Надежда Федотова – Цена мечты (страница 84)

«Госпожа Делани, — приподнялся в своем кресле герцог, но она только вновь улыбнулась — на этот раз так терпеливо и понимающе, что ему стало неуютно. — Уверяю, мы никоим образом…»

«Не нужно, ваша светлость, — просто сказала она. — О таком не говорят даже под куполом, я знаю. И вы, разумеется, вольны мне не поверить — но не в моих правилах полоскать по ветру чужие простыни, платят мне за это или нет. Знание о доме всегда остается в доме. Ваш — не исключение. Что бы ни случилось вчерашней ночью, и что бы оно ни значило, это не мое дело. А раз так, никто и никогда ни слова об этом от меня не услышит».

Герцог молчал. Она тоже умолкла ненадолго и, оглянувшись на закрытую дверь библиотеки, закончила: «В любом случае, хозяин положения вы, ваша светлость, и решать тоже вам. Если таково будет ваше желание — я освобожу занимаемую должность немедленно. Если же вы опасаетесь…» Воспитательница запнулась. Несмотря на всю откровенность разговора, продолжить у нее очевидно не хватило духу. Кендал усмехнулся про себя: какие уж тут «продолжения»! Пауза вышла куда красноречивее слов, одно только любопытно — она действительно допускает возможность, что за отказом последует неминуемая расплата? Чисто теоретически, разумеется, такое смелое предположение вполне оправдано… «Но у каждой семьи свои тайны, — подумал герцог, испытующе глядя на стоящую перед ним женщину, — а вы пока что живы, госпожа Делани. И вашей репутации, судя по отзывам, можно только позавидовать. Что ж, значит, выбора у меня нет».

Его светлость, все для себя решив, выпрямился.

«Я опасаюсь, — сказал он, — тут вы правы. Однако не до такой степени, чтобы по ночам зарывать в саду тела случайных свидетелей. Я благодарен вам за помощь, это правда, и ценю вашу прямоту, хоть и выгляжу в ее свете не лучшим образом. Поэтому тоже буду честен: примете вы наше с бароном предложение или нет, неважно. Этот купол останется с вами навечно. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?»

Она и бровью не повела.

«Разумеется, ваша светлость, я понимаю»

«И вас это не беспокоит?»

«Нисколько».

Герцог эль Хаарт расплел пальцы и откинулся затылком на подголовник кресла: «В таком случае, не вижу смысла давать вам расчет. Ни у меня, ни у моей супруги к вашей работе нет никаких нареканий. И если вы сами не желаете покинуть наш дом, то я вас к этому принуждать не стану» Он щелкнул пальцами, снимая защиту с библиотеки. Госпожа Делани, склонив голову, присела в изящном поклоне: «Благодарю, ваша светлость».

И вышла.

Больше они эту тему не поднимали: воспитательница вернулась к своим обязанностям, без единого возражения временно приняв на себя новые, а Кендал, поразмыслив, пришел к выводу, что так оно, пожалуй, и лучше. Друзей держи близко, а врагов — еще ближе. Пусть ему пока нечего предъявить госпоже Делани, и цену ее слова покажет только время, однако здесь она вся будет на виду.

«А учитывая охрану, в которую Айрон наверняка пихнет своего доверенного человека, риск мы сведем к минимуму, — думал герцог, потягивая травяной отвар. С ветчиной и овощами он уже покончил. — Да и вполне может статься, что мне действительно не о чем беспокоиться» Он отставил чашечку и посмотрел через стол на младшего сына. Тот, вздыхая, ковырялся вилкой в тарелке с десертом.

— Пирог… Вы обещали, госпожа Делани, что сегодня будет мороженое.

— А ты обещал, что поможешь мне его приготовить, — с мягкой укоризной в голосе напомнила воспитательница. — У меня ведь всего две руки и, конечно, одна я не справилась. Но завтра, если ты сдержишь слово, мороженое обязательно будет — и ты даже сможешь сам выбрать к нему сироп.

Мелвин задумчиво выпятил нижнюю губу.

— Я забыл, — смущенно признался он. — Про сегодня. Извините, госпожа Делани! Завтра я вам помогу, правда!

Она улыбнулась своему подопечному и, лукаво прищурившись, кивнула. Успокоенный мальчуган снова занялся пирогом. Кажется, яблочным, покосившись на непонятно откуда взявшуюся прямо перед ним тарелочку с десертом, подумал его светлость. И, машинально протянув к ней руку, в уме поставил себе галочку: дать воспитательнице прибавку к жалованию. По крайней мере, за этот месяц — как ни крути, она это более чем заслужила.

Глава XXVI

Его светлость Герхард эль Виатор, глава военной школы Даккарая, вернулся домой до такой степени не в духе, что даже его супруга, женщина многоопытная и не робкого десятка, сразу после обеда предпочла удалиться к себе. Остальное семейство, исключая двух замужних дочерей, давно покинувших родительский кров, сочло за благо последовать примеру матушки. Сам же герцог, в пух и прах разругав за столом каждое из поданных блюд, высказал свое недовольство кухарке, потом недостаточно расторопным лакеям, прислуживавшим за обедом, потом младшей дочери, за «кислую мину, неподобающую девице из приличной семьи», потом горничной, что просто попалась под горячую руку, — и, наконец, заперся в своем кабинете. Все домашние вздохнули с облегчением. Герцогиня велела чуть погодя подать в кабинет кофе и мятный ликер, который имел поистине волшебное свойство примирять его светлость с суровой действительностью: ликер был подан, принесшая его служанка обругана, графин наполовину опустошен — но положения это не улучшило. Как и настроения главы Даккарая, чья возросшая раздражительность сегодня была вызвана отнюдь не жарой или разлитием желчи, а причиной куда более весомой.

