Надежда Ефремова – Свет из прошлого (страница 6)
– Вы жили совсем один в этом доме?
– Да. Я и сейчас живу один. Ты же догадалась наверняка: нет у меня семьи. Раньше, в молодости, я был женат и семью свою обеспечить всегда старался. Вообще, я человек предприимчивый. Как называли тогда – коммерсант. И вот с этой своей жилкой работал я на заводе и быстро достиг руководящей должности. Все делал с умом, добивался честным путем. И однажды, когда я уже совсем стал с этими своими достижениями мешать, потому как могли меня уже и выше заметить, и некоторые чины могли свое место из-за меня потерять, меня-то и подставили, лишили всего. Так мне крылья оборвали, что со своей высоты я очень больно и громко упал. Лишили всего. Но это еще не самое страшное. Моя жена мне не поверила, подумала, что я нечестными путями пришел ко всему. Ну, и в итоге развелась со мной. На нее гонения тоже распространились. И ее осуждали: жена все-таки. И ее с работы уволили, когда я под следствие попал. Мечтал я о полноценной семье, о детях, но так и остался один. Замены не нашел. Да и как-то разочаровался, если честно. Не мог никому довериться, ушел с головой в другую деятельность, в создание себя с нуля заново, и все было как-то некогда. Ты знаешь, наверное, я все делал для того, чтобы мне как раз было некогда.
А чтобы чувствовать свою нужность, я стал жертвовать в местный детский дом. То игрушки привезу, то няню оплачу, если какой-нибудь малыш в больницу попадает, то еще что-то. Так, по мелочи, но все же… Я знаю, что такое одиночество. А я – взрослый мужик, самостоятельный, обеспеченный, и то мне тяжело одному, а там – дети… Даже страшно представить, что у них-то на душе.
Марина слушала очень внимательно. Раньше она ни разу не задумывалась о том, как и чем живет ее шеф. Успешный модный дядечка, интеллигентный владелец антикварного магазина. Не очень-то много она о нем знала. Сама же она иногда рассказывала некоторые моменты своей жизни, например, про успехи дочери или, наоборот, про ссоры с ней, об Олеге, о различных ситуациях с ним. Но Эрнест Петрович только выслушивал, поддерживал и давал советы, но про себя никогда не рассказывал. А оказывается, у этого человека тоже непростая история. Марина поймала себя на мысли, что в основном-то она только о себе и думает, а ведь вокруг столько людей! И у каждого, абсолютно у каждого из них есть собственная история жизни: у одних – полная переживаний, у вторых – лишений, у третьих – обид и сердечных ран. Поэтому, вероятно, люди и могут вести себя друг с другом так грубо… потому что каждый сосредоточен, а то и зациклен на себе самом. Марина поняла, что она не исключение, и как-то стало ей невероятно стыдно. Она опустила глаза: на полу красовался симпатичный коврик.
– Ручная работа, – отметил шеф, заметив, как Марина его рассматривает.
– Ого! Красота!
– Да, мама моя еще в молодости ткала такие, ткачихой была. Ткани там разные, коврики.
– Вот это да! Это же семейная реликвия!
– Мне приятно, что ковер при деле, а не пылится в сундуке. Сильно-то по нему никто и не топтался, особенно в последнее время. Но мне хочется, чтобы коврик этот радовал теперь вас с Олей.
– Эрнест Петрович, спасибо вам большое за вашу заботу, за вашу щедрость и доброе сердце! Не понимаю, как ваша жена могла от вас отвернуться! Вы же золотой человек просто!
– Ее смогли убедить в обратном, – устало вздохнул Эрнест Петрович. – Ладно, Марина, поеду до дома, благо он рядом. Адрес давай напишу тебе. Мало ли, помощь понадобится.
– Спасибо! Не перестану вас благодарить!
– Да что ты, Мариночка! Хорошие люди должны держаться вместе и помогать друг другу, на этом весь мир держится, поверь мне!
– Вы совершенно правы! Ой, Эрнест Петрович, а сориентируйте меня, пожалуйста, сколько мы можем здесь прожить? Сейчас найти квартиру на аренду – дело непростое, но я буду стараться побыстрее.
– Не ищи, Марина, зачем? Живите сколько нужно, хоть всегда! Не беспокойся, меня вы не стесните, у меня свой дом есть.
– А этот вы могли бы сдавать.
– Нет, этот домик не для чужих. Слишком трепетно я к нему стал относиться. А тебя я знаю уже несколько лет, поэтому могу тебе доверить его. Мне даже спокойнее будет, если за ним будут приглядывать приличные, хорошие люди.
– Вы знаете, Эрнест Петрович, я ведь без отца росла. Ситуация, обратная вашей. Я никогда его не знала, и его присутствия мне всегда не хватало, и сейчас не хватает. А вы так заботитесь обо мне, по-отечески, что мне даже неудобно.
– Брось, Марина, разве может быть от этого неудобно? Все в порядке, не переживай. Это, наверное, отцовский инстинкт у меня нереализованный – заботиться о ком-то. Тем более раз такая история, живите здесь и не думайте о съеме квартиры. Домик пригоден для круглогодичного проживания. С соседями я тебя познакомлю, они хорошие.
