Надежда Гранд – Ее немагическое величество (страница 18)
«Хорошо. Тихо. Хорошо».
Мы сидели далеко в углу клетки, нас было совсем не видно. Да и кому пришло бы в голову искать меня здесь? Через двор носились слуги, куда-то похромал недобитый мною злющий как черт граф. Думаю, они бросились обыскивать весь город. Ну, и в церковь наведаются, конечно же. Хорошо, что я здесь.
Мы лежали с виверной на колючих опилках. Я до сих пор не очень осознавала, что нахожусь в клетке у страшного хищника. Даже когда увидела в кормушке ошметки тухлого мяса. В поилке была вода, тоже несвежая. Но я сильно хотела пить, так что пришлось. И виверна попила. Она все время крутилась возле меня. А потом мы просто легли на пол. Я прислонилась к ее крылу.
— Не могу так. У тебя нет имени, так нельзя. Или есть?
«Тварь. Чудище», — мне живо пришел образ, как ее называют слуги и сам граф. Да уж, не очень они ее любят.
— Нет. Тварь — это не имя. Это плохое слово. А как тебя звали раньше? Ну, твоя семья. У тебя есть семья?
«Стая» — пришел образ двенадцати виверн разных возрастов, свободных, летающих, счастливых.
— И как они тебя называли?
«Малышка. Маняшка».
— Ну и отлично. Будешь Машенькой, — я погладила теплое крыло, — ты летать-то умеешь?
«Нет. Поэтому поймали» — пришел образ, как Машеньку выкрали из пещеры, когда все взрослые были на охоте. Она их звала, так звала! Но не услышали. Кто ж мог подумать, что подлые людишки совсем не боятся гнева грозных виверн.
— Но сейчас-то ты выросла, может, и летать сможешь?
«Страх».
— Да точно сможешь, не бойся. Понятно, что ты никогда не пробовала. Выйдем, попробуешь. И полетишь домой. Ты знаешь, где твой дом?
«Там», — Машенька без колебаний повернула морду на запад.
Так мы и болтали до самой ночи. Да и потом еще долго ждали, когда в доме все угомонятся и погасят огни. Потом осторожно выбрались из клетки. Мне-то это сделать было легко. А вот Машеньке пришлось протискиваться по сантиметру. Ну, ничего, мы справились. У калитки никого не было. Но она сама была закрыта. Я было расстроилась, но Машенька ловко перевалилась через высоченный забор, захватив и меня своей мощной лапой. Мы со всех ног и крыльев бросились в ближайший лес. На опушке остановились отдышаться.
— Ну-ка попробуй полетать, — попросила я. Машенька распахнула огромные крылья, на которые до этого опиралась, как на передние лапы. Да, выглядела она мощно. Несколько раз взмахнула крыльями, слегка оторвалась от земли. Потом еще раз. Летала она явно неуверенно, но ведь летала!
«Лечу! Лечу!» — я почувствовала ее восторг.
— Ну, вот видишь, а ты боялась! — засмеялась я. — Ну все, можешь теперь лететь домой. Потренируйся только немного сначала.
«Далеко. Страх. Ты?»
— Ой, я уж как-нибудь сама, ты мне вряд ли поможешь. Мне надо как-то добраться до церкви, забрать деньги и вещи и бежать из города. А вот если там люди графа караулят, то я влипну. В неприятности.
«Помощь».
— Ну, как ты себе это представляешь? Лететь на тебя я не могу, сил у тебя явно не хватит. А пешком мне лучше одной идти. Если ты будешь рядом, весь город сбежится. И уж, конечно, доложат графу.
«Лететь. Наверх. Помощь».
— Ну, давай попробуем. Значит так. Я иду в церковь. Сейчас темно, меня мало кто увидит. А ты тихонько лети сверху. Если увидишь что-то подозрительное, например, людей графа или вообще каких-нибудь злых людей, то передай мне, чтоб я туда не шла. Хорошо?
«Хорошо».
Так мы и отправились в путь. Я шла пешком, поглядывая по сторонам, Машенька неуверенно летела вверху, иногда сбиваясь с ритма, то теряя высоту, то забирая слишком высоко. Ее не было ни видно, ни слышно, если специально не присматриваться к ночному небу. Шикарная зверушка, кстати, умная, послушная, разумная. Дурак граф, что не попытался найти к ней подход. На улицах почти никого не было. Кругом было темно, только редкий свет из окон освещал мне дорогу. До церкви я дошла не скоро. Это мне показалось, что дом графа недалеко, когда я на карте ехала. Пешком оказалось прилично. Но все же добралась. Пробралась на задний двор. Никого. Дошла до двери второго храма, попыталась открыть.
— Анна! — громким шепотом донеслось из кустов неподалеку. — Это ты? Ты одна?
— Ликар! — мое замершее от страха сердце попыталось вернуться из пяток назад за грудину. — Ты что там делаешь?