И имя ей было — Рауль Норт-Ларрмайн.

«Самонадеянный щенок! — в мыслях бушевал его светлость, меряя шагами кабинет. — Выскочка! Змей медоречивый! Весь в бабку: в глаза улыбается, за спиной соловьем поет, а только моргни — и вот уже зубы у горла!.. Да кто он такой, чтоб его демоны взяли?! Кого он пугать вздумал, юнец желторотый? Как он посмел? Меня! Эль Виатора! Главу старейшего рода, хозяина всей Даккарайской пустоши — за ниточки дергать, как деревянную куклу?! При Первом маршале, при казначее… И был бы законный король, в своем праве, так ведь всей чести — принц наследный, которому до сих пор, в его-то лета, трон никто уступать не спешит! За власть бы так бился, ревнитель! Тьфу!»

Герцог, с трудом удержавшись, чтобы и вправду не плюнуть себе под ноги, протянул руку к столу, взял графин и, дрожащей от злости рукой наполнив тонконогую серебряную чарку, махом ее осушил. Не помогло. Недавняя беседа с его высочеством совершенно выбила его светлость из колеи. И ведь ничто не предвещало!..

По окончании утреннего заседания королевского совета всегда присутствовавший на нем эль Виатор в числе прочих придворных покинул большой зал и уже собирался было спуститься в парк, где вчера назначил кое-кому приватную встречу, когда лучащийся своей всегдашней улыбкой принц перехватил его на полдороге. Последовал привычный обмен любезностями, затем короткое и ничего не значащее обсуждение нынешнего заседания, а после — неспешная прогулка по галерее бок о бок, внезапно окончившаяся в личных покоях его высочества. Где их обоих, как выяснилось, уже ждали. Сидящие посреди гостиной в глубоких креслах Первый маршал, королевский казначей и граф Бервик поднялись, приветствуя наследного принца. Тот улыбнулся. А увидев вопросительное недоумение, промелькнувшее на лице герцога эль Виатора, сказал как ни в чем не бывало: «Я взял на себя смелость предположить, ваша светлость, что вы не откажетесь составить нам компанию?»

Пришлось сесть. Подали освежающие напитки, его высочество взмахом руки отпустил охрану во главе с графом, после чего удобно расположился в кресле, вытянул ноги и посмотрел на герцога эль Виатора. «Надеюсь, — любезно поинтересовался он, — мое приглашение не нарушило ваших сегодняшних планов?» Герхард горячо уверил, что ничего подобного, пусть оно и было совсем не так. Что поделать, принцу не отказывают! Если бы еще не эта внезапность… Впрочем, собравшееся общество и личная благосклонность его высочества эти маленькие неудобства вполне компенсируют, подумал его светлость, принимая из рук казначея запотевший бокал с медово-лимонной водой. Принц обвел взглядом собравшихся. «Мы с герцогом вас прервали, господа, — сказал он. — Но, уверяю, не нарочно. Продолжайте, прошу вас, мы с удовольствием послушаем, а то, быть может, и поучаствуем».

Первый маршал склонил голову. «Боюсь, — отозвался он, — для вас в этом не будет ничего интересного, ваше высочество: то, что мы обсуждали, вы видели совсем недавно собственными глазами».

Принц встрепенулся: «А! Заставы? Да, действительно видел, печальное зрелище. Не хочу голословно обвинять всех хранителей — видят боги, среди них еще найдется достаточно таких, кому можно доверить не только границу, но даже королевский дворец… Однако сколько их? И сколько тех, кого хранителем назвать язык не поворачивается? А ведь это не сыновья, господа, — это наши прославленные ветераны!» Его высочество скорбно качнул головой. Потом пригубил из своего бокала, на миг прикрыл глаза и продолжил: «Я, разумеется, не боец, как вы, уважаемый маршал или вы, дорогой герцог. Однако всё никак не могу взять в толк: неужели корона так много требует от хранителей? В конце концов, быть готовым — единственная обязанность пограничника! Их заставные гарнизоны не дергают на смотры, не изнуряют ежеквартальными проверками, не облагают дополнительными налогами… Но я побывал на тридцати пяти заставах, и нигде не нашел того, что искал. Солдаты похожи на свору наемников, командиры через одного устава не помнят, а хранители смотрят на всё сквозь пальцы — и это еще, заметьте, в лучшем случае! Чего стоит хотя бы восточная граница — они ведь там все поголовно если не к бутылке прикладываются, так дурман из Алмары целыми караванами пропускают, за малую толику! А северная? Два барона-хранителя не поделили то ли женщину, то ли, да простят меня боги, ее приданое — и разошлись до такой степени, что пошли заставой на заставу, и ладно бы врукопашную, но ведь драконов же подняли! Результат — минус три штурмовика и пятеро покалеченных бойцов… Это просто в голове не укладывается, господа. А ведь так везде. Я ожидал, что хотя бы на юге ситуация будет получше, но нет. Все то же самое, распри, расхлябанность, личные счеты, устав на последнем месте. Д» Освальдо — и тот ухитрился дров наломать!» Он умолк и жестом бессильного отчаяния заслонил ладонью глаза.