Надежда Федотова – Охота на гончих (страница 21)

– Уже полегче? – с участием поинтересовалась супруга Гуннара, заглядывая гостье в лицо. Нэрис вымученно улыбнулась.

– Спасибо, – прохрипела она. – Вы так любезны… кхе! Простите… Кхе!..

– Водички? – сочувственно спросила женщина. И, не дожидаясь ответа, протянула страдалице чашу.

Нэрис, с горем пополам откашлявшись, жадно приникла к ней губами. И тут же, скривившись, поперхнулась снова: в кубке оказалась не вода, а крепчайшая брага. И пусть несчастная леди успела сделать всего-то полглоточка, но ядреный самогон едва не вывернул ее наизнанку.

– Что такое?! – всполошилась Тира, буквально в последний момент успев перехватить падающий кубок. И, глядя на плюющуюся в разные стороны Нэрис, повела носом. – Охти ж мне! Вот ротозейка, не ту чашу схватила. Сейчас, сейчас, уж потерпи, душенька! Отвару травяного запить дам… Да что ж такое, понаставили кувшинов – помирать будешь, нужного не найдешь!

– Спасибо, я уже… сама. – Леди Мак-Лайон, углядев рядом мужнин кубок с молоком, схватила его обеими руками и запрокинула голову. – Уф-ф! Думала, смерть моя пришла. Крепкие же у вас мужчины, госпожа, коли такое пьют, не морщась.

– Как по мне, уж лучше б не пили, – со вздохом отозвалась супруга ярла, бросив сердитый взгляд на свою вторую половину.

Гуннар уже с трудом держался на лавке, но тем не менее упрямо тыкал в конунга опустевшей чашей. Длиннобородый, мало чем отличаясь от товарища, громыхал пустыми кувшинами, что-то недовольно бурча себе под нос. Вероятно, сетовал на преступно малое количество веселящих напитков.

Нэрис, утершись платком, обвела глазами пирующих:

– Их небось теперь не остановишь!

– Точно, – сказала Тира, присев рядом на лавку. – Если уж разгулялись, так покуда под столы все до одного не сползут, нипочем не успокоятся. Ты как, милая? Отошла маленько?

– Кажется, да, – кивнула леди. И улыбнулась. Кругленькая, сдобная как булочка жена Гуннара все больше напоминала ей мамину кухарку Флоренс – те же румяные щеки, выбивающиеся из-под чепца волосы, смешливые голубые глаза, мягкий, чуть ворчливый говорок… От нее веяло таким спокойствием и уютом, что Нэрис с трудом подавила желание уткнуться, как в детстве, лицом в длинный черный передник и шепотом поверить его хрустящим складкам все свои обиды и горести. Госпожа Максвелл была хорошей матерью, но за утешением маленькая Несс обычно бегала на кухню, к Флоренс. У той, помимо Бесси, было еще семеро ребят, но она всегда выкраивала для маленькой хозяйки лишнюю минутку. А в карманах того самого черного передника каждый раз находился или медовый коржик, или яблоко, или горсть орехов… Леди Мак-Лайон, поймав себя на пристальном разглядывании подола платья Тиры, поспешно опустила глаза. Не хватало еще жене королевского советника, впавши в детство, за чужие юбки цепляться!.. «Совсем нас с Иваром дорога вымотала, – титаническим усилием подавив зевок, подумала она. – Когда же он вернется? Я тут долго не высижу».

– Да ведь ты спишь совсем, – заглянув в лицо гостье, всплеснула руками супруга ярла. – Что ж это я, гляжу и не вижу! Совсем пьянчуга мой голову мне заморочил… Ты кушать еще хочешь?

– Нет, – вяло сказала Нэрис, на которую и правда вдруг навалилась усталость. – Вы не подумайте, все очень вкусно, просто… мы так долго плыли, Флоренс…

Тира переглянулась с Ульфом и решительно поднялась на ноги:

– Пойдем-ка, душенька! Не то ведь и правда ты прямо тут засопишь. Давай-ка, вставай. Тетушка Тира тебя баиньки отведет… У мужиков одни гулянки в голове, а жена хоть ложись да помирай! Ничего, лорд небось не маленький, без присмотру обойдется. Пойдем, пойдем, милая.

– Я иду, – послушно закивала Нэрис. – А куда?

– Дак не здесь же гостей укладывать? – повела округлыми плечами женщина. – Уж дом приготовили, все честь по чести. Тихоня, а ты чего вскочил?

– С вами, – пробасил Ульф, споро подхватывая зевающую госпожу под вторую руку. – Служба…

– Так ты в охранниках? Хорошее место. Моего бы пропойцу эдак-то пристроить! Глядишь, брагу хлестать перестал бы. А то что ж это за жизнь – то он в походе, то колодой валяется, слюни пускает… Только и чести, что ярл. У, глаза б не глядели!

– Вы не сердитесь на Гуннара, – сонно улыбнулась леди Мак-Лайон, – если бы не он, мы бы нипочем не доплыли. Такие волны… И холодно… Очень холодно…

– Э, милая, – добродушно прищурилась Тира, – да ты уж и на ногах не стоишь. Тихоня, подсоби-ка, дверь отворю… Давай за мной, тут рукой подать – конунг, вишь, другу дом поближе к своему освободил, да не случилось.

