолога, — сухо ответил лечащий врач. Когда опекунша с мальчиком скрылись из глаз, он обернулся к медсестрам. — Попомните мое слово, ничего из этого пацана не выйдет. Так подло обойтись с тысячами людей, которые за него переживали и в него верили! У него всегда будет нулевой рейтинг и максимум, на что он может рассчитывать — низкооплачиваемая работа на грязном производстве. И то, если повезет, — он поджал губы и удалился в свой кабинет, проверить собственный рейтинг. Его злило, что странная выходка мальчика повлияла и на его информационный статус: надо же было допустить такое поведение пациента в собственной больнице! У бедного ребенка стресс, с ним все понятно, а взрослые-то куда смотрели? В результате из-за негативного отношения подписчиков рейтинг врача упал аж на сотню пунктов.

А Рэм, покидая белоснежное здание больницы, чувствовал лишь облегчение. Возникло ощущение полного обновления. Как будто вся физическая и душевная боль обнулились вместе с совершенно ненужным ему сейчас виртуальным рейтингом.

Глава 2. Школа для пилота

Рэм летел на истребителе класса Лир-Джет сквозь пояс астероидов через густое облако космической пыли. То тут, то там внезапно выныривали огромные камни, грозящие уничтожить истребитель вместе с пилотом. На такой скорости заметить их вовремя было практически невозможно. Но Рэм каким-то чудом умудрялся это сделать, когда расстреливая камни в упор, когда уклоняясь с их траектории в последнюю секунду. Главным было определить, сможет ли кормовая пушка разнести опасное препятствие вдребезги, или лучше не рисковать и избежать прямого столкновения. Рэм не ошибся ни разу, сохранив все пять жизней до конца игры.

Это жизни пригодились на последнем отрезке пути, который вряд ли смог бы пройти даже профессиональный военный летчик. Когда соперники Рэма стали выбывать из игры один за другим, он тоже начал терять жизни. Их хватило как раз до финишной прямой, на которую он вышел в полном одиночестве.

Когда Рэм вылез из симулятора «Космической экспансии», его встретили восторженные крики зрителей. Друг Ян подскочил к приятелю и стал обнимать с силой, странной в столь неспортивном пухлом теле: