Надежда Федотова – Охота на гончих (страница 51)
– Один?..
– Почти, – ответил за дружинника лорд Мак-Лайон, словно не замечая устремленных на него враждебных взглядов и намеренного пренебрежения в слове «пришлый». – Доброе утро, госпожа Арундейл. Рад видеть вас в добром здравии.
Щелкнули пальцы. Насупленная пятерка, опустив глаза, неохотно развела коней в стороны, пропуская вперед тонконогую белую кобылу. Похоже, что ту самую, отметил Ивар, вспомнив свадебный обряд и застывшую статуей в седле возлюбленную Эйнара. Уж не золовка ли Сольвейг свою лошадь одолжила?..
Голубые глаза супруги ярла Сигурда взглянули на лорда сверху вниз. Госпожа Эллида чуть нахмурилась:
– Благодарю за заботу, сударь. Но разве моему здоровью что-то могло угрожать, раз вы так ему радуетесь?
– Север теплом не балует. А мы, если мне память не изменяет, совсем недавно оставили вас без отличной муфты. – Королевский советник обезоруживающе улыбнулся. – Надеюсь, вас это не слишком расстроило.
Госпожа Арундейл вгляделась в лицо стоящего перед ней шотландца – и морщины на ее лбу разгладились.
– Ах, муфта? Да, припоминаю. Не беспокойтесь, сударь, горностай в наших краях не большая редкость. Тем более я все равно предпочитаю перчатки… Однако с кем имею честь?
– Лорд Ивар Мак-Лайон, – учтиво склонил голову в поклоне королевский советник. – Мое имя вам уже наверняка знакомо – так же как и род деятельности. Конунг еще вчера разговаривал с вашим супругом относительно трагедии, которой закончилась свадьба его сына, и моей дальнейшей роли во всей этой истории.
– Да, – помедлив, сказала она. – Олаф просил моего мужа не покидать стен Бергена до его возвращения и ответить на некоторые вопросы, которые ему, возможно, будут заданы. Насколько я знаю, Сигурд ответил согласием. И мне непонятно, лорд, чего вы хотите от меня?
– Помощи, госпожа.
Она вопросительно приподняла брови.
– Я предполагаю, что слишком многие ждут моей встречи с ярлом Сигурдом, – пояснил Ивар. – А также ее возможных последствий. Поэтому, увидев вас здесь, я счел, что наша встреча может оказаться полезной.
Эллида не ответила, но промелькнувшее в глубине ее глаз недовольство говорило само за себя. Эта женщина не привыкла быть кому-то полезной. Она предпочитала, чтобы полезны были ей. Лорд Мак-Лайон, словно не заметив этого, продолжил:
– Являться к кому бы то ни было без предварительной договоренности не в моих правилах. Но побеседовать с вашим супругом мне тем не менее необходимо. Договориться с ним о встрече лично, без посредников, не представляется возможным, поэтому я взял на себя смелость сделать это сейчас и здесь. А не в торговой слободе, куда мне пришлось бы тащиться с почетным эскортом в треть ярловой дружины…
Услышав про дружину, пятерка бойцов Сигурда Пустоглазого вновь потянулась к поясам, но хозяйка только чуть шевельнула плечом – и охранники вновь застыли. На лице женщины отразилось понимание.
– Значит, сопровождение вам не нужно? – задумчиво переспросила она. – Предпочитаете охотиться в одиночку, лорд?
В последних словах сквозила неприкрытая насмешка. Ивар улыбнулся: информаторы Арундейлов свой хлеб ели не зря. Собеседница весьма недвусмысленно намекала на известное прозвище главы Тайной службы, которое даже Длиннобородый не стал бы употреблять при посторонних.
– Я бы предпочел для этого занятия свои угодья, госпожа, – ровно ответил лорд Мак-Лайон. – Но обстоятельства сложились не в мою пользу. Так же как и не в пользу вашего супруга, о чем вам, без сомнения, хорошо известно… Несмотря на это, ярлу Сигурду никто пока не предъявлял обвинений. И мое желание побеседовать с ним без толпы свидетелей ни в коей мере не означает, что кто-то наметил его в козлы отпущения.
– Тем не менее вы хотите избежать огласки…
– Да.
– Чего ради? – прямо спросила она. – Вы здесь случайный человек. Вы не имеете отношения к Длиннобородому, и вы в глаза не видели моего мужа. Сэконунг Эйнар, насколько я могу судить, тоже не слишком вам близок. Так кому же вы служите, лорд Мак-Лайон?
– Полагаю, – усмехнулся Ивар, – речь идет не о короле Шотландии?.. Что ж, резонный вопрос. – Он помолчал, глядя куда-то поверх ее головы, и ответил: – Я служу справедливости, госпожа Арундейл. Как бы высокопарно оно ни звучало. Дочери Ингольфа Рыжего было всего пятнадцать, и единственное, что можно вменить ей вину, – ее происхождение. Она не виновата в том, что конунг был заинтересован в родстве с ее отцом, и она искренне любила своего жениха. А ее за это убили. Убили намеренно, жестоко. И я хочу знать – кто.
Женщина медленно кивнула. А потом, не сводя с лица лорда испытующего взгляда, уточнила:
– Кем бы он ни был?..
Губы королевской гончей тронула кривая улыбка.
– Рад, что вы поняли меня, госпожа Арундейл… Да. Кем бы он ни был.
