Надежда Федотова – Карты, деньги, две стрелы (страница 74)

Хотя их слишком много произошло за последнее время…

Часы на каминной полке торжественно отбили двенадцать раз. Я вздрогнула и оглянулась. Ох, я совсем не заметила, сколько времени прошло!

Пока я тут сидела, разбиралась с тетрадкой, уже стемнело и кто-то зажег свечи в комнате. Вероятнее всего, Элуш, не захотевшая меня беспокоить.

Ох, спать как хочется…

Ладно, сейчас пойду подремлю, а уж завтра… Завтра я дождусь отца и все-все-все ему расскажу.

Но это будет завтра…

Впрочем, поутру мне опять не удалось заняться делами. Уж не знаю, как вообще за прошедший день выжил охранявший меня офицер, но на рассвете я вновь обнаружила его под своей дверью. Бодрого, спокойного, словно ему ни спать, ни есть не требовалось!

Как бы то ни было, утром отца по-прежнему не оказалось дома.

— Кнес прибыл вчера вечером, — поведала Элуш, а уж она-то все знает, — часов в девять, потом к нему явился какой-то посетитель, я его не видела. Уж не знаю, о чем они там разговаривали, но кнес ночью, часов в десять, был просто взбешен! Я его таким, только когда он с господином Шемьеном разговаривал, видела. А вообще там такие крики были! «На западную границу сошлю!» — кричал его светлость. А утром кнес опять куда-то убыл, но сказал, чтобы вас по-прежнему никуда не выпускали!

Час от часу не легче. Что же там за посетитель такой был? Шемьен, что ли, вернулся с моим обручальным кольцом? Так слуги рассказали бы Элуш, что это был он… Да и возвращаться ему смысла нет…

Отца я дождалась только к полудню. Чуть слышно скрипнула дверь в мои комнаты. Я вскочила с кресла, в котором сидела, пытаясь собраться с мыслями, и поспешила навстречу кнесу.

— Отец, я…

Он недоумевающе заломил бровь:

— Матильда?

Я замерла, опустила голову, а потом решительно вскинула взгляд:

— Ваша светлость, мне необходимо с вами поговорить. Я ждала со вчерашнего дня…

Договорить мне не дали:

— Матильда, я полагаю, все, что ты мне хочешь сказать, подождет еще полчаса.

— Но…

— Мне уже известно, почему ты сбежала из Эгеса и что происходит на границе. Все остальное может подождать. Следуй за мной.

В восточном крыле расположена небольшая часовенка Зеленого Отца. Ее построили предыдущие хозяева — отец выкупил особняк, когда я была еще ребенком, и подарил мне на свадьбу.

Я редко посещала часовню — не видела смысла молиться Зеленому Отцу, а Шемьен особой религиозностью не отличался, предпочитая проводить время в попойках, а не за молитвами, так что домовой храм стоял заброшенным. Лишь изредка сюда заходили слуги — протирали от пыли статую Зеленого Отца и вешали ему на шею свежий венок из цветов.

К моему удивлению, сейчас перед дверью нас дожидались вытянувшиеся во фрунт двое солдат с мечами наголо.

Что происходит?

Отец толкнул дверь, мотнул головой, пропуская меня вперед. Я перешагнула порог и замерла, чувствуя, что мне не хватает воздуха. Перед статуей Зеленого Отца замер, перебирая четки, храмовник в сутане, а на небольшой скамеечке у входа сидел, ссутулившись и вжав голову в плечи, Шемьен. Почему-то все происходящее до безумия напомнило неудачную попытку графа Брашана жениться на мне.

Я сделала несколько шагов, остановилась напротив храмовника. Тот скинул капюшон, почувствовав мой взгляд, и на меня уставились молодые насмешливые глаза. Легкий кивок, прикосновение двумя пальцами к образку Вечного Змея на шее и короткий вопрос:

— Можно начинать, ваша светлость?

Начинать что?

Отец молча кивнул.

— Не надо, — вяло протянул Шемьен, не пытаясь, впрочем, встать.

Да что же здесь творится-то?!