Марина проводила шефа и улеглась на диванчике в гостиной. А вокруг коробки и тюки, коробки и тюки. Она думала, что уснет моментально, как Оля, но не смогла. Голову наполнили самые разные воспоминания из прошлого. Перед ней, как картинки, всплывали некоторые моменты: как мама работала на двух работах, поэтому выходные они проводили только вместе; как Марина ходила в музыкальную школу, а в подростковом возрасте стала пропускать занятия, как мама из-за этого переживала и пыталась вразумить; как Марине было не до маминых расстройств и проблем, у нее тогда уже были и свои; как приходила тетя Лида со Стасом; как они с ним иногда оставались вдвоем, играя в шахматы или бегая по двору с палками и радостными криками; как палки были то конями, то мечами, то злодеями, то змеями; как Стас начал приносить цветы, а иногда шоколадки и другие вкусности… И Марина поняла, что ей нужно было внимательнее и более чутко относиться и к маме, и к Стасу, потому что это были единственные близкие люди. И только их по-настоящему волновала жизнь Марины и ее благополучие. А она этого не ценила и в юности совсем перестала прислушиваться к маме, уехала, не внимая предостережениям. Оставила маму, грубо отвергла Стаса. А потом, натерпевшись бед в чужом городе и с чужим человеком, вернулась обратно к маме. И уже с ребенком на руках. Любящее мамино сердце приняло дочь и внучку. Она помогала теперь им обеим, как могла.
Марине снова стало стыдно и больно. Почему-то в ее жизнь ворвалось осознание, что она жила неправильно, задвигая на задний план тех, кто на самом деле дороже всего. Она вдруг подумала, что ее дочь, Оля, по сравнению с ней самой просто золотой ребенок. И она даже испугалась, что та может стать как она. Взять и сорваться неизвестно куда, не слушая мать, бросить учебу и все такое. Родить где-то далеко, побояться возвращаться из-за того, что мать осудит, испортить себе жизнь! От этих нерадостных мыслей Марина окончательно потеряла сон. Пришлось встать и пойти на кухню. Свет включать она не стала, отодвинула слегка штору и выглянула в окно. Во многих окнах горел свет, было заметно, что народу здесь много. И дома самые разные. От кирпичных коттеджей до скромных дачных домиков. Дом Эрнеста Петровича, в котором поселилась Марина, был нечто среднее. Небольших размеров, но с двумя комнатами и кухней, а также прихожей и санузлом. Теплый, благоустроенный, с беседкой во дворе и небольшой террасой. Марина решилась и приоткрыла само окно, с улицы потянуло свежестью, прохладой и ароматом цветущей черемухи.
– Боже мой! Просто волшебство! Место же совершенно особое! Такое спокойное и приятное! Как же здорово, что мы здесь оказались!
Где-то недалеко то и дело лаяли собаки, прерывая тишину. Ночной ветерок шелестел листвой пышных кустов, направляя тонкий приятный запах прямо в окно. Вся эта атмосфера размеренности и красоты природы немного успокоила Марину, и она решила вернуться под одеяло и попробовать уснуть. К счастью, теперь ей это удалось, и утро воскресенья встретила она хорошо. Марина отметила, что даже кошмар, преследовавший ее многие годы, не приснился. Ну или она этого не помнит. Но и то и другое – замечательно! Она с настроением хлопотала на кухне, громыхая посудой, доставаемой из коробок. В дверях появилась заспанная и замотанная в плед Оля.
– Мамуль, доброе утро! Ничего себе, ты тут с утра уже колдуешь!
– Доча, доброе утро! Ой, не говори, точно колдую! Присаживайся, сейчас кашки наложу.
– Пахнет вкусно!
– Как спалось тебе? Женихи снились? На новом месте?
– Ой, мам, какие женихи? Экзамены мне снились.
– Верю, доча, верю! Экзамены – тоже важное дело.
– Тебе нравится здесь, да? Хотя еще толком и не осмотрелись. Но у тебя уже, смотрю, настроение хорошее!
– Очень нравится, Оль! Давай, кушай, да будем свои пожитки разбирать.
– Я даже не помню, как уснула вчера.
– Конечно, устала, да плюс свежий воздух. Надеюсь, доча, что тебе тоже понравится здесь.
– А мы надолго тут?
– Эрнест Петрович сказал, что можем жить, сколько понадобится. А ты уже хочешь снова место жительства менять? – засмеялась Марина.
– Ой, нет, мне хватило вчера, спасибо! Да и сегодня хватит разбирать все это. – Оля оглядела масштабы переезда. – Да тут вроде нормально. Домик хорошенький, дышится даже как-то легче, чем в квартире.
– Да, воздух тут волшебный! – с восхищением согласилась Марина.
Ей почему-то казалось, что здесь, на природе, она сблизится с дочкой, их отношения станут более душевными. Тем более Марина начала как-то все переосмысливать.