Надежда Федотова – Воплощение снов (страница 58)

Алмарец одобрительно хмыкнул.

— Второй этаж, — пряча улыбку, ответил он. — Комната в конце коридора — да там у двери фонарь должен гореть, не перепутаешь. А мы тут подождем. Удачи!

Нейл кивнул в ответ и направился к лестнице.

Длинный узкий коридор второго этажа был темен, только несколько тусклых масляных фонарей слегка разбавляли мрак. Один висел на крюке у лестницы, два других — далеко впереди, у последней и предпоследней двери. Нейл, добравшись до них, нажал на ближайшую ручку, понял, что дверь заперта изнутри и взялся за вторую. Та легко поддалась. Значит, здесь.

Он шагнул через порог — ноздрей коснулся знакомый аромат жасмина — и огляделся. Комнату предваряли крошечная передняя с грубо сколоченной вешалкой на стене, где одиноко висел черный плащ с капюшоном, и тканая занавесь. Нейл сделал еще шаг вперед, дверь за его спиной с тихим хлопком закрылась, плотные складки занавеси на миг разошлись, прочертив по дощатому полу неровную полосу дрожащего красно-оранжевого света, и до ушей адепта эль Хаарта долетел негромкий женский голос:

— Кто здесь?

— Я от Азата, — призвав на помощь все свое мужество, отозвался Нейл. — Вас должны были предупредить…

— От кого? А, неважно… Входите!

Нейл, помедлив секунду, подчинился. В маленькой комнатушке было тепло и темно — ни свечей, ни потолочных ламп, лишь пламя камина освещало плотно задернутые оконные портьеры, вытертый ковер и кровать под тяжелым плюшевым балдахином, у изножья которой прямо на пол было небрежно сброшено синее бархатное платье.

— Я здесь, — услышал Нейл все тот же голос. В нем явственно сквозило нетерпение. — Ну же! Раздевайся и иди ко мне, я и так слишком долго жду…

Из-под балдахина раздался шорох и тихий томный вздох. Нейл взглянул на алое пламя в камине, вспомнил огненное кольцо вокруг сцены, манящую улыбку танцовщицы — и торопливо стянул через голову балахон. Нетерпение таинственной госпожи Жасмин передалось и ему. За балахоном на ковер полетели штаны и нижняя рубаха, складки плюша над кроватью призывно колыхнулись, и Нейла окутала мягкая, пахнущая жасмином темнота. Свет от камина сюда не проникал, но едва молодой человек успел мысленно подосадовать на это, как у самого его уха вновь раздался тихий протяжный вздох, а шею обвили гибкие женские руки.

— Ну же, — с мягкой хрипотцой прошептала незнакомка, прижимаясь к нему, — обними меня, милый… Или я тебе не нравлюсь?

Одежды на ней не было. А горячее, упругое тело не понравиться могло разве что мертвому. Кровь бросилась Нейлу в голову, руки сами сомкнулись вокруг тонкой талии, в кожу на груди впились острые грани чужого амулета. Женщина прижалась губами к его губам и опрокинулась на спину, увлекая его за собой. «И стоило так долго с этим тянуть?», — промелькнула в его голове последняя связная мысль, промелькнула и исчезла. Всё исчезло, и страхи, и неуверенность, и как будто бы даже он сам — осталось только это гладкое, льнущее к нему тело, шум в ушах, скользящие по его плечам узкие ладони, чуть дрожащие пальцы, касающиеся его затылка… Что-то тихонько звякнуло над правым ухом, мягко скользнуло по щеке, ручейком скатилось вниз по груди Нейла — и мрак вокруг вдруг замерцал, заискрился холодным металлом, но не острой жалящей сталью, а желанной прохладой горного родника. Жажда, казалось бы отступившая, вновь накатилась волной, ослепила, оглушила, закружила в водовороте, затягивая все глубже и глубже — туда, где с каждой секундой все ярче вспыхивали тонкие нити темного серебра. Они прошивали его насквозь, словно он был лишен плоти и крови, и каждое новое прикосновение, обжигая, дарило ни с чем не сравнимое наслаждение…

Над головой с глухим треском вспыхнула молния, и едва слышный стон, похожий за тихий вздох ветра, колыхнул черные волны. Серебряная паутина начала меркнуть. Задыхающийся Нейл, на миг вынырнув на поверхность реальности, жадно вдохнул спертый, пропахший дымом и пылью воздух, поперхнулся, закашлялся, приподнялся на локтях — и очнулся.

Женщина под ним лежала неподвижно, нелепо раскинув руки и ноги как тряпичная кукла, скрюченными пальцами вцепившись в край оборванного балдахина. Глаза ее были закрыты, лицо, запрокинутое кверху, даже в свете огня казалось мертвенно-белым, а полные губы, почти утратившие свой цвет, неровно вздрагивали, будто она пыталась закричать и не могла. Тонкая цепочка, захлестнувшая ее шею, тускло блеснула в свете огня. Нейл, растерянный, сбитый с толку, выпрямился, машинально потянулся к своему амулету и опустил руку, не донеся ее до груди. Госпожа Жасмин — или как там ее звали на самом деле — не была магом. На шее у нее болталась обычная дешевая безделушка. А его собственный амулет исчез.

