Надежда Федотова – Воины Вереска (страница 106)
Обвинитель: Они были ее поклонниками?
Леди МакЛайон: Да. А Шон Сорли не терпел конкуренции. Он парень простой, этакий увалень, и Дженни им не интересовалась. А он был в нее безнадежно влюблен. И, по всей видимости, решил убрать с дороги всех остальных претендентов, чтобы выбора у прекрасной посудомойки просто не осталось!.. Он и понятия не имел, что этот выбор девушка уже сделала. И что ее возлюбленный — наследник Шотландского престола. Но после того, как Дженни наложила на себя руки, конюх, увидев реакцию принца, наконец прозрел. И это стоило его высочеству жизни. Шону было все равно, принц тот или нет, он видел перед собой соперника, и соперника успешного (думаю, конюх давно понял, что Дженни ждет ребенка). Но в этот раз он не устранял помеху, он мстил. И мстил не спонтанно, под влиянием эмоций, а вполне осознанно. Он все продумал и подготовил. Накануне намеченного убийства Шон отлучился к себе в деревню, на именины матушки. Далее, с его слов — там он принял лишнего, едва успел вернуться в Тиорам до возвращения лордов с охоты, и, пока загонял лошадей в конюшню, с пьяных глаз упустил из загона свет очей лорда Малькольма — жеребую арабскую кобылу Розалинду. Соответственно, напугался и кинулся искать. Но, так как к тому времени уже стемнело, один он идти побоялся, опасаясь тех самых "разбойников", поэтому взял с собой приятеля, солдата из гарнизона замка. Дойдя до края загона, они и увидели "принца" на его жеребце, сером, в яблоках. Дальше вы знаете…
Судья: Но, как я понял, конюх врал?
Леди МакЛайон: От начала и до конца, ваше величество. Меня сразу насторожило в его рассказе одно обстоятельство — он уверял лорда МакЛайона, что виденный им в тумане всадник у обрыва был принцем. Не потому, что он узнал его высочество, а потому-де, что жеребец был определенно его! Со всадником разобрались быстро, но о коне забыли… А ведь это было очень важно! Шон Сорли — лорд Малькольм меня поправит, если я ошибусь, — лучший конюший Нагорья. Он знал всех лошадей в округе, и никогда, в любом состоянии и в любой туман не перепутал бы лошадь принца с какой-то другой. Но жеребец, тот самый, "серый, в яблоках", как и его хозяин, к тому времени давно остывал внизу под обрывом! Значит, Шон определенно врал.
Судья: И зачем же?
Леди МакЛайон: Вот я так у него самого и спросила…
Обвинитель (бледнея): Нэрис!
Леди МакЛайон: Прости, Ивар… Но мне надо было знать!
Судья: И вы узнали?..
Леди МакЛайон: Да. Замечу — лорду МакЛайону Сорли и словом не обмолвился, по какой именно причине он упустил из загона Розалинду. Мне же сказал, что был пьян. И рассказал про именины. И "признался", что коня, виденного у обрыва, спутал по пьяному делу только поначалу, на какое-то мгновение. Но успел брякнуть о своей догадке приятелю… А потом, мол, когда они наши погибшего принца, у него и сомнений никаких не осталось… Но это абсолютная и наглая ложь!.. Повторяю — он не мог перепутать! А раз не мог, но "перепутал", стало быть, врал, и врал намеренно. Ему нужно было обеспечить себе алиби. Для того он и приятеля своего "на поиски" позвал. Для того он — именно он — и устроил этот "спектакль"!..
Обвинитель: То есть, пьян он все-таки не был?
Леди МакЛайон: Не был. Уж во всяком случае, не настолько, как рассказывал. Он вообще непьющий. И госпожа Сорли вспоминала, что ее сын ушел с праздника не так уж и поздно, задолго до темноты. К тому же — практически трезвым. Много он не пил, и никто его специально не поил. А будучи трезвым, Шон не упустил бы Розалинду из загона. И не пошел бы ее искать. И не увидел бы "принца". Стало быть, кроме него, попросту некому было задумать и осуществить убийство.
Обвинитель: Но, выходит, он действовал не один. А как же тот всадник у обрыва?
Леди МакЛайон: Тут, к сожалению, ничего определенного узнать не удалось… Но у погибшей посудомойки был брат. Который спешно уехал куда-то после гибели его высочества. Он не служил в замке, поэтому его не хватились. Возможно, Сорли подговорил парня поучаствовать… Но это уже мои догадки.
Судья (после долгой паузы): Это всё?
Леди МакЛайон: Да, ваше величество.
Судья: Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?
Леди МакЛайон: Эйнар, глава норманнской дружины, что нам служит. Он присутствовал при моем разговоре с Шоном Сорли. И он беседовал с его матушкой в деревне. А что касается посудомойки…
Леди МакДональд (поднимаясь): Это могу подтвердить я!
Лорд МакДональд вторично хватается за сердце. У первого советника короля на лице — крайнее изумление. Государь, пожав плечами, благосклонно кивает, и леди Агнесс, всё такая же величественная и спокойная, берет слово.
