Надежда Ефремова – Тайна дома Лесовских (страница 10)
Она не понимала, как себе-то помочь, не говоря уже о другом, тем более совершенно чужом человеке. Об Антоне она не знала ничего, кроме того, что он здешний врач, у которого есть маленькая дочь и которого бросила жена.
«Что же может вернуть к жизни в таком случае? Страдает он, может, даже больше, чем я».
Вернувшись домой, Тамара никак не могла выкинуть из головы картинку, как он сидит на своём крыльце, ни на что не хочет обращать внимания. Наверняка ему тяжело находиться в доме, где всё напоминает о вчерашнем счастье.
Сердце Тамары как-то странно заныло. Она не смогла себе толком объяснить причины этих ощущений. Простое человеческое сострадание, жалость? Не совсем. Как будто это было что-то другое.
Она взяла своего щенка и тоже вышла на крыльцо. Со двора соседки доносился весёлый шум и галдёж приехавших детей. Мила копошилась в траве, маленькие мохнатые, ещё чуть пригнутые ушки делали её особенно хорошенькой. Спасённая собачка заставляла Тамару хоть иногда отвлекаться от тяжёлых переживаний.
– Что бы я без тебя делала, мой малыш? В последнее время только у тебя получается меня рассмешить, комочек пушистенький! Но сегодня я никак не могу избавиться от мыслей об одном человеке. Просто знаю, что у него на душе творится. И это происходит с ним прямо сейчас. Как и со мной.
Тамара задумалась и на несколько минут замолчала. Потом словно проснулась:
– Мила, нам нужно сегодня ещё сходить к Антону. Чувствую, что нужно! Но ближе к вечеру. Меня ещё не отпускает вопрос о том, кто нам с тобой письма шлёт. То ли с просьбой, то ли с требованием съехать. И ведь мне начинает казаться, что это действительно не Андрей. Они появляются как-то периодически. Два дня есть конверты, два дня – нет. Да и правда, ради этого он не будет ездить сюда, не нужна я ему. Если человек искренне раскаивается, хочет вернуть близкого, то он не так действует. Да, он приезжал, но разговаривал почти без эмоций. Больше хотел принудить к чему-то, чем выразить раскаяние. Странно это всё. Кому ещё может хотеться, чтобы я уехала? Точно! Андрею не особо нужно моё возвращение, ему надо, чтобы я покинула дом! А если это как-то связано с той дверью в подвал, которую я не могу открыть? Но тоже как-то не сходится: Андрей, что ли, знает, что скрывает дверь, а я – нет? Да уж, надо было больше интересоваться жизнью родителей. Но почему они мне сами ничего особо не рассказывали? Чего такого могли оставить в подвале, что пришлось ставить дверь с кодовым замком? Да, Мила?
Питомица наигралась и легла на ноги любимой хозяйки, благодарно выслушивая всё, что она говорит.
– Слушай, Мила, пойдём к соседке, познакомимся с её роднёй!
Тамара провела у тёти Шуры пару часов. С детворой играла в мяч, умилялась, как они радуются забавному щенку. Но в этом общем веселье её сердце пело грустную песню. О том, что её надежды на счастливую семью недавно рухнули, о том, что сейчас где-то на крыльце сидит хороший человек, потерявший смысл жизни.
Тамара понимала, что разговаривать Антон не намерен, но всё равно направилась вечером к его дому, как и планировала. Застала его всё там же, на ступеньках. Сумки с продуктами во дворе уже не было, зато возле врача стояла бутылка. Волна гнева окатила Тамару.
«Почему он позволяет себе пить? У меня тоже случилось в жизни тяжёлое событие, которое сложно пережить, но я почему-то не сижу в пьяном виде!» – мысленно возмущалась Тома.
Она быстро подошла ближе. Он поднял на неё красные и потухшие глаза. Казалось, что не узнал. Да и его самого было сложно сопоставить с тем аккуратным вежливым доктором, которым он был всего лишь несколько дней назад.
– Антон, вам нужно бросить это дело! Тамара кивнула на шкалик.
Он смотрел ей в глаза и в никуда одновременно. Взыгравшая внутри ненависть заставила гостью пнуть бутылку. Та упала, пролив содержимое на землю. Антон взглянул на образовавшуюся лужицу и будто не понял, что произошло. Тогда Тамара ринулась вперёд и с силой тряхнула его за плечи:
– В себя приди!
– Отстань ты! Собаку свою воспитывай! – рявкнул он в ответ и отпихнул так, что Тамара чуть не упала.
– Я-то отстану! А ты себя уничтожишь! Но у тебя нет на это права! У тебя же дочь!
В ответ ничего не последовало. Ей показалось, что в ушах звенят лишь обрывки собственных фраз.
– М-да, невозможно спасти человека, если он сам этого не хочет!
