Надежда Федотова – Карты, деньги, две стрелы (страница 56)

День сто сороковой.

Одиннадцать суток не был в лаборатории. Крофенольфы передрались с голоду, поголовье уменьшилось втрое. С иглоносами все в порядке, как и с кецалькоатлями…»

Я подняла голову от тетради. А это что еще такое? А, наверное, те крылатые змеи.

«…кецалькоатлями. Проклятую химеру пришлось ловить по всем коридорам. Хорошо хоть в храм она так и не выбралась. Чтобы я еще раз подпустил Фела к своим кадаврам! Этот его лазурный порошок против хищников только усугубил ситуацию. Я понимаю, средство толком не опробовано, но… Вместо того чтобы покориться укротителю, подвергнутому действию лазурной пыльцы, химера сначала раскашлялась, а потом впала в состояние ужаса и обратилась в бегство. Кажется, порошок только отпугивает хищника, а не лишает его кровожадности. Поймать химеру не удалось даже с помощью отмытого от пыльцы Фела. Единственное, что получилось, — изгнать ее из университета. Надо будет, как закончится опыт с гарпиями, взять несколько приятелей — тех же Хевина, Даргела, Лианда — и выловить эту тварь, пока она не нанесла нового урона. Осталось только придумать подходящее объяснение, откуда могло появиться такое создание.

Жаль, конечно, такую перспективную разработку, но…»

Продолжение текста находилось уже на следующей странице, а перевернуть ее я, к сожалению, не могла: казалось, тетрадь приклеилась к столу.

Итак, что мы имеем? Некий маг приложил руку к созданию иглоносов и химер. А может, еще и к выведению крофенольфов с кецалькоатлями — Вечный Змей, пока выговоришь, язык сломаешь! Причем, создавая их, он нарушил все правила, потому что создавать живое нельзя, это я уже поняла. Потом химера сбежала… Где-то я уже видела что-то подобное.

Взгляд бездумно скользил по поверхности стола. Небольшую картинку в рамке я сперва не заметила, будучи занятой своими мыслями, но потом пригляделась…

Там были изображены трое. Все — мои ровесники, может, чуть старше, как капрал или Шемьен. Незнакомый фений, серьезный, в длинной ниспадающей мантии. Юная миловидная лаумка со стрекозиными крыльями за спиной, как и у всех представителей этой расы. И Фелан. Молодой, с задорными огоньками в голубых глазах…

А еще я вдруг отчетливо вспомнила отрывок из дневника, который помог мне спасти капрала от яда химер.

— Эделред! — осипшим голосом позвала я. — Идите сюда.

Единорог послушно подошел:

— Да?

— Это ваша Альбиро?

Тот вгляделся и тихо выдохнул:

— Она… А рядом Фелан и Румеу Корсоры…

И почему я в этом не сомневалась?

— Похоже, этот Фелан уже везде успел побывать, — оторопело протянула я.

— Что? — не понял единорог. — Вы с ним знакомы?

— Угу, — вздохнула я. — Немного. Встречались недавно, в Мертвом Эгесе.

Обратно из лаборатории мы выбирались в молчании. Я с трудом смогла оттащить Брыся от наблюдения за его спящими сородичами, единорог все никак не мог прийти в себя от мысли, что его драгоценная Альбиро что-то знала о чудовищах и ему не рассказала, а я просто собиралась с мыслями.

И когда мы оказались наверху, направилась не как ожидал Эделред, к главному дереву (или как оно тут называется?), а вдоль стены, к которой так рвался совсем недавно Брысь.

— Вы куда? — ожил наконец единорог.

— Вы же говорили, это храм?

— Ну да, а что?

— Вот я и хочу собраться с мыслями.

— В храме?!

Я пожала плечами:

— Почему бы и нет?

Конечно, я понимаю, что здесь, на землях чужой страны, святилище фирбоуэнских богов, а никак не наших, унгарских, но, думаю, ничего страшного, если я туда зайду, не случится. Если даже в Мертвом Эгесе храм выдержал огненный шквал и устоял, то здесь с ним тем более все в порядке. И то, что лаборатория Румеу находилась как раз под этим зданием, особо, полагаю, ни на что не повлияло.

