Надежда Дорожкина – Конец времени. Том 1 (страница 11)

Когда они появились, воздух словно застыл.

Габриэлла слегка склонила голову – жест уважения, но не подчинения. Ли-Сун опустился на одно колено, его тёмные волосы слегка колыхнулись. Он опустил взгляд в знак уважения их высокому положения. Торин, спохватившись, склонился до пояса, а Лира, словно зеркало, повторил движение Ли-Суна.

Дети Ночи прошли мимо них без слов, их босые ступни не издавали ни звука на каменном полу. Они заняли свои места за столом, и остальные последовали за ними.

Габриэлла села рядом с Эльдрианом, её изумрудное платье контрастировало с его белоснежными одеждами, как листва на фоне снега. Ли-Сун сделал шаг к своему привычному месту возле командующей, но Фреяна остановила