Прозрение было ярким как вспышка. Нейл отшатнулся от распростертого на кровати тела, усилием воли срывая с него пульсирующую сеть силовых нитей. Спрыгнул на пол, не глядя сгреб одной рукой лежащий поверх синего платья балахон и метнулся к двери. Нет времени искать амулет, несчастная едва дышит, еще немного, хоть полминуты рядом с ним — и ей конец. Бежать! Куда угодно, только как можно дальше!.. Босиком, путаясь в полах наспех наброшенного прямо на голое тело балахона, Нейл в три прыжка преодолел расстояние от кровати до порога, рванул на себя дверь и только чудом не врезался лбом в грудь вдруг выросшего перед ним человека.

— Ну, ну, куда? — лениво осведомился тот, поднимая над головой масляный фонарь, и адепт эль Хаарт узнал давешнего охранника госпожи Жасмин.

— Выпусти меня! — Нейл, затравленно обернувшись, снова дернулся было вперед, но детина с непонятной усмешкой качнул головой. — Уйди с дороги! Ты не понимаешь!..

— Чего ж не понимаю? Не дурак, — подал голос охранник. — Да не голоси, ну случается, уладим… Посиди там пока, ей-то уж без разницы…

Ни удивленным, ни обеспокоенным детина не выглядел. Он вытянул вперед свободную руку, очевидно, намереваясь втолкнуть адепта обратно в комнату, но раскрытая ладонь нашла только воздух: Нейл, легко уйдя в сторону, поднырнул у него под локтем, перехватил за запястье и рывком дернул на себя. Охранник, невнятно ругнувшись, покачнулся, едва не выронил фонарь — а в следующее мгновение упругая холодная волна ударила его в грудь, лишив возможности видеть и дышать. Безуспешно хватая воздух разинутым ртом, детина рухнул на колени. И уже упершись лицом в заплеванный пол, услышал над ухом:

— Так, говоришь, без разницы ей?.. А ты откуда знаешь?

— Бхе… псти… — с трудом вытолкнул из окаменевшей глотки бугай, силясь встать, но в спину ему уперлось колено, а все тот же голос, дрожащий от ярости, повторил:

— Без разницы? Так же, как тебе сейчас?..

Охранник, почувствовав, как начинает стремительно леденеть тело, дернулся и придушенно взвыл. Насколько мог, приподнял над полом голову, силясь что-то сказать одеревеневшим от страха языком, но не вышло: проклятый юнец был без амулета, а он сам, на свою беду, не имел ни капли дара.

Дверь напротив беззвучно распахнулась.

— Грэм, какого… Нейл? Что ты делаешь?!

Адепт эль Хаарт вскинул голову. Сквозь мутную красноватую пелену он увидел вытянувшееся лицо своего соседа по комнате. Азат был один, без Зигги. Здесь, хотя обещал ждать внизу… Нейл почувствовал, как сами собой сжимаются кулаки.

— Значит, маг… — пробормотал он. — Которому я не смогу навредить?..

— Нейл, дружище, о чем ты? — широко раскрыв глаза, попятился адепт ан Нахир. — Приди в себя! Что случилось?

Он растерянно улыбался, словно не понимая, за какие грехи на него вдруг так ополчились, но короткий быстрый взгляд, брошенный на поверженного охранника и то, что промелькнуло в нем на какую-то долю секунды, не оставили никаких сомнений. Нейл побагровел.

— Сволочь! — выдохнул он, выбрасывая вперед руку. Азат увернулся от «морской волны», но от прыгнувшего следом взбешенного соседа уйти не успел. Полетел на пол, ударился затылком о стену и прохрипел:

— Грэм!..

Адепт эль Хаарт с кривой улыбкой покачал головой — и едва успел размахнуться, как что-то с силой обрушилось сверху уже на него самого. Последнее, что осталось у Нейла в памяти — искаженное страхом лицо бывшего товарища, глядящего куда-то ему за спину, и знакомый голос, коротко и властно велевший по-алмарски:

— Всех троих — внутрь. Связать, рты заткнуть. И найдите мне его амулет…

Сознание возвращалось медленно и не самым приятным образом. Болела голова, во рту стоял привкус кисловатой горечи, а перед глазами было черным-черно. Нейл пошевелился — затылок заныл сильнее — и несколько раз с усилием моргнул. Темнота не рассеялась. Да не ослеп ли он, часом?

Подавив нарастающую панику, адепт эль Хаарт моргнул еще раз и постарался расслабиться. Так и голова болела гораздо меньше, а главное — глаза потихоньку привыкали к темноте. Нет, он не ослеп: постепенно из неподвижного мрака начали выступать очертания какой-то мебели, а справа на стене в виде ровного сероватого квадрата обнаружилось плотно занавешенное окно. «Слава Танору, — подумал Нейл. — Только где же я?»

Он медленно обвел взглядом темную комнату. Она была ему незнакома. Как он тут очутился? Сколько сейчас времени?.. Снова заныла голова и Нейл ткнулся затылком в пахнущую водорослями подушку. Как тихо. Да есть ли здесь еще кто-нибудь, кроме него?