Надежда Федотова – Цена мечты (страница 43)

Кассандра, вспомнив старый обычай, едва заметно скривилась. Она выезжала в свет только две недели как, но уже успела обзавестись парой воздыхателей — к превеликой, конечно же, радости папеньки с маменькой. Ей самой ни внук герцогини эль Вистан, ни сын графа де Тайлеза, которых она знала с детства, ни капли не были интересны, но барон и баронесса возлагали на обоих большие надежды, это было видно невооруженным глазом и ужасно бесило Кассандру. Конечно, пикники, лодочные прогулки и танцевальные вечера ей нравились. Она, как всякая молодая девушка, любила веселье — но вовсе не такое, которое обязательно должно привести к замужеству. Может, когда-нибудь, когда она с блеском закончит Даккарай, когда встретит свою любовь, как Крис… Тогда, само собой, почему бы и нет? Но не сейчас же! Впереди небо, крылья, впереди целая жизнь! И потратить ее на какого-то надушенного франта, вроде молодого де Тайлеза?.. Вот еще, нашли дурочку!

Думать-то она так думала, но облекать мысли в слова не торопилась. Она танцевала с сыном графа, улыбалась внуку герцогини и неукоснительно следовала совету Нейла «быть послушной дочерью и не вспоминать о драконах». Выходило, по ее мнению, неплохо. Светское общество Мидлхейма приняло новую дебютантку благосклонно, почти все ее вечера были расписаны, скучать Кассандре тоже не приходилось, а что до поклонников, так, слава богам, их у нее не так уж много! «Потерплю месяц — и в Даккарай, — равнодушным взглядом скользя по атласной ленте в руках сестры, мечтала Кассандра. — Это все, конечно, весело, но я хочу летать. Хочу и буду! Что бы там Нейл ни говорил!» Вспомнив ехидные подколки товарища, младшая дочь барона неслышно фыркнула: Нейлар эль Хаарт не упускал случая проехаться и по ее успехам в обществе, и по незадачливым поклонникам. «Гляди, еще во вкус войдешь, — хохотал он, откинувшись на ствол старого дуба и многозначительно играя бровями. — Балы, прогулки, ухажеры… Оглянуться не успеем, как — раз! — еще вчера рядом со мной на ветке ногами болтала, а сегодня уже, с кольцом на пальце, под руку с законным супругом гостей встречаешь. И где там те драконы?..» Кассандра, привычно отмахиваясь от друга, смеялась тоже. «Не дождешься, — говорила она. — Я учиться хочу, а не кольцо на палец. Чушь какая!» Нейл, притворно ужасаясь, всплескивал руками: «Как?! Ладно еще графский сын, младший, ни титула, ни состояния, но второй-то кандидат тебе чем не угодил? Такая блестящая партия, такое почтенное семейство!.. Герцогиня эль Вистан — разве не звучит? По мне, так очень!» И, не обращая внимания на сердитые гримасы подружки, он тут же бросался на все лады расхваливать внука герцогини. Кассандра плевалась, Нейл веселился от души, и в следующий раз игра повторялась снова…

— Кэсс! — голос сестры спугнул воспоминания. — Ну что, теперь понятнее? Я четыре листочка поправила, теперь попробуй сама.

Девушка, подавив тоскливый вздох, покорно взяла в руки скользкую атласную ленту.

— Главное, не торопись, — с улыбкой глядя на нее, проговорила Кристобель. — Спешить некуда, Ивовый день еще только послезавтра. У тебя обязательно получится!

— Не сомневаюсь, — скрипуче отозвалась Кассандра. — Вопрос — что именно?

Она склонилась над столом. Сделала несколько стежков, посмотрела и покачала головой. Нет, это бесполезно. Невозможно научить человека тому, к чему у него нет ни малейшей способности! Кассандра, потянувшись за новым мотком шелка, украдкой бросила взгляд на нянюшку. Та уже потихоньку начинала поклевывать носом. «Как уснет — попрошу Крис мою ленту закончить, — без тени раскаяния подумала девушка. — Это позорище из дому выносить нельзя» Она вдела в иглу новую нитку, красную, чтоб уж наверняка, и посмотрела в окно. Вечер. Интересно, Нейл придет к ограде хотя бы сегодня? Уже третий день как в воду канул, одни записки только, в которых вечное «завтра».

«Завел себе приятеля и пошел кататься, хоть с собаками его по всей столице ищи, — сердилась Кассандра, вонзая острие иглы в истерзанный атлас. — А еще надо мной смеется! Ни стыда, ни совести!..»

По длинной, тонущей в мягком полумраке зале плыл ароматный дым. Горели свечи в узорчатых канделябрах, яркими змейками извивались в руках гибкие трубки расставленных прямо на полу пузатых шааширов, глухо побулькивали узкогорлые колбы, неслышно сновали меж расслабленно возлежащих на подушках гостей молчаливые и расторопные слуги. Тяжелые бархатные занавеси, всегда задернутые, чуть подрагивали у карнизов от сквозняка — в подвале дома, весь второй этаж которого занимала курильня, был оборудован вместительный ледник. Снабженный многочисленными воздуховодами и, по слухам, невероятных размеров мехами, он обеспечивал прохладу и днем и ночью, что по нынешней жаре в столице уже почиталось за чудо. Если же вспомнить, что на первом этаже располагалась весьма недурная таверна, способная принять почти две сотни человек, а на третьем — салон свиданий, один из самых известных в городе, то не было ничего удивительного в том, что попасть сюда вот так запросто, что говорится, с улицы, не представлялось возможным. Дом Лусетиуса на Парковой аллее знал всякий, а если не знал, так слыхал о нем многажды. Пиран Лусетиус, выходец из самых низов, пятнадцати лет от роду пешком пришел в Мидлхейм, имея за душой всего пригоршню меди, а уже к тридцати годам развернулся так, что даже бывалые купцы Лессина только разводили руками. Несколько десятков скобяных лавок, целая рыболовецкая флотилия, пара доходных домов в северном пригороде — каково для безродного мальчишки из трущоб?

Но гордостью Лусетиуса, его детищем всегда был и оставался особняк на Парковой аллее. С виду ничем не примечательный длинный беленый дом, украшенный потемневшими от времени дубовыми балками, с буро-коричневой черепичной крышей, деревянными решетчатыми балконами и небольшими квадратными окошками в обрамлении зеленых ставен, он не возвышался в конце улицы памятником своему творцу — он вообще не бросался в глаза. Зато внутри него царили блеск и суета, рекой лилось вино, сверкали обнаженными плечами веселые, безотказные подопечные госпожи Лусетиус, вился лиловыми кольцами дым из шааширов… Даже последняя война не оставила на доме своего тяжелого отпечатка. Он выстоял. И вновь распахнул перед гостями свои двери — которые с тех пор не запирались ни на час.

Вот только не каждому удавалось подняться выше первого этажа: и курильня, и салон над ней были заведения с именем, с репутацией, даже со своей историей, а это стоило золота.

— Если в этом мире и есть лестница на небеса, — жмурясь от удовольствия, проговорил Райан Рексфорд, вновь прикладывая к губам мундштук, — то вторая ее ступень — точно здесь!..

Сын магистра щита втянул в себя ароматный пар, и стеклянная колба вспенилась бело-розовыми пузырьками. Развалившийся на подушках рядом с товарищем Нейл улыбнулся. Протянул руку к резному подносу с напитками, обхватил пальцами высокий запотевший стакан, сделал глоток и прикрыл глаза. Ему было хорошо. На языке ощущалась сладость пряных трав из шаашира, голова приятно кружилась, прохлада курильни мягко обволакивала тело — здесь хотелось остаться и жить! Так что с Райаном он был очень даже согласен. Сидящий напротив Зигмунд де Шелоу, розовощекий крепыш с круглыми лицом и добродушными глазами, покосился на стакан в руке Нейла.

— Лимонная вода? — смешно морща нос, спросил он. — Опять? Брось ты эту кислятину! Только и радости, что лед грызть. У Лусетиуса всегда вино отменное, зря мы, что ли, целый кувшин взяли?

Сын герцога, не открывая глаз, покачал головой.

— Райан! — вознегодовал де Шелоу, картинно всплескивая руками. — Ну хоть ты ему скажи!..

Рексфорд, ткнувшись затылком в подушки, отправил к потолку белую дымную струйку. Передал обвитую ярким шелком трубку дальше — расположившемуся по левую руку от него четвертому товарищу — и взял с низкого столика гроздь винограда.

— Утихни, Зигги, — благодушно сказал Райан. — Не хочет, так его дело. Тебе же больше достанется… Но вообще он прав, Нейл. Сам не знаешь, от чего отказываешься.

— Мне и шаашира хватит, — безмятежно отозвался тот. Хмельное он пару раз пробовал, но как-то им не проникся. Да и отец, уж верно, будет не в восторге… — Все равно по жаре потом домой возвращаться. Лучше уж «кислятина».

Старший товарищ пожал плечами и бросил в рот виноградину. Зигмунд с разочарованным полувздохом подал Нейлу курительную трубку. Компания нынче собралась небольшая, так что взяли на четверых малый сосуд.

Молчаливый сосед Райана Рексфорда шевельнулся.

— Кому этого может хватить? — пренебрежительно обронил он, вертя в пальцах трубку. — Так, баловство, запах один.

— Закон тоже один, — негромко напомнил сын магистра алхимии. Сделал еще один неспешный глоток и вернул стакан на поднос. Этого приятеля Райана Нейл не любил. За надменность, сквозящую в каждом слове, за вечно снисходительный тон и за полную неспособность держать при себе свое ценное мнение. — Дурман в Геоне запрещен. И смесей для шааширов это тоже касается.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул тот, выпуская из ноздрей белый дым. — Оттого вы и пьете как кони. Или, вон, луговой травой дышите, если вообще ни на что духу не хватает…