Тамара ушла разочарованной, с ещё большим камнем на душе. И так сильно захотелось укутаться в плед, спрятаться от всего этого, посидеть у родительского камина с Милой в обнимку. В сарае она нашла немного дров, поэтому идея удалась. Щенок с интересом наблюдал за необычными действиями хозяйки. Управившись с подготовкой, Тамара завороженно смотрела на разгоревшееся пламя, чувствовала, что от него греется сама душа. Этому танцующему огню можно доверить все свои печали и горести. Он их просто сожжёт. Тамара постепенно успокаивалась, поглаживая Милу, которая уже тихонько сопела на руках. Комната наполнилась каким-то особенным светом, тени на стенах подпрыгивали, вторя треску в камине.
«Вот бы сейчас рядом был сильный мужчина. Причём сильный – это не только про физические данные. Даже больше про моральные. Как же хочется опереться на плечо настоящего человека, а не фантома, исчезающего в любую минуту. Чтобы не поддавался слабостям, не предавал, не унижал, не высмеивал, а, наоборот, смог поддержать и позаботиться, помочь решить проблему, а не создать её. Где ж его такого взять? Которому можно просто по-человечески спокойно довериться? Наверное, рано думать о новых отношениях, но ведь так не хватает душевного тепла, крепких объятий, в которых можно забыть обо всём!»
Тамара смотрела на огонь, а перед глазами мелькали, как языки пламени, два образа Антона. Один – счастливого, полного энергии, а второй – разбитого и опустошённого, из которого жизнь будто ушла.
«Да, я понимаю, от него ушла жена. Но неужели у него совсем нет сил или побороться за неё, или не дать втоптать себя в грязь? Почему он сразу же начал пить? Совсем не видит другого выхода? Да, моя ситуация, конечно, отличается. Да и я сменила место жительства, а он остался в том же доме, в котором каждая вещь, каждая мелочь, даже сама обстановка хранят образы жены и ребёнка, ежесекундно вонзая в сердце тысячу раскалённых кинжалов! Да, наверное, ему тяжелее. От него увезли дочь и, скорее всего, будут петь ей песни о том, какой скверный у неё отец. Воспитывать в этом маленьком ростке неуважение к мужчинам, привьют потребительство, научат манипулировать и использовать… Но ведь то, что он заливает горе алкоголем, проблему не решит, а сильно усугубит! Это же разрушит всю его жизнь!»
Тамара много про него размышляла, но не понимала, что она больше испытывает к этому человеку: сострадание или всё же ненависть за то, что сейчас он смотрит в стакан? «Мужчина должен быть сильным! Так нельзя опускаться!» Но что-то внутри её требовало, чтобы она сменила гнев на милость и нашла способ как-то помочь ему. Тамара аккуратно положила Милу на кресло, а сама пошла на кухню, чтобы налить себе чаю, которым угощала тётя Шура. В коридоре она остановилась напротив входа в подвал.
– Так, ещё с тобой надо что-то делать. Получу зарплату – вызову слесаря, будем уже вскрывать. Наверное, это недёшево. Сделана основательно, на совесть!
Она провела рукой по массивной двери, скрывающей какую-то родительскую тайну. Вернувшись с горячей кружкой в комнату, подошла к окну. На улице было темно, лишь кое-где светились редкие фонари да уличное освещение соседей.
– Интересно, завтра будет конверт в заборе? Скорее всего, нет. Письма мне приносят прям с графиком два через два. Стабильность! – Тамара хихикнула и снова погрузилась в кресло, взяла собачку на руки и укуталась тёплым пледом.
Закончив с чаем, она уснула прямо перед камином под убаюкивающий треск дров. Ночь в посёлке была тихой, лишь периодический лай нарушал покой. Проснулась Тамара рано от того, что тело затекло в неудобной позе, да и Мила уже требовала поесть. В рацион уже был включён корм для щенков, который та уплетала с удовольствием за обе свои усатые щеки.
Сонливость ушла быстро: волнения снова давили на грудь. На несколько часов Тамара отвлеклась на работу, затем решила прогуляться до магазина. Там была небольшая очередь, и две женщины оживлённо разговаривали о том, что один из местных врачей не выходит на работу.
– Загулял после ухода жены, представляешь?
– Да ты что? Это Антон Дмитриевич?
– Да, главврач лютует, уволит его, скорее всего, если тот сейчас же не одумается.
Тамара тут же вышла из магазина и отправилась в больницу в надежде застать главврача на рабочем месте.
Она заглянула в кабинет.
– Здравствуйте! У меня очень важный и срочный вопрос, пожалуйста, выслушайте меня!
– Что у вас? – спросил серьёзный мужчина в белом халате, перебирая какие-то бумаги за столом.
Тамара вошла и присела на стул.
– Я по поводу Антона Дмитриевича, врача, который у вас работает.
– Уже не работает.
– Пожалуйста, позвольте ему пережить случившееся. Может, отпуск, больничный…
– Девушка, вы вообще кто? – спросил тот, но Тамаре показалось, что он её знает, как-то хитро он заулыбался.
– Меня зовут Тамара Лесовская. Да, Антону я никто. Даже не знаю его фамилии. Но за дни пребывания здесь, в родном посёлке, я успела отметить, что он отзывчивый, хороший человек и грамотный специалист.