Молодой храмовник, не обращая внимания на возражения моего супруга, подошел к нему и поднял с лавки сложенное несколько раз покрывало. Резкий взмах — и статую Зеленого Отца накрыла плотная ткань, вышитая изображениями Вечного Змея.

— Прости мне, отче, — чуть слышно обронил юноша, — но иная стезя твоя…

Склонившись, он на миг коснулся стоявшей у подножия статуи шкатулки. Знакомой, маленькой и уже со сломанным замком… Видно, ее забрали у Шемьена. Приоткрыв крышку, извлек из ящичка несколько золотых украшений, положил у ног статуи, а в самой шкатулке оставил только два обручальных кольца — мое и Шемьена.

Уже через мгновение храмовник вновь повернулся ко мне и начал:

— Мать Рассвета — начало всему, Зеленый Отец — дорога всего, Змей Вечный — конец всего. — Его голос разнесся по часовенке, а зеленоватая фигурка, висящая на шее, будто подмигнула в такт словам. — Мать Рассвета связала две судьбы, Зеленый Отец вел по дороге жизни, и лишь стезя Вечного Змея — развести два пути в разные стороны. Калнас Матильда, любишь ли ты Магьяра Шемьена? Хочешь ли ты быть с ним? Согласна ли ты на развод?

«…Во власти хранителя смерти лишь подчинение и своевластие, смерть и конец… Каковы грехи на твоей душе?»

— Я не послушалась мужа.

— «Любишь ли ты его? Хочешь ли быть с ним? Согласна ли…»

Память услужливо подсунула диалог в разрушенном храме. Ведь разговор был именно таков. Тот голос, то… видение спросило меня именно об этом! Я никогда раньше не была на подобной церемонии, но, получается, уже тогда я могла развестись с Шемьеном?

— Не люблю! Не хочу! Согласна! — Крик сорвался с губ раньше, чем я сама поняла, что говорю.

По губам храмовника скользнула легкая улыбка.

— Магьяр Шемьен, любишь ли ты Калнас Матильду? Хочешь ли быть с ней? Согласен ли на развод?

Тишина.

У меня сердце оборвалось.

— Господин Магьяр согласен, отче, — нетерпеливо обронил кнес.

Новая улыбка, кроткий взор на кнеса и нетерпеливый взгляд в сторону Шемьена:

— Господин Магьяр?

Тишина…

И короткое, едва слышное:

— Согласен.

Храмовник кивнул, поднял с пола шкатулку, где оставались обручальные кольца, поставил ее на ладонь, второй рукой накрыл крышку… Я тихо охнула, разглядев, как у него меж пальцев разливается алое сияние.

Всего несколько ударов сердца — и посланник Вечного Змея убрал руку, открыл крышку и резко перевернул шкатулку. На пол высыпалась горка серебристого порошка, оставшегося от растворившихся колец.

— Вечный Змей услышал ваши просьбы.

Уже выходя из часовни, храмовник обронил:

— Не забудьте забрать украшения. Вечному Змею они не нужны, а Зеленый Отец их не примет.

Шемьен даже не пошевелился. Как сидел, нахохлившись, словно больная птица, так и остался. Лишь когда отец заговорил, поднял на кнеса робкий взгляд.

— Господин Магьяр, вы можете ехать. Вчерашний запрет на ваш выезд из Шасвара снят. И я искренне надеюсь, что до заката вы уже будете в другом кнесате.

Не знаю, как у Шемьена, а у меня с детства, когда отец говорит о надежде в таком тоне, не возникает ни малейшего желания с ним спорить…

Бывшего супруга как ветром сдуло. А я медленно опустилась на освободившуюся лавочку. Вот и все? Так просто? Так легко?

— Пойдем, Матильда, у меня к тебе будет разговор, — сказал отец.

Как будто я не об этом просила!

Разговор с отцом проходил в моей комнате и много времени не занял.

Все, что я хотела рассказать: о том, что Шемьен проиграл меня, о том, как я сбежала, о том, что я случайно встретилась с Айденом и мы узнали о заговоре, — кнес знал и так.

Выслушав меня, он некоторое время сидел молча, а потом тихо заговорил: