Надежда Федотова – Карты, деньги, две стрелы (страница 90)

Маг, заметив это, ободряюще улыбнулся:

— Не волнуйтесь, госпожа Иассир. Первый большой прием обычно пугает. Все через это проходили, в том числе и я… Прошу вас!

Он легонько коснулся пальцами массивных медных ручек — и створки двери распахнулись. Мы невольно зажмурились — такой яркий свет вдруг ударил в глаза.

— Капитан Иассир с супругой! — грохнул над самым ухом чей-то тренированный голос, перекрывая музыку и шум толпы.

Э-э… погодите! Какой толпы?! В приглашении же было сказано… Я, кое-как проморгавшись, разлепил веки — и беззвучно застонал. В зале было полно народу. Даже на первый, полуслепой, взгляд — не меньше полутора сотен. Все разнаряженные в пух и прах, от драгоценностей в глазах рябит, в конце зала оркестр голов на пятьдесят, лакеи с подносами вихрями носятся… И это у них называется скромным приемом в узком кругу?!

— Если я упаду в обморок, это будет совсем позорно? — обреченно прошептала Матильда.

Я утешительно сжал ее руку:

— Держись, солнышко. Я с тобой. В конце концов ведь мы видали вещи и похуже?..

Она слабо улыбнулась. Кажется, разрядить обстановку мне не особенно удалось. А тут еще и имперский маг, чтоб его разорвало, подлил масла в огонь:

— Прошу следовать за мной. Их величества ждали вас обоих с большим нетерпением…

«Их величества»? Я удивленно приподнял брови. Нет, я знаю, что наш император женат. Знаю даже, что вторым браком и вроде как вполне счастливо: недаром же кроме прямого престолонаследника, принца Рудольфа, у его величества есть еще и дочь от второй жены. Поверьте, это весомый аргумент — учитывая то, что нынешняя супруга императора Унгарии — чистокровная фенийка. Кем является принцесса — сами догадаетесь… Но дело не в ее высочестве. Просто по всей Унгарии ходят слухи о том, что наша императрица по причине тяжелой болезни никогда не покидает своих покоев. Ее толком-то вообще никто никогда не видел! И я не видел — а я ведь был в этом самом тронном зале, когда здесь практически решалась судьба двух государств! Почему же ее величество тогда не присутствовала на совете? Фирбоуэн ведь ее родина… А если она действительно так больна, как рассказывают, то как у нее хватило сил присутствовать на приеме?..

Или это тоже какие-то особые придворные правила?

Я уже даже почти было набрался храбрости, чтобы спросить об этом главного мага, как толпа пялящихся на нас с Матильдой гостей разошлась в стороны, словно по волшебству. Наш провожатый, согнувшись в поклоне, тоже скользнул куда-то вбок.

— Добро пожаловать, капитан Иассир, — услышал я голос его величества Лёринца Третьего. — Мы бесконечно рады видеть вас сегодня. И вас, и вашу очаровательную супругу… Мое восхищение, госпожа Иассир.

Возникший как из воздуха император, одетый гораздо скромнее, чем все его подданные, церемонно склонился над дрожащей ручкой Матильды. Она нашла в себе силы улыбнуться и присесть в положенном реверансе. А через мгновение по залу разнесся громкий и торжественный голос гофмейстера:

— Ее императорское величество Кардошне Корсор Исебел, кнесица де Сегеш!..

Я обернулся. К нам, шурша пышными платьями, двигалась небольшая процессия дам. Императрица и фрейлины… Шедшая первой невысокая женщина в голубом бархате остановилась возле его величества и, подняв взор на нас с Матильдой, чуть склонила голову:

— Добро пожаловать!.. Я много слышала о вас, капитан Иассир. И не меньше — о вашей супруге. Искренне рада встрече. Такая красивая пара, несомненно, станет главным украшением сегодняшнего вечера… Какое прелестное колье, госпожа Иассир!.. Это фенийская работа или я ошибаюсь?

Матильда что-то ответила. Императрица снова что-то спросила. Его величество улыбался и кивал… А я стоял дурак дураком и мало того что ровным счетом ничего не понимал, так и сам даже слова сказать не мог!

Сверкающий гирляндами магических фонариков тронный зал словно отодвинулся куда-то назад, вместе с гостями, оркестром, Лёринцем Третьим и даже Матильдой. А перед глазами осталась только старая картинка из черной книги. И женщина на картинке — изящная, в красивом платье, с длинными белыми волосами, женщина в узорчатой маске, закрывающей все лицо до самого подбородка.

Точно такой же…

Точно такой же, что скрывала сейчас лицо ее величества императрицы Унгарии…

— Капитан Иассир? — Обеспокоенный голос правителя с трудом пробился сквозь шум в ушах. — Капитан Иассир, вы хорошо себя чувствуете? Мэтр Риваль!.. Кажется, нашему гостю…

— Все в п-полном порядке, ваше величество, — очнувшись, выдавил из себя я. И поспешно отвел взгляд от узорчатой маски, отчаянно надеясь, что ее обладательница, увлеченная беседой с Матильдой, не заметила моего дикого взгляда. — Прошу прощения. Мне… Моей супруге официальные приемы знакомы, а я, к сожалению, не вполне… Еще раз прошу прощения! И, разумеется, счастлив быть вам представленным, ваше величество!

