Надежда Федотова – Воплощение снов (страница 75)
Последний компонент Дымки до сих пор оставался загадкой. Ни первый алхимик Геона, ни те, кто тайно иль явно ему служили, никак не могли докопаться до сути, пусть дневали и ночевали в своих лабораториях, ставя опыт за опытом, пробуя и отметая один ингредиент за другим — и тем не менее на горизонте все-таки забрезжила тень надежды. В начале апреля из Эйсера пришли первые результаты. Алхимик боол-гаруя провел ряд экспериментов, взяв за основу выделения личинки стоманкила, червя-паразита, обитающего в почве местных пещер, и вплотную приблизился к успеху: созданный им пробный образец Дымки практически ничем по своему воздействию не отличался от оригинала. Почти те же симптомы, почти та же стремительно развивающаяся зависимость, почти столь же короткий срок жизни подопытного… Почти. Полной идентичности достигнуть так и не удалось — зараженные суррогатом погибали от прогрессирующей анемии в результате множественных кровоизлияний внутренних органов, а не от остановки дыхания. И единственное абсолютное сходство наблюдалось лишь в необратимости последствий.
Узкое лезвие ножа для бумаг, помедлив, вспороло бок конверта. Сухо зашуршали исписанные синими чернилами листочки письма, взгляд первого алхимика Геона заскользил по строчкам. «На основании повторных опытов — как с увеличением, так и со снижением концентрации действующего вещества… вынужден сообщить, что замещенная переменная в составе выведенной формулы… создает принципиально новый структурный ряд. Ввиду вышеизложенного… замещение скрытого элемента предположительно близким по ряду свойств… удовлетворительных результатов не дало. Попытка получения противоядия на примере воссозданной формулы… с учетом известной разницы оригинального образца и дубля… по ряду экспериментов не увенчалась успехом. Введение подопытному сыворотки на основе известного вам токсина с последующим применением гемосорбентов для нейтрализации последствий… дает положительную динамику только в случае отравления суррогатом. В отношении оригинального образца противоядие не меняет общей картины. Очевидно, скрытый элемент опознан неверно или же, к моему глубочайшему прискорбию… принимая во внимание предыдущие исследования… имеет смысл предположить…»
— Что все это без пользы, — забывшись, проронил магистр алхимии. Скользнул взглядом по двойному ряду формул, качнул головой и убрал письмо обратно в конверт. Ничего нового. «Может быть, Айрон прав? — устало подумал герцог, поднимаясь из-за стола. — И я просто зря трачу время, пытаясь отыскать то, чего не существует?..» Он сунул письмо от эйсерского резидента в карман камзола и, бросив взгляд на запертую дверь лаборатории, нахмурился. Вполне возможно, что противоядия от Дымки нет, но она сама есть. И этот проклятый последний ингредиент — тоже. А значит, найти его в любом случае надо.
Знать бы, как!
Первый алхимик раздраженно передернул плечами и быстрым шагом покинул свой кабинет. Спустился вниз, по привычке прислушиваясь к тишине уже опустевшего корпуса, вышел на крыльцо, запер за собой двери и уселся в ожидающий его закрытый экипаж с королевским гербом.
— Домой, ваша светлость? — уточнил один из гвардейцев-охранников, придержав лакированную дверцу. Кендал качнул головой:
— Нет. На север, в Последний предел.
— Будет исполнено, ваша светлость.
Гвардеец, захлопнув дверцу, взлетел на облучок. Кучер тронул лошадей. Герцог эль Хаарт откинулся на мягкую спинку сиденья и прикрыл глаза.
Экипаж, покинув территорию дворца, миновал мост и длинную кипарисовую аллею, въехал в город и чуть погодя свернул на северную окраину. Солнце садилось. В приоткрытое оконце, играя бархатной шторкой, вливался теплый майский ветер. «Лето на пороге, — подумал Кендал. — Как быстро пролетело время!» Он улыбнулся, не открывая глаз. Да, уже май. Скоро столица оденется в густую зелень, ярко запестреют клумбы в городских парках, а воздух помутнеет от тополиного пуха… Брови магистра чуть нахмурились, улыбка медленно растаяла на губах. Мысль о цветущих тополях всколыхнула воспоминания о мартовской миссии в Бар-Шаббу — и о том вечере, когда в дом эль Хаартов явился незваный гость.
Ожидая вестей от верховного мага, герцог разбирал бумаги в библиотеке, когда глава караула передал ему небольшой, запечатанный оплывшей сургучной кляксой конверт. Внутри обнаружилась короткая записка с просьбой о встрече, внизу которой вместо подписи стоял чернильный оттиск гербовой печати. Герцог удивился про себя, однако ничем этого не выказал. «Проводите гостя ко мне», — только и сказал он. Глава караула, поклонившись, вышел, а хозяин дома, вновь мазнув взглядом по записке, недоуменно нахмурился. Черный трилистник, заключенный в разорванный круг, и знакомый девиз «Не надейся на удачу». Бервик. Но что ему здесь понадобилось, да еще и в такое время?.. Рассудив, что ответить на этот вопрос сможет только сам граф, Кендал сунул бумажный клочок в карман камзола, надел амулет, прибрал разбросанные по столу бумаги и обернулся к дверям, в которые, легок на помине, уже входил предмет его мыслей. Правую руку его высочества герцог эль Хаарт узнал без труда, пусть Бервик и был с ног до головы закутан в плащ с низко опущенным капюшоном: походку не спрячешь.
«Можете быть свободны, — его светлость кивнул мнущемуся позади гостя начальнику караула, подождал, пока за ним закроется дверь, и сделал приглашающий жест рукой. — Добрый вечер, граф. Входите, присаживайтесь. Не скрою, ваш приезд явился для меня неожиданностью…»
Бервик откинул с лица капюшон.
«Добрый вечер, ваша светлость. Благодарю, что все-таки нашли возможность пойти мне навстречу, — склонив голову в почтительном поклоне, проговорил он. — Надеюсь, вы простите меня за это вторжение — ввиду вашего спешного отъезда пришлось поступиться правилами хорошего тона… Однако не буду утомлять вас долгими вступлениями. Вы ждете инструкций от достопочтенного мэтра эль Гроува, ваша светлость, относительно грядущей миссии в Бар-Шаббу — но, увы, по некоторым причинам верховный маг не сможет предоставить вам всё, о чем вам следует знать. Поэтому я взял на себя смелость облегчить ему задачу».
«Весьма благородно с вашей стороны, — герцог вежливо улыбнулся в ответ. — Что же, знания лишними не бывают. Прошу, садитесь же, — его светлость, обойдя стол, первым опустился в кресло, и Бервик последовал его примеру. — Так о чем вы хотели со мной поговорить? Это, насколько я понял, касается завтрашней миссии?»
«Самым непосредственным образом. И, к моему искреннему сожалению, не ее одной. Но прежде чем мы к этому перейдем — не будет ли с моей стороны очередной дерзостью попросить сделать нашу беседу более… ммм… конфиденциальной?»
Герцог эль Хаарт приподнял брови, однако, помедлив, стянул с шеи цепь и щелкнул пальцами. «У вас есть сомнения относительно кого-либо из моих домочадцев, граф? — поинтересовался он, возвращая амулет на место. — Так можете мне поверить, никто из них не имеет привычки подслушивать под дверью».
Бервик, приподнявшись в кресле, торопливо выставил перед собой открытые ладони. «Боги с вами, ваша светлость! — воскликнул он. — У меня и в мыслях не было бросить тень на кого-либо из ваших близких! Простите, если невольно обидел вас своей просьбой, но я имел в виду только охрану».
«Охрану? А что с ней не так?»
«Надеюсь, все в полном порядке, — неопределенно шевельнул плечами тот, — по крайней мере, что касается их боевых качеств. Я знаю, магистр щита лично подбирал для вас людей, однако не он один печется о вашей безопасности — и не думаю, что тайной канцелярии в лице того доблестного вояки, что привел меня сюда, следует знать о ваших личных делах. Разумеется, инкогнито мне сохранить не удастся. Зато по крайней мере славное имя эль Хаартов не пострадает — видите ли, ваша светлость, я пришел к вам не только как первому алхимику Геона, но и как к отцу…»
Герцог в ответ чуть склонил голову, призывая гостя продолжать. Он молча выслушал все — о буревестниках, об агентах Данзара среди адептов высшей школы Бар-Шаббы, об одном из них, ныне покойном, что угодил в расставленные им же самим сети, и о том, какую роль сыграл во всем этом его собственный сын. Новости были не из приятных, если не сказать хуже, но первый алхимик принял их с совершенно невозмутимым видом. Он умел держать на цепи не только свой дар, но и свои чувства.
«Уверяю вас, ваша светлость, — закончив рассказ, сказал Бервик, — ваш сын не пострадал, сейчас он в безопасности, а буревестники позаботились о том, чтобы скрыть от непосвященных его участие в этой истории».
«Не сомневаюсь, — после паузы без всяких эмоций отозвался магистр. — Иначе, полагаю, вас бы тут не было. И учитывая всё, что я услышал, вы должны были иметь серьезную причину, чтобы так рисковать здоровьем, явившись ко мне лично…»
Граф кивнул.
«Вы правы, ваша светлость, причина есть, и касается она уже всех нас. Я говорю о следующем архимаге Бар-Шаббы — есть все основания предполагать, что им станет отнюдь не барон Норвиль или его алмарский конкурент, а опасный фанатик, контролировать которого будет весьма затруднительно. Уэйн Теллер, вы о нем, вероятно, слышали?»
«Теллер?.. Этот краснобай, чьи возвышенные идеи не выдерживают никакой критики?»