Придерживаясь рукой за стену, я осторожно обогнула строение, увидела в темноте черноту прохода внутрь и, не обращая внимания на протестующее бормотание нашего светоча знаний, шагнула в храм, тихо попросив прощения у Зеленого Отца, что вхожу в дом чужих богов. Вечный Змей и Мать Рассвета всегда относились к этому поспокойнее.

— Трын!!!

— Ох!

— Гр-р?!

Три восклицания слились в одно. И, надо сказать честно, из всех трех криков мой был самым неприличным.

Я примерно представляю, как выглядят святилища фирбоуэнских богов. Я хорошо знаю, как выглядят храмы Зеленого Отца, Матери Рассвета и Вечного Змея. Но я и предположить не могла, что здесь, в магическом институте, на землях нелюдей, будет находиться унгарский храм. Причем не простой, а всех трех богов: и Змея, и Отца, и Матери…

Просто даже понять не могу, как в одном соборе могут уживаться и Змей, и Отец, и Мать!

Я стояла, не в силах отвести взгляд от статуй, возвышающихся в центре зала, рядом с не покрытым полагающейся тканью алтарем, на котором виднелись непонятные выемки. Стояла, чувствуя, как начинает кружиться голова, и не понимая, что происходит, откуда здесь могло появиться…

Пальцы сами сложились в символ веры.

— Матильда! Эделред! Да вы сквозь землю провалились, что ли? — прогрохотал на улице знакомый родной голос.

— Айден!

Из головы тут же выскочили все эти боги, храмы, не покрытые по канонам алтари… Айден вернулся! Живой!

Я рванулась к выходу из святилища.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Айден

Ну вот что ты с ними будешь делать! Ушел на какой-нибудь час, попросил обоих, как людей, посидеть тихонечко в безопасном месте, а в результате? На кой им сдались эти развалины? Да еще и среди ночи. Ладно единорог — он у нас на всю голову ушибленный, но Матильда? Ей что, прошлого раза мало было?

— Ни на минуту отойти нельзя! — шипел я, отпихивая коленом ласкающегося иглоноса. — Вы что, дети малые? Забыли, где находитесь? А если б вдруг…

— Айден, — висящая на моей шее кнесна, не обращая внимания на мои вопли, успокоенно вздохнула, — ты вернулся…

— А куда бы я делся, интересно? Вернулся, понятно. На свою голову… Что вы там потеряли? Или ты после графской часовни ни дня без священной обители прожить не можешь?

— Ну не дуйся. — Оглянувшись на вылезшего из храма единорога, она быстро чмокнула меня в щеку. — Ведь все же в порядке.

Я криво усмехнулся:

— Это еще как посмотреть…

— В смысле?

— В смысле — я все видел! — сердито чихнул Эделред, чиркнув копытом по траве. — Бессовестные! Хоть бы святого места постеснялись! И без того ни колец, ни отеческого благословения, ни…

— А мы снаружи! — отвертелся я, самым нахальным образом обнимая кнесну за талию.

— Но…

— И вы мне не отец! — поддакнула Матильда, храбро чмокнув меня во вторую щеку. Потом вздохнула, понурившись: — Он бы вообще убил, наверное. Ты где был, Айден? Умчался как на пожар, не объяснил ничего… Мы ведь волнуемся!

— Говорите за себя, барышня, — высокомерно поджал губы единорог. — Мне и без вашего визави прекрасно дышится. И прекратите уже обниматься! Есть у вас стыд в конце-то концов?!

— Есть… да не про вашу честь. — Я нехотя отпустил кнесну и встряхнулся. — Ладно! У нас и правда мало времени. Эделред, отойдемте на минутку.

— А я? — всполошилась Матильда.

— Побудь пока здесь. Вон там у храма скамеечка, посиди отдохни, ночка нам предстоит беспокойная. А мы с уважаемым магистром кое-что обсудим с глазу на глаз. Эделред, что вы за госпожу де Шасвар прячетесь? Не беспокойтесь, я вас не съем.

— А вот…

— И Брысю не позволю.

— А ежели барышню кто-нибудь…

— Мы всего лишь за угол отойдем, ничего с ней не случится! — отрезал я, нервно оглянувшись в сторону ворот. — Шевелитесь! Одну войну вы проспали, но вторую вполне еще можете застать!