Надежда Федотова – Воплощение снов (страница 29)

Однако надежды его светлости не оправдались. А растерянное недоумение, вызванное странным поведением супруги, сменилось нешуточной тревогой, когда после полуночи — он уже начинал дремать — дверь его спальни беззвучно приоткрылась, и смутно белеющая во тьме фигура лунным бликом скользнула к его кровати. Вивиан?

Он приподнялся на подушке. Или ему это снится, или дело и впрямь нешуточное! За многие годы их брака Вивиан вот так приходила к нему всего дважды: в первый раз спустя неделю после свадьбы (Кендал, наконец заполучив ее, счел неразумным предъявлять свои супружеские права в первую же ночь, рассудив, что ничего хорошего из этого все равно не выйдет), а второй — когда Нейлару наконец надели амулет. Сначала ее привело в спальню к мужу чувство долга, потом, очевидно, благодарность, смешанная с внутренним облегчением от того, что сын теперь хотя бы днем не представляет опасности для окружающих… Но сегодня? Нет, он решительно ничего не понимает!

— Кендал, — ушей коснулся тихий шепот, — спишь?

— Нет, — отозвался герцог. — Что ты…

Он хотел спросить, что она здесь делает, но договорить не успел: жена легко высвободилась из длинной ночной рубашки и забралась к нему в постель. Кендал, усилием воли подавив разгорающееся желание, когда ее гладкое, стройное тело прижалось к нему под одеялом, качнул головой:

— Ты меня беспокоишь, Вивиан.

— Почему? — она прижалась еще теснее, и ему стоило большого труда не ответить на эту ласку. — Что-то не так, дорогой?

Ее губы примирительно коснулись шеи мужа. Похоже, Вивиан была настроена более чем решительно. «Бедная госпожа Делани», — подумал герцог. И, перехватив теплую ладонь жены, мягко скользнувшую вниз по его груди, проговорил:

— Если ты хочешь чего-то от меня добиться, стоит просто сказать. Разве я когда-нибудь хоть в чем-то тебе отказывал? К чему эти… Вивиан!

— Мне уйти? — прошелестело у него над ухом. Еще секунда — и вся выдержка пойдет к демонам, скрипнув зубами, подумал он. И отодвинувшись от жены, насколько позволяла узкая кровать, посмотрел ей в лицо. Его совершенный овал белел в полумраке — губы чуть приоткрыты, большие светлые глаза спокойно смотрят на него. Такая красивая, так близко…

— Что с тобой, родная? — ласково спросил Кендал. — Ты весь день сама не своя. Конечно, я хочу, чтобы ты осталась, тебе и самой это известно, но скажи, наконец, что случилось? Если это все то же, из-за госпожи Делани, то одно твое слово — и я завтра же дам ей расчет. Ну же, Вивиан! Не молчи! Что с тобой происходит?

Ее взгляд затуманился, ресницы опустились, двумя темными полукружьями легли на бледные щеки. Из груди вырвался тихий вздох.

— Мне одиноко, Кендал, — услышал он едва различимый шепот, — одиноко и холодно… Эта зима… И я целыми днями одна — у Мелвина есть госпожа Делани, у тебя есть алхимия, а я… У меня ничего нет.

— У тебя есть всё, — мягко отозвался он. — Дом, прекрасные сыновья — и ты ведь знаешь, как я люблю тебя, Вивиан.

— Конечно, дорогой, я знаю.

Она потянулась к нему, обвила руками его шею, вновь прильнула всем телом, и Кендал не стал больше играть в благородство. Он хотел ее. И если ей это нужно, чтобы забыться, чтобы… Да во имя богов, какая разница, для чего ей это нужно? Она получит все, что захочет, все, что в его силах ей дать.

Глава VIV

Письмо от отца пришло во вторник: герцог эль Хаарт был верен своим привычкам, и старший сын неизменно получал от него весточку раз в две недели. Плотный конверт с оттиском гербовой печати эль Хаартов ждал Нейла в его казарме, на столе дежурного преподавателя.

— Как по расписанию! — протягивая письмо адресату, весело сказал молодой мэтр. — Держите. Пришло с утренней почтой.

— Спасибо, — улыбнулся тот. Сунул конверт в сумку и, сбросив плащ, взбежал вверх по лестнице. Добравшись до своей комнаты, достал ключ, отпер дверь — его теплолюбивый сосед сегодня весь вечер планировал провести в лаборатории, так что ударной волны раскаленного воздуха прямо с порога можно было не опасаться — и вошел. Повесил чуть влажный от снега плащ на стенной крюк, снял с полки маленькую спиртовку, разжег, пристроил сверху круглобокий чайничек… Камин можно растопить позже, все равно здесь раза в три теплее, чем в школе, да и тело еще не успело остыть после занятия у мэтра Моссдена. Нейл криво усмехнулся и, охнув, приложил ладонь к скуле: как раз на упомянутом занятии ему по ней сегодня и прилетело. Опять открылся не вовремя, ну что делать с этой бедой? Хмурясь, адепт эль Хаарт стащил через голову свой шерстяной балахон, бросил его на кровать и потянулся к жестяной банке с чаем. Заныла спина. Вот наказание!..

