Надежда Федотова – Карты, деньги, две стрелы (страница 50)
— Д-да вы… к-как вы… вы… вы же меня тут не бросите, правда?!
— Уловил, — хмыкнул я, разжимая пальцы. — Молодец.
Единорог подавленно молчал. Поздравив себя с пускай и маленькой, но все-таки победой, я снова зашагал вперед. Стемнеет, конечно, еще не скоро, но не помешало бы уже подумать насчет стоянки. По ночи в лесу бродить мне лично не улыбается. Как говорит Блэйр: «Была бы задница, а приключения найдутся!» Не знаю, как вы, а я ему верю. И приключений мне, пожалуй, уже достаточно.
Тропинка вильнула вбок и разделилась надвое. Я остановился. Так. Налево — еле заметная в густой траве колея, направо — неплохо протоптанная дорожка. Значит, человеческое (или какое другое) жилье как раз в той стороне? Прислушавшись к урчащему от голода и фунта незрелых яблок желудку, я, колеблясь, шагнул вправо… И снова замер. Есть, конечно, хотелось страшно. И наверняка не только мне, но разве же Матильда скажет? Только вот куда мы этого крикуна рогатого денем? Под лошадь его не замаскируешь и в лесу привязанным не оставишь! Я про магов не ради красного словца сказал: и оглянуться не успеем, как упрут зверушку вместе с веревкой. А другого единорога, увы, взять негде. Вот и думай теперь, то ли светиться, то ли под кустом ночевать.
— Айден, все в порядке?
— Почти, — хмуро отозвался я. И повернул голову: — Дай-ка тетрадь! Гляну еще разок, для верности.
Матильда соскользнула с седла и подошла ко мне, на ходу выуживая из-за пазухи мятый сшив. Мы сообща решили, что хранить все бумаги вместе не стоит. Никогда не знаешь, как дела повернутся, а так хоть один путеводитель, да уцелеет.
— Держи. Что-то не так?
— Развилка. — Я кивнул себе под ноги. — Направо лучше не соваться, вот хочу посмотреть, что в другой стороне… Так-так-так… Город, что ли? Ну-ка, подержи!
Я сунул раскрытую тетрадку в руки кнесны и вынул карту Змей. Как и следовало ожидать, там, кроме леса, никаких населенных пунктов не значилось. Тьфу! А еще всезнающие и вездесущие! Да их картографу обе руки оторвать надо! С долиной промахнулся — ладно, на то она и Плывущая. Но чтобы про целый город забыть?
Хотя… местность до войны и после нее иногда и старожил не узнает.
Свернув бесполезный лист, я вновь уткнулся носом в тетрадь. Несмотря на то что эта карта была старой, ей я почему-то верил больше. И про долину она, кстати, не соврала. Значит, обозначенный на ней город существует. Немаленький, ко всему прочему, если только во время войны его не постигла печальная участь агуанских поселений. Одно непонятно — зачем художник название зачеркнул?
— Сюда пойдем? — Матильда, придвинувшись поближе, ткнула пальчиком в жирный кружок на карте. И тут же, подпрыгнув, шарахнулась от меня, как от чумного барака, — наш златорогий моралист такого вопиющего сокращения дистанции не потерпел…
— Это что такое?! — заголосил он, вклиниваясь между нами. — Ни стыда ни совести! Только стоит отвлечься на минуточку — они уже за старое! Ну ладно еще этот амора… невоспи… э-э, солдат! Чему казарма научит? Но вы-то! Вы! Где это видано, чтобы порядочные девушки так к посторонним мужчинам прижимались?! Отойдите от него сей же секунд! Отойдите, я сказал! Сначала в седле по-мужски, потом по голове гладит, а завтра что?! Я вас обоих с сеновала зубами вытаскивать буду?!
Ну все. Кончилось мое терпение.
— Слушай, ты… — Сжимая кулаки, я развернулся к этой зла не помнящей скотине и уже занес было руку, но мне помешали. Кнесна, красная как вареный рак, повисла на моем локте:
— Айден, не надо! Он ведь не со зла и… убери меч, во имя богов, ты кого-нибудь заденешь!.. Брысь, фу! Нельзя!
— Гр-р…
— Матильда, пусти меня! Сейчас я ему такой сеновал покажу!
— Кому? Мне?! — шарахнулся единорог. — Извращенец!
— Что-о-о?!
— Айден! Прекрати! Эделред… Эделред, выплюньте мой рукав, что вы делаете?
— Спасаю! — заявил тот, силясь оттащить ее в сторону. — От этого вот… охальника бессовестного… Нечего в меня своей железякой целить, совратитель! Здесь у тебя не пройдет! И девицу невинную, несмышленую, я тебе своими же копытами на поругание не от…
— О Мать Рассвета! — не выдержала кнесна. — Да никто на мою честь не покушается! Я вообще уже не девица!..
— Что?! — ахнул бедняга, едва не плюхнувшись на круп от такого потрясения. — Как — не девица? Это что же… это как же… я же которую ночь не сплю! Я бдю! Я… Да когда же вы успели-то, распутники двуногие?!
— Тьфу! — Матильда в сердцах всплеснула руками. — Капрал тут ни при чем. Замужем я, Эделред! За-му-жем!