Творимир шевельнулся в седле. Он не сомневался, что жена островного ярла имела в виду Эйнара, и это воеводе очень не понравилось. Но меньше всего ему понравился ответ командира. Главу Тайной службы его величества Творимир знал много лет, как и привычку Ивара пускать пыль в глаза нужным людям. Но сейчас – в этом русич был готов поклясться – его товарищ ни капли не кривил душой.
Недолгое молчание нарушил звон упряжи и бесстрастный голос госпожи Арундейл:
– Благодарю за откровенность, лорд. Я передам Сигурду вашу просьбу. За мной!
Бойцы развернули лошадей. Лорд Мак-Лайон, отступив назад, чтобы ненароком не попасть под копыта, проводил задумчивым взглядом маленький отряд.
– Умная женщина, – пробормотал он. – Да, весьма…
– Эх!
– А?.. – Заметив на бородатом лице друга выражение крайнего осуждения, советник передернул плечами. – Что? По-твоему, я должен был с разбегу предъявить этой валькирии обвинение в соучастии?
– Эх, – мрачно качнул головой воевода. И посмотрел в глаза командиру.
Ивар устало прикрыл веки.
– Былые заслуги, друже, еще не повод для оправдания. Я знаю Эйнара давно, и во время оно он показал себя с лучшей стороны, однако… У него был мотив и возможность. Еще какая возможность, такой, пожалуй, не было больше ни у кого!.. Да, я ему верю. Но эта уверенность, к сожалению, на данный момент бездоказательна. – Он помолчал, сосредоточенно что-то обдумывая, и поднял голову. – В любом случае сейчас не время и не место для таких разговоров. Так что сделай лицо попроще. Эйнар тебе, в конце концов, не родня.
Творимир, насупившись, ткнул локтем в сторону второй лошади – ладно, мол, после обсудим, поехали. Ивар кивнул. Вспрыгнул в седло, натянул поводья и, обернувшись к морю, проронил:
– Северяне зимуют на суше. М-да. Хотел бы я знать…
– Эх?
Лорд Мак-Лайон, переведя рассеянный взгляд на озадаченного телохранителя, встряхнулся:
– Не обращай внимания, друже. Мысли вслух. Сдается мне, что это дельце с двойным дном, только и всего. А мастер по «дну», слава богу, у нас имеется!
Он улыбнулся, вспомнив хозяина «Щербатой секиры». Старина Химиш, несмотря на всю безалаберность да любовь к выпивке, дело свое знал. «И общий расклад даст, и насчет Железного Брюха разузнает, – подумал советник, хмурясь. – Что-то здесь все-таки… Харальд?» Ивар недоверчиво прищурился: отряд ярла Гуннара, уже почти покинувший пределы порта, остановился. Старший сын конунга, что-то сказав брату, развернул коня и двинулся в сторону жилых кварталов. Один, даже без охраны. Отряд ярла ждать его не стал.
– Очень интересно, – пробормотал лорд, цепким взглядом впившись в спину Харальда. – Что он забыл в здешних трущобах?.. Творимир!
– Эх?
– За мной. Химиш никуда не денется, а с допросом я и так затянул. Лишний час погоды не сделает. – Советник ткнул пятками в бока лошади. – Не теряй его из виду! Печенкой чую, Эйнаров братец не так чист, как кажется…
Из гостевого домика, так и не ставшего уютным гнездышком для молодоженов, тело Хейдрун уже унесли. Пока что в дальний сарай на краю подворья – похороны должны были состояться завтра. Опустевшее помещение вытребовал себе лорд Мак-Лайон. Допросить всех причастных к делу все равно было необходимо, а заниматься этим в их с Нэрис доме или тем паче в доме конунга Ивар не собирался. От северян никогда не знаешь, чего ждать.
Да здесь и удобнее.
Глава Тайной службы его величества устало потер переносицу и отложил в сторону исписанный лист. Потом бросил косой взгляд на лежащий по левую руку список. Большинство приглашенных, чьи имена в нем фигурировали, он уже опросил. И радоваться пока было нечему: их описание событий позапрошлой ночи мало чем отличались одно от другого. Пили, веселились, в конце праздника разбрелись по лежанкам, проспались ближе к полудню – и только тогда узнали о трагедии… То, что львиная доля гостей осталась ночевать в общем доме, а значит, проследить их передвижения в ту ночь не составляет труда, по факту ничего не давало. При таком количестве людей в одном помещении, да еще и изрядно подпитых, надеяться на чью-то внимательность – все равно что уповать на Божье чудо! Даже если кто-то и выходил, его могли не увидеть, не разглядеть, не придать этому значения…
Да, караульные снаружи были. Но кто поручится, что они всю ночь не провели на конюшне, опрокидывая, по примеру прочих, ковшики за счастье молодых? В такую погоду нарезать круги по двору охотников найдется мало. Тем более что Берген – хорошо охраняемый город, под защитой его стен опасаться нечего, а правитель сотоварищи у очага брагу хлещет: нерадивых охранников за шкирку все равно бы никто не взял! И глава караула, который час назад едва не охрип, доказывая королевской гончей, что никто из его людей не пренебрегал своими обязанностями, прекрасно это понимает… Так что навскидку любой мог выйти наружу, добраться до дома, отведенного Эйнару с молодой женой, нанести удар в грудь Хейдрун и преспокойно вернуться назад. Другое дело, что мотив для этого должен был быть очень серьезным, а человек достаточно сильным и – определенно! – хорошо знакомым несчастной девушке. Одна беда: под такое расплывчатое определение подходила едва ли не дюжина гостей и родственников.