— Тебя жду! — выполз из кустов Ликар. — Дарий знал, что ты вернешься, вот, караулю. Мы только не знали, куда ты пойдешь, поэтому я вот тут.
— Что, Дарий тоже где-то здесь?
— Нет, он в храме. Сказал, как только ты придешь, вести тебя к нему. Он всех Служителей распустил по домам, чтобы тебя не видел никто.
— А людей графа тут нет?
— Нет. Дарий же сам ходил к графу, как узнал, что тебя забрали. Он был просто в бешенстве! Наорал на меня, что я тебя отпустил, а что я мог сделать-то? — слезы зазвучали в словах парня.
— На помощь позвать! Крик поднять! В церкви же люди были! И Служители, — посмотрела я на поникшего Ликара, — но вообще-то ладно, все к лучшему получилось, — я понимала, что парень был трусоват, ну не воин он ни разу. Что можно требовать от растерявшегося мальчишки?
— Да, я знаю, что там было! Дарий такой довольный вернулся, сказал, что ты графа уделала, как пацана!
— Фу, фон Гриер, что за выражения?
— Ну, это он так сказал. Люди графа потом пришли, осмотрели церковь, но Дарий сказал, что ты не дура сюда возвращаться. Его даже проверили на кристалле правды! Но он ведь действительно не знал, где ты, так что все ушли.
— Хм… А сам подумал, что все-таки дура, да?
— Ну, он тебя лучше знает, — нахально начал Ликар. Но вдруг сверху на нас упало небо, сдувая нас воздушным вихрем от крыльев. Секундой позже я успела зажать рот Ликару, уже набравшему воздуха для дикого позорного визга. Парень, теперь уже молча, вырывался от меня с выпученными глазами.
— Тихо, тихо! Не ори только! Все нормально, это моя Машенька! Машуль, ты что ж так, без предупреждения?
«Плохо. Усталость. Голод».
— Ой, бедненькая, ну передохни немножко.
Огромная морда сунулась мне под руку, я рискнула отпустить обмякшего Ликара.
— Не бойся, это моя подруга, сегодня вместе от графа сбежали.
— К-к-к-к…к-к-кто эт-т-т-то-о? — простонал Ликар, вцепившись в мою руку.
— Виверна, не видишь, что ли. Машенька зовут. Да отцепись ты, она не кусается! И стой спокойно! А то штаны намочишь. Она просто тебя обнюхивает.
Ликар закрыл глаза и заскулил от страха. Машенька, фыркнув, внимательно на него смотрела.
«Голод. Мясо. Съем».
— Нет-нет, его есть нельзя, ты что! Да и вообще людей нельзя есть, запоминай.
«Удивление».
— Потому что люди разумны. Разумных есть нельзя. Ты вот хочешь, чтобы тебя съели? Вряд ли. Вот олеников да, можно. Других зверей в лесу. Ты только мясо ешь?
«Мясо. Много всего».
— Ладно. Жди здесь, я сейчас поищу на кухне. Ликар, ты идешь? — задала я глупый вопрос, потому что парень ни жив ни мертв так и стоял, как истукан, рядом со мной. Я потащила его внутрь. Мы прошли столовую, коридор, кухню, дошли до кладовки. Я взяла большой тазик для мытья посуды и начала складывать туда еду. Оставшиеся с обедни вареные яйца, остатки пиццы, много хлеба, нашла булки, намазала их маслом. Вроде должно хватить. Набрала ведро чистой воды, сунула его Ликару.
— На, неси, чего стоишь? Пошли назад.
— Куда? К этой образине? — заверещал он в ужасе.
— Это не образина, а моя подруга, она почти разумна. И она голодна. Не накормим, пеняй на себя.
— А если она нас сожрет? — не унимался он.
— Да я с ней весь вечер в одной клетке просидела. Не съела же.
— Да от тебя всего можно ожидать! Но я-то нормальный, меня может и съесть.
— Не прекратишь ныть, съест. Тащи давай, мне тоже тяжело.
Мы вышли во двор. И увидели потрясающую картину: Дарий стоял посреди двора с тускло мерцающим магическим огнем. Вокруг него, облизываясь, медленно ходила моя виверна. Служитель стоял, не шелохнувшись, молча наблюдая за зверем.
— Ой, доброй ночи! Не бойтесь ее, она со мной, — крикнула я, успев подумать, что, кажется, вовремя запретила Машеньке есть людей.
— Я это уже понял, — медленно и спокойно сказал Дарий, — но в следующий раз, пожалуйста, очень тебя прошу, если тебя не затруднит, будь так любезна! Не отходи от своего зверя далеко. Или хотя бы как-то оповещай о его присутствии на заднем дворе моей церкви! — уже слегка на повышенных тонах закончил он.
— Ну-ну, что вы, это же не смертельно. Контролируйте свои эмоции. Ничто не дает вам право истерить в храме! — не смогла не съязвить я.