— Дык… от мужа гуляете?!
Шлеп! Голова зверя мотнулась в сторону. Я, несмотря на острое желание все-таки врезать кой-кому промеж ушей, сочувственно крякнул.
— Не ваше дело! — потирая ладошку, припечатала девушка. — Мой муж, хочу — гуляю, хочу — нет!
Единорог закатил глаза. Я захихикал. И, сунув клеймор в ножны, послал кнесне воздушный поцелуй. Окончательно для себя решив, что неизвестный карточный шулер получит ее только через мой труп. Где я еще найду такую женщину?
Матильда, сердито сопя, демонстративно шагнула ко мне. Целовать не стала, а жаль… Впрочем, на Эделреда и без того уже было жалко смотреть. Он понурился, окатил нас обоих бочкой презрения и отвернулся.
— О времена, о нравы!.. — горестно причитало «чистое и непорочное» создание, бодая рогом ствол сосны. — Единорог — и в подобной компании? Все, конец репутации… Позор! О-о-о, Предвечная Пустота, какой позор! Лучше бы я вас совсем не встречал! Лучше бы меня ваша образина еще в долине с костями съела!..
— Гр-р-р? — деловито уточнил Брысь, облизываясь на его заднюю ногу.
Эделред гневно фыркнул:
— Но-но-но! Уйди, животное! Распустил слюни!
Иглонос грустно вздохнул. И, покосившись на меня, вопросительно гыркнул — мол, а все-таки? Хоть одно копытце? Я ухмыльнулся и покачал головой:
— Нет, приятель. Дороговата кормежка.
— Нахал! — донеслось от сосны.
Матильда смущенно потупилась. И, вспомнив о деле, тронула меня за рукав:
— Так мы идем? Ты показывал какой-то город.
— Да. — Я встряхнулся и снова раскрыл тетрадь. — Вот, смотри. Судя по карте, тут совсем рядом. Название разобрать можешь? Поперечеркали все…
— Пожалуй, — кивнула кнесна, прищурившись. — Мм, лыса… лысо… Что-то лысое? Как же неразборчиво написано!
— Погоди. — Я наморщил лоб. — Кажется, совсем недавно я слышал что-то такое… Лысо… Лысавенский…
— Лысавенский? — подхватила Матильда. — Институт?..
Мы задумчиво посмотрели друг на друга.
— Так, значит, это и не город вовсе! — понял я.
Кнесна открыла было рот, чтобы согласиться, но ее прервал рванувшийся к небу восторженный вопль:
— Институт?! Альма матер?! Слава богам! Слава науке! Не думал не гадал… Да уберите же свою тетрадь, что вы в нее вцепились?! И дайте мне пройти наконец!
— Э-э-э… слушай, ты его, кажется, чересчур суровой правдой по темечку приложила?
— Я бы не приложила — ты бы приложил… и не правдой, а клеймором… Эделред! Да что с вами такое? Прекратите толкаться!
Единорог, похоже, нас даже не услышал. Оттер плечом в стороночку, вытянул шею и, просияв, принял охотничью стойку. Точеные ноздри зверя жадно вздрагивали.
— Книжная пыль… — как помешанный, бормотал он, принюхиваясь. — Мел… паркет тисовый, вощеный… розги…
— Розги? — тупо повторил я. — И чему тут радоваться? Совсем умом тронулся!
Как будто в подтверждение моих слов, наш утонченный и начитанный, образованный и разумнейший взвился на дыбы, заржал на весь лес натуральным боевым жеребцом и, дернув ушами, ломанулся вперед по теряющейся в траве тропинке. Мы едва отскочить успели!
— Айден?..
— А что ты на меня смотришь? Я еще меньше понимаю… Да что ж мы стоим-то! Уйдет ведь, подлец!
Кнесна ойкнула. Лошадь, поймав мой взгляд, попятилась… Но мне было не до сантиментов. Птицей взлетев в седло, я протянул руку Матильде и скомандовал:
— Брысь! За ним!.. И не смей кусать, слышишь меня?
— Гр-р, — безрадостно отозвался питомец, исчезая в высокой траве.
Я ударил пятками в бока лошади:
— Пошла!.. Что за животное, честное слово? То нотации его слушай с утра до вечера, то гоняйся за ним по бурелому! Не единорог, а сплошная головная боль. Н-но, шевели копытами! Не хватало еще, чтобы этого кандидата всех возможных наук действительно кто-нибудь с костями сожрал…
Скакали мы недолго. Карта не соврала и в этот раз: искомое учебное заведение обнаружилось как раз там, где и должно было быть. Причем от войны, как оказалось, оно совершенно не пострадало. Когда задыхающаяся лошадка притормозила у высоких, в четыре человеческих роста, дубовых ворот, я даже рот разинул:
— Ого! Вот это размах.
— Да уж, — зачарованно кивнула Матильда, обозревая внушительные стены.
Они все были увиты плющом, покрыты мелкой сеточкой трещин, но тем не менее целы. Странно. Граница рядом, а здесь ведь даже на воротах ни единой царапины! И обе створки настежь распахнуты. Без боя сдались, что ли? Фении? Не смешите меня.