Отвесив нужное количество поклонов, как меня три дня учила моя терпеливая женушка, я сделал почтительный шажок вперед и, согласно этикету, коснулся губами руки императрицы.

Меня как молнией ударило!.. Все вокруг затопил холодный мрак, в глубине которого, то приближаясь, то удаляясь, плясали красно-оранжевые пятна. Факелы… Шаги за дверью. Холодный камень стен, ноющие запястья… И снова темнота. И гудящий огонь в жаровне. И добела раскаленная змея с разинутой пастью — плоская, страшная, неумолимо надвигающаяся из безмолвной тьмы. Нет! Не надо, это ошибка, это…

В глазах вспыхнул ослепительный фейерверк багровых искр.

А пол под ногами накренился, изогнулся дугой и, рванувшись вверх, гулко ударил меня в висок…

Зрение возвращалось медленно. Сначала из полумрака выступил одинокий огонек свечи, потом темный прямоугольник спинки кровати и уже следом — чуть размытое белое пятно в черной рамке. Я моргнул. Потом еще раз.

— Айден! Ох, слава Матери Рассвета, ты очнулся…

Пятно оказалось лицом. А его обрамление — растрепанными черными кудряшками. Матильда.

— Как ты? — спросила жена, наклонившись надо мной. Вид у нее был порядком напуганный.

Я пожал плечами — с трудом, надо сказать, слабость во всем теле ощущалась неимоверная. Обвел взглядом спальню, увидел на спинке стоящего у кровати стула парадный капитанский мундир…

И вспомнил.

— Трын одноглазы-ы-ый… Опять! Ну опять же, а!

— Что такое?! — всполошилась супруга, хватая меня за руку. — Тебе снова нехорошо?! Ты потерпи, я сейчас!.. Элуш! Элуш, догони лекаря, срочно! Он еще не успел далеко уйти, его надо…

— Не надо, — прохрипел я. — Все в порядке. Более или менее… Матильда!

— Да, дорогой?

— Скажи, что это все мне приснилось!.. И прием, и его величество, и императрица… И то, что я опять осрамился при всем честном народе…

Она сокрушенно вздохнула и покачала головой. Я тихо застонал:

— Да что ж за жизнь! Ну один раз — еще куда ни шло, но второй? И… и что это вообще такое было?

— Ты приветствовал ее величество, — тихо сказала жена, — и поцеловал ей руку. А потом побледнел, закричал, схватился за лицо и упал как подкошенный… Я не знаю, почему. Думала, ты скажешь. Это… опять дар, да? Ты что-то увидел?

— Если бы только увидел. — Я передернулся, вспомнив свои ощущения. Прохладный шелк кожи — а следом такая боль, словно меня мордой в кипяток окунули! И если это — тот самый дар, то теперь понятно, почему отец назвал его проклятием… Я сжал кулаки. — Так ведь и знал, что с этой маской что-то нечисто!

— Маска? Которую носит супруга императора? — Матильда кивнула. — Да, я тоже удивилась. Обычный прием, не бал-маскарад… и еще знаешь, что-то знакомое было в ней такое… Ой! Как же я не подумала сразу?! Я же тот стих, из тетрадки, наизусть помню!.. А там было про маску, точно — было!

— Книга, — мрачно сказал я. — Где эта проклятая книга?

— В гостиной, на камине, — растерянно отозвалась супруга. А потом, подумав, решительно свела брови на переносице: — И вот что — пусть она пока там и лежит! Хватит с нас на сегодня волнений. Ты вон губами едва шевелишь. Так что отложим до завтра!..

— Или до послезавтра. — Я улыбнулся и, протянув руку, провел пальцами по ее щеке. — Мне пока что не горит все это заново переживать, а чувствую, что придется. Ты права, солнышко. Только пообещай мне, пожалуйста, две вещи… Во-первых, что попросишь госпожу Гвендолин свести меня с кем-нибудь из Зрячих. Она фенийка, ей это сделать, думаю, будет нетрудно.

— Конечно, попрошу, — с готовностью закивала Матильда. — Обязательно! Я сама так за тебя испугалась… А что во-вторых?

Я тяжело вздохнул:

— А во-вторых — дай слово, что мы никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах больше не появимся при дворе! Третьего прилюдного обморока я точно не перенесу… Тьфу! Не порубежник, а барышня припадочная!..

Матильда, не сдержавшись, фыркнула. И, вновь наклонившись ко мне, ласково коснулась губами лба:

— Обещаю…

Дверь скрипнула. В спальню, тихо шурша костяными иголками, проскользнул Брысь. Взглянул на меня виновато, подхалимски прижал уши и, положив башку на одеяло, вопросительно гыркнул. Кнесна махнула рукой:

— Да ладно, прыгай!..

— Ты его совсем разбаловала, — с деланой строгостью проворчал я, глядя, как довольный иглонос сворачивается калачиком у меня в ногах.

Матильда обезоруживающе улыбнулась и почесала умильно хрюкнувшего зверя за ухом. Брысь замурлыкал. А потом сонно зевнул. Он нашел свое счастье.