Леди МакДональд: Сведения относительно Джейн Келли (это ее полное имя) леди МакЛайон передала лично я. Мне, как хозяйке Тиорама, было проще. Я знала, что его высочество ездит к нам из-за какой-то девицы, но не знала — из-за кого конкретно. Леди МакЛайон предположила, что это могла быть Джейн. С какой стати — спросите у нее. Но я проверила — и это казалось правдой. Мне призналась ее мать. И про шашни дочки с принцем, и про беременность. Это правда, ваше величество.
Судья: Не вижу причин сомневаться в ваших словах, леди. А что касается конюха?
Леди МакДональд: Этим я не занималась. Насчет Шона интересуйтесь у леди МакЛайон. Она спрашивала только про Джейн и разбойников — продолжались ли убийства после гибели его высочества. Я сказала, что нет, прекратились. А касательно нашего конюха… Ну, разве что…
Обвинитель: Вы что-то хотели добавить, леди Агнесс?..
Леди МакЛайон (поспешно): Если вы о письме, леди МакДональд, то смело говорите, это не тайна! Я просто забыла…
Обвинитель: О каком письме идет речь, дамы?
Леди МакДональд: Где-то с неделю, может, полторы назад ваша супруга, лорд МакЛайон, прислала мне письмо, где, в частности, интересовалась, не отлучался ли наш старший конюший в последние дни из замка.
Обвинитель (заинтересованно): И что вы ответили?
Леди Макдональд: Ответила, как есть. Да, отлучался. На три дня. Отпросился у лорда МакДональда, вроде как на свадьбу какого-то сводного брата. Я подробностей не знаю.
Обвинитель: Нэрис?..
Леди МакЛайон: Мне следовало сказать об этом раньше, но я так волновалась, что совершенно забыла!.. Лорд МакЛайон, помните то ночное нападение на Беатрис в моей спальне?.. Ее ударили по голове. Совсем, как его высочество!
Обвинитель: Да, мне тоже это показалось странным совпадением.
Леди МакЛайон: Ну, и вот!.. Если предположить, что убийца перепутал Бесс со мной… И еще этот удар сзади, по затылку… Она ведь была в моем атласном платье, и в чепце — волос не видно, уж блондинку от шатенки он бы точно отличил!.. Роста мы одинакового. Он просто перепутал. Но я и без того была почти совершенно уверена, что это конюх! И поэтому написала к леди МакДональд, узнать, не отлучался ли Шон из Тиорама. Оттуда до нас день пути, да еще обратно… Это как минимум двое суток!
Обвинитель: Да, тогда всё понятно… Значит, это он и был.
Леди МакДональд: Он. Можете даже не сомневаться. Я не успела написать вам, леди МакЛайон — Сорли во всем признался.
Обвинитель: Даже так!..
Леди МакДональд: Хорошо, хоть грамотный был…
Судья: "Был"?
Леди МакДональд: Видно, заподозрил что-то. Может, о переписке нашей с леди МакЛайон прознал, того не ведаю. А может, я его напугала своими расспросами — где, мол, три дня болтался, что делал?.. Не знаю, ваше величество! Он уж и так последнее время словно не в себе был. А как мы с ним поговорили, как раз относительно отлучки-то этой, так утром к нам младшие конюхи и прибежали — явились поутру в конюшню, а он там висит. И бумажка в руке — так мол, и так, вину свою признаю, и его высочество — я, и леди МакЛайон — тоже я… он, видно, так и не понял в спешке, что во второй раз обознался. И приписка: иду, мол, следом за моей Дженни, не поминайте лихом… Так-то вот. Я бумажку эту привезла, на всякий случай. Если пожелаете — могу предъявить.
Обвинитель: Думаю, это подождет. Мы здесь собрались, все-таки, по поводу заговора… Ваше величество?
Судья: Согласен. Благодарю, леди МакДональд. И вас, леди МакЛайон. Пора заканчивать наше заседание… Буду краток. Лорд Роджер Грант, из клана Грант! Властью, данной мне богом и короной Шотландии, я объявляю вас виновным в государственной измене, подстрекательству к мятежу и убийстве лорда Питера Мюррея, из клана Мюррей. И приговариваю к казни через усекновение головы… Приговор будет приведен в исполнение немедленно.
Обвиняемый (язвительно): Усекновение, говорите, ваше величество?.. А что ж не через повешенье?..
Судья: Честному имени своего клана спасибо скажи, не дали хоть в смерти опозориться!.. Лорд МакЛайон, распорядитесь препроводить обвиняемого в известное вам место и… Палач из Инвернесса прибыл?
Обвинитель (направляясь к выходу из зала вслед за приговоренным и его конвоирами): Да, сир, еще за час до начала заседания.
Судья: Хорошо. Займись приготовлениями, я сейчас подойду…
Лорд Нокс Маккензи (поднимается и подходит к Обвинителю): Обожди-ка, МакЛайон! Мы с тобой еще не закончили… Убивать тебя я, так уж и быть не стану, хоть и опозорил ты меня на весь Хайлэндс своими выкрутасами!.. Но вот что касается этого (размахивается)… то, уж извини, заслужил!!
Судья (вскакивает): Нокс! Уймись, говорю тебе!..