Надежда Федотова – Охота на гончих (страница 107)

Тот кивнул. Нэрис тоже спорить не стала. «Сам так сам, – подумала она, вновь забираясь на кровать. – Мне так даже и лучше… Ох, как ноги крутит!» Леди опустила тяжелую голову на подушку и свернулась калачиком, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за мужем. Ивар вынул из сундука ларец, из ларца – писчие принадлежности, присел за стол и торопливо нацарапал на листе бумаги несколько строк. Даже перечитывать не стал – сразу песком посыпал. И, отряхнув, свернул трубочкой.

– Отнесешь это хозяину «Щербатой секиры», – сказал он Мэтью, капая воском на срез листа. – Скажешь, что срочно. Если его на месте не окажется – иди прямо к хозяйке. Ей можно доверять полностью. – Лорд запечатал свиток и протянул Мак-Тавишу. – Лучше лошадь возьми, чтоб быстрее. Здесь не дадут, но на постоялом дворе хоть какая кляча найдется… В кабаке не задерживайся, письмо отдашь, и назад. Все понял?

Мэт еще раз кивнул. Сунул свиток за пазуху, натянул капюшон и исчез. Нэрис, прикрыв веки, зарылась лицом в подушку. Шаги, хлопок двери, скрежет опускающегося засова, снова шаги… «Про молоко забыл», – подумала она. Потом почувствовала, как просела перина с краю кровати, и улыбнулась:

– Нехорошо, Ивар. Мэт с Марти жизнь мне спасли, а ты их на мороз?

Плечи ее укутал медвежий полог, волос коснулась жесткая шершавая ладонь.

– Ничего им не сделается, – услышала леди. – Деревенские же, хоть паши на них, хоть пляши. Ну, как ты? Совсем худо?

– Терпимо…

Нэрис, перевернувшись на спину, открыла глаза. Ивар сидел рядом, сгорбившись, и смотрел на нее. Вид у него был больной, лицо серое, а глаза в полутьме казались совсем черными. Словно прорези маски, подумала Нэрис. И почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок: точно такое же лицо было у брауни тогда, в гостиной. Расцвеченное багровыми отблесками огня, застывшее и… чужое. Леди Мак-Лайон порывисто приподнялась на постели:

– Ивар!..

– Ш-ш-ш, – отозвался он, укладывая ее обратно. – Тихо. У тебя жар. Надо поберечься, котенок. А еще лучше – поспать. Лекарство выпила?

– Да, но…

– Вот и умница. – Он подтянул край полога повыше. Потом, наклонившись, коснулся губами ее лба и уже хотел было выпрямиться, как скользнувшие из-под одеяла тонкие руки жены крепко обвили его шею. И столько в этом привычном жесте было отчаяния, столько невыплаканных слез, что лорд вздрогнул. Маска, сковавшая лицо и пустившая корни в самое сердце, дала трещину: темнота внутри и снаружи вдруг вспыхнула разноцветными искрами, с удвоенной силой загудел огонь в очаге, в нос ударил запах прелой соломы, смешанный с резким ароматом полыни, боль в сломанной руке прошила насквозь, отдаваясь в каждой мышце, в каждой царапине – невыносимая, необходимая. Боль чувствовать себя живым.

– Нэрис, – глухо прошептал Ивар, закрывая глаза. – Нэрис!..

Держаться не осталось ни сил, ни смысла. Как корабль, отдавшись на милость ветра, на всех парусах несется к рифу, так лорд Мак-Лайон завис над пропастью и рухнул вниз. Навстречу самому себе, навстречу той, которая была рядом – всегда, несмотря ни на что. А она гладила его по голове, шептала что-то, прижавшись сухими горячими губами прямо к уху, и с каждым словом, с каждым прикосновением лопались в груди натянутые до предела невидимые струны – пока не осталось ни одной, пока не осталось вообще ничего, кроме блаженной пустоты внутри, и тепла, и ласковых рук, и этого тихого нежного голоса, повторяющего раз за разом, что все будет хорошо…

Сильный шторм не длится долго. Но выматывает подчас больше, чем самое тяжелое плавание. Дрова в очаге почти прогорели, над забытым котелком рассеялся пар, а лорд и леди Мак-Лайон все так же лежали, тесно прижавшись друг к дружке и не открывая глаз. Двигаться не хотелось. Не хотелось даже думать.

– Ты пахнешь дымом, – сказала Нэрис.

Ивар улыбнулся:

– Ты теперь тоже.

– Да… Сейчас бы в баню!

– Согласен. Мы, кажется, грязнее последнего побирушки. Надо будет завтра кого-нибудь попросить…

– А почему только завтра?

– Сегодня, – криво усмехнулся он, – найдутся дела поважнее. И мне еще очень повезет, если хоть пару часов сна урвать получится.

– Ты о Творимире?..

– О нем. Вячко сейчас его ищет, а когда найдет… Ждать, пока оборотень сам сюда заявится, – слишком большой риск. Придется брать на месте. И, если честно, я не имею ни малейшего представления, как мы это будем делать.

– Но вас же пятеро, если с русом!

– Четверо. Ульф останется с тобой. Ему эта идея все равно кость в горле, так что, как говорится, и овцы целы, и волки сыты. М-да. Только бы кого другого этим вечером собой не накормить.

– Все так плохо?