– Захворал лэрд, – кивнул Ульф, бережно поддерживая за плечи шагающую сомнамбулой леди. – Совсем слег. Куда ж ему ехать? Вот, зятя попросил, стало быть, оказать уважение!

– Тоже правильно… Обожди, засов сниму. И натопить бы надо, небось стены насквозь промерзли! Сейчас я, мигом, – пообещала она, ободряюще улыбнувшись гостье. – Уж потерпи чуток, душенька, огонь разведу да уложим тебя в постельку, под полог медвежий… Охти ж мне, спит! Стоя спит! Заводи скорей, Тихоня. И дверь прикрой – так по ногам и тянет.

Ульф повиновался. Нэрис, повиснув у него на руке, снова зевнула. Она уже не думала ни об Эйнаре, ни о конунге, ни даже о муже. Ей до смерти хотелось только одного – спать! Накопившаяся усталость, до отказа набитый желудок и волнения прошедшего дня давали о себе знать с пугающей быстротой. Леди слипающимися глазами отыскала в углу комнатки дощатую перегородку, за которой скрывалась широкая низкая кровать, выдавила из себя «Спасибо, дальше я сама» и, сделав три шага, плюхнулась лицом в шкуры. По ее лицу разлилось выражение самого настоящего блаженства. Норманн весело хмыкнул.

– И готово дело! – в тон ему хихикнула Тира. – Умоталась совсем бедняжка. И чего муж ее в такую-то даль поволок? Делать ему, что ли, нечего?

Добродушное кудахтанье супруги ярла становилось все тише и тише. Плечи Нэрис мягко окутал толстый медвежий полог, перед глазами закачались темные волны Северного моря…

– Спит, – склонившись над гостьей, умиленно констатировала жена Гуннара. – Как сурок.

– Так чего ж?.. – отозвался Тихоня. – Дело понятное. Ты иди, Тира. Лорду только дом укажи, чтоб не заплутал ненароком. Только, гляди, не забудь! А то вернется, супруги не найдет – и весь Берген на уши поставит. У него это запросто…

Женщина снова хихикнула, кивнула и исчезла. Ульф, зевнув во весь рот, кинул сомневающийся взгляд на вязанку дров: хватит ли? А то, может, еще принесть? Господа к таким холодам не привыкши. Да и домишко не бог весть какой – это после замков-то каменных, с каминами в полстены!.. Тихоня обвел глазами увешанные шкурами стены, поднял голову к низкому закопченному потолку и вынужден был признать, что сам уже успел отвыкнуть от всего этого. Их с Бесси дом в Файфе теперь казался норманну чем-то невероятно роскошным. А ведь когда-то он и мысли не мог допустить, что где-то может быть лучше, чем на родных берегах! Ульф философски пожал плечами – все меняется. Времена, люди… Неизменны и вечны только горы да море. В общем-то уже и это хорошо, ведь так?

Он подбросил в огонь пару полешков потолще и отправился в сени. Хозяйка устроена, спит, можно теперь и самому прилечь. Тюфяков вон ажно дюжина целая в углу свалена – конунг ведь лэрда ждал, а тот никогда без отряда не ездит. Тихоня взялся за край верхнего тюфяка, потянул на себя – и обернулся на требовательный стук в дверь.

– Кто? – пробасил он больше для порядку.

– Открывай, – раздраженно донеслось с той стороны. – Позапирались, околеешь тут с вами!

Ульф, бросив тюфяк, шагнул к двери. Хозяин! И судя по тону, изрядно сердит. Лучше не нарываться – делать что велено да в воротник помалкивать. Целее будешь…

Открыв дверь, он посторонился, пропуская закутанных в теплые плащи Ивара с Творимиром. Лицо первого, несмотря на мороз, было бледным, глаза же, напротив, знакомо сверкали сталью. Тихоне хватило одного взгляда, чтобы понять – в своих подозрениях он не ошибся. Больше того: королевский советник был не просто сердит, он был взбешен. Ульфа он едва заметил: дождавшись, пока норманн опустит засов, лорд сбросил плащ на руки Творимиру и скрылся за перегородкой. Пару мгновений спустя оттуда вылетел сапог, затем второй, потом скрипнула кровать – и все стихло.

– Чего это с ним?.. – одними губами шепнул Ульф русичу. Творимир только рукой махнул. И, выпутавшись из своего плаща, повернулся к тюфякам.

…Уютно потрескивали сухие дрова в очаге, теплый полог медленно согревал заледеневшие на морозе руки, а рядом, по привычке свернувшись калачиком, тихо посапывала во сне Нэрис. Если закрыть глаза, можно представить, что они снова дома. Во Фрейхе. А долгое плавание, бесконечный снег, Гуннар, конунг и его сыновья – просто длинный, утомительный сон. Из тех, что выматывают хуже ночной засады… Ивар перевернулся на бок, потерся щекой о гладкий мех и поморщился – представить не получалось. Заснуть тоже, несмотря на долгожданное тепло и тишину.

Мешала злость.

Злость на Эйнара, который говорит то, что думает, и думает о том, что его вовсе не касается. Злость на конунга, который не в состоянии разобраться с собственным сыном. Злость на тестя, который не умеет выбирать себе друзей. Злость на короля, которому не дает жить спокойно этот чертов север. Злость на проклятую службу, которая… которая…