— И в кого я такой криворукий?.. — вполголоса риторически обронил Нейл. Вспомнил отца, порхающего практически над полом с шестом в руках — и совсем пригорюнился.

Он снял со спиртовки вскипевший чайник, бросил в кружку щепоть сухих чайных листьев, залил их кипятком и, присев у стола, придвинул ногой раздутую от учебников холщовую сумку. Посмотрел в окно — за стеклом сгущались вечерние сумерки. Нужно зажечь свечу и все-таки растопить камин. И где-то, вроде бы, еще оставались галеты… Нейл вынул из сумки учебники и тетради, сдвинул их стопкой на край стола, положил перед собой письмо из дома и потянулся за ножом для бумаг. Интересно, где уже который день пропадает Райан? То от него было не спрятаться, а теперь уже он сам как в воду канул. Даже обедать не ходит, почти неделю ни слуху от него, ни духу. И Зигги тоже не видно, один Фаиз все так же мозолит глаза, как всегда окруженный стайкой своих прихлебателей. Нет бы им с Райаном поменяться местами!..

Узкое лезвие ножа вспороло плотный бок конверта. Нейл вынул несколько аккуратно сложенных вдвое листочков, исписанных знакомым твердым почерком, щелчком пальцев зажег свечу и придвинул поближе кружку с чаем.

Отец писал о том, что дома всё благополучно, мать и брат его в полном здравии — и шлют Нейлу приветы; писал о внезапном снегопаде, отрезавшем столицу от всего остального мира, и выражал опасения, что Бар-Шаббе, похоже, этой напасти тоже не избежать, причем в самом скором времени. Интересовался учебой сына, деликатно обходя вопрос его успехов на ниве боевых дисциплин, спрашивал, всего ли ему достаточно, и не требуется ли увеличить ежемесячное содержание — ученичество ведь самая весела пора, а ему ли не знать, как дорого обходится это веселье в Бар-Шаббе?.. Упоминал о Райане Рексфорде: они все еще приятельствуют? Или у Нейла появились новые друзья?

Адепт эль Хаарт, читая, прихлебывал крепкий обжигающий чай и улыбался. Он всегда с нетерпением ждал этих писем и скучал по дому — не так сильно, к в первый год своего ученичества, но тем не менее. Ему не хватало их чахлого сада, старого пруда, буйных зарослей чертополоха у ворот; не хватало тихой улыбки матери, проказ младшего братца и спокойного голоса отца. Даже тех бессмысленных, изматывающих тренировок с шестом в холодном зале — и их недоставало. Не настолько, конечно, чтобы считать дни до отъезда из школы, но мысль о том, что в стенах Бар-Шаббы ему осталось провести всего чуть больше четырех месяцев, приятно грела душу. Еще бы увидеть Сандру! Но об этом, понятное дело, и думать нечего…

Нейл отложил в сторону прочитанный лист и взялся за следующий.

«…касаемо развлечений. Мы уже говорили с тобой об этом, Нейлар, но обстоятельства таковы, что нелишне будет вернуться к этой теме снова. Разумеется, в твои годы с утра до ночи чахнуть над книгами не просто скучно — вредно. Хочется иногда и покутить, в том нет ничего дурного. Дружеские пирушки, веселые дома, вино — все молодые люди через это проходят, я сам проходил, и мне хочется думать, что и ты себя не держишь чересчур строго — в конце концов на то и дана нам молодость! Хочется веселья, новых знакомств, неизведанных впечатлений… Однако не всё в этой жизни следует пробовать — и ты сейчас уже наверняка понял, что я имею в виду. Зелья забвения не вино, даже самое крепкое. Разумеется, Нейлар, ты всегда отличался здравостью суждений, и я мысли не могу допустить, чтобы сия напасть коснулась тебя хотя бы краем, но тем не менее, как отец, обязан тебя предостеречь. Я уже рассказывал тебе о существующих видах дурмана, упоминал о Молочной росе — еще летом, но то, о чем я буду говорить сейчас, не идет ни в какое сравнение со всем предыдущим. Вряд ли тебе известно о Дымке…»

Нейл чуть нахмурился и придвинул свечу поближе. Дымка? О таком дурмане он слышал впервые. А судя по тому, что отец счел необходимым поставить его в известность, это наверняка редкая пакость. Отставив кружку, адепт эль Хаарт склонился над письмом. Прочел. Нахмурился еще больше, перечел сызнова… Боги, да кому только взбрело в голову выдумать подобное? И для чего? Нейл, медленно подняв голову от письма, уставился напряженным взглядом на желтый огонек свечи.

Герцог подробно описал Дымку — и ее саму, и ее сосуд, и последствия ее применения — так что Нейл теперь был предупрежден, хотя к «зельям счастья» его, положим, и до нынешнего дня не тянуло. Однако… Неясная тень тревоги вновь тронула сердце. «К чему такие подробности? — хмурясь, думал он. — Список ингредиентов, описание человека, подвергнутого действию Дымки — что мне на самом деле хотели сказать?» Нейл медленно качнул головой. Да, этот сорт дурмана — и впрямь чудовищное изобретение, которое просто не должно было появиться на свет, но так или иначе…