– Хуже некуда. Зверь совершенно неуправляем. Вся надежда на Мак-Тавишей: я сейчас однорукий, а Вячко… Ты же его видела. Дело, конечно, не в росте, боец он явно крепкий, но где куница, а где медведь? Творимира в свое время и пара матерых волков-перевертышей завалить не смогла.

Нэрис, вспомнив Ирландию, задумчиво кивнула.

– С другой стороны, – продолжил советник, открывая глаза, – ваш брауни не зря опасался огня. Он знал, что случится. Вопрос: знал ли он о том, что будет дальше?

Ивар посмотрел на жену. Та, словно почувствовав этот взгляд, зажмурилась еще сильнее. «Говорить? – лихорадочно билось в мозгу. – Или нет? Какой прок от этого, если Творимира, считай, все равно уже не вернешь?» Она заколебалась.

– Нэрис, я жду.

Леди глубоко вздохнула, уже почти решившись, и тоже открыла глаза. Однако, взглянув в лицо супруга, поняла, что вывалить на него страшную правду просто не сможет.

– У вас все получится, – после паузы сказала Нэрис. – Это главное. Остальное ты увидишь сам. Прости, милый.

Советник с тихим смешком откинулся на подушки. Его губы тронула кривая улыбка:

– Ясно.

На несколько минут в домике повисла тишина. Нэрис терзалась про себя, не смея взглянуть на мужа, а он… О чем думал он, было неизвестно. Тем не менее доискиваться правды лорд не стал. Помолчал, глядя в потолок и повернулся к жене:

– Тихоня говорил, вы на рынке в трактир завернули?

– Когда? – моргнула она. – А! Перед тем, как по головам получить?..

– Именно. Само заведение меня не интересует, но причина, по которой ты его внезапно покинула, – очень даже. Цитируя того же Тихоню: ты сидела вместе с остальными, потом вскочила как ошпаренная и со словами: «Я поняла!» – бросилась вон. Так что же ты поняла, Нэрис? То, что смерть кормилицы не была случайной?

– Нет, – нахмурившись, медленно сказала она. – То есть это не случайность, конечно, ее убили, но думала я вовсе не о том. Помнишь ту склянку? Которую отдала Эйнару Хейдрун?

– Помню.

– Ну вот. Я поняла, что в ней было и откуда оно взялось. А еще – почему Хейдрун не сопротивлялась убийце. – Леди подняла на супруга глаза и, не договорив, прищурилась. – Только ты, кажется, и без меня это знаешь?..

Лорд Мак-Лайон покачал головой.

– Относительно склянки – нет. А вот насчет убийцы…

Он, выпустив жену из объятий, сел на постели. Помолчал, сосредоточенно глядя в огонь, кивнул каким-то своим мыслям и обернулся. Нэрис насторожилась: этот цепкий, оценивающий взгляд был ей знаком. Другое дело, что обычно он предназначался кому угодно, кроме нее! Советник Кеннета Мак-Альпина сделал глубокий вдох, выдохнул и нырнул рукой за ворот рубахи.

– Возьми, – сказал он, протягивая жене серебряный ключ на цепочке. – И погоди с вопросами. К ним, как и той склянке, мы еще вернемся… Я не буду тянуть из тебя клещами никаких признаний. Но, вполне возможно, ты не одна о чем-то умалчиваешь. Домашний дух мог рассказать не все. И предвидеть тоже.

Нэрис похолодела. Она поняла, что он имеет в виду. «Но этого не может быть! – в панике подумала она. – Если бы Ивару грозила смерть, брауни бы обязательно… Он бы мне открылся!» Леди вздрогнула. Открылся? Или пожалел бы ее, как она только что – мужа?..

– Возьми ключ, – повторил советник. – Кто-то должен будет завершить начатое, если я не вернусь. В ларце все мои записи по делу, протоколы допросов, всё, кроме имени убийцы. Называть его сейчас я не стану, если будет нужда, ты сама разберешься. Тсс! Тихо. Надеюсь, что до этого не дойдет, но все-таки лучше подстраховаться.

– Ивар, – еле слышно прошептала леди, умоляюще глядя на него, – но это слишком… ты не должен…

– Должен. – Его голос звучал холодно и твердо. – Слишком многое поставлено на карту. У нас нет другого выхода, Нэрис. И выбора тоже нет.

Глава 32

Улица бежала вниз. Заснеженная дорога, петляя между домами, терялась в густых синих сумерках. Укрывшие город облака нависали сверху, давили на плечи. Под ногами хрустко скрипело.

Они шли молча. Завернувшись в плащи, надвинув на лоб капюшоны и не глядя друг на друга: один впереди, трое сзади. Словно карательный отряд, подумал лорд Мак-Лайон, поднимая глаза и утыкаясь взглядом в спину Вячко. Рус шагал легко, размеренно – ни дать ни взять обычный горожанин, выбравшийся на вечернюю прогулку. Только что не насвистывает себе под нос… Ивар скосил глаза влево. Потом вправо. Близнецы, взбивая снег носами сапог, топали по обе стороны от командира, и в каждом их движении, в самих очертаниях размытых сумерками фигур сквозила напряженная сосредоточенность. Не слишком ли быстро они смирились? Не взбрыкнут ли, когда дойдет до дела? Ведь Творимир, по сути, заменил им отца, а такая покладистость – совсем не в духе Мак-Тавишей! Лорд мрачно усмехнулся. Он бы и сам взбрыкнул, если бы мог. Но, потерявши голову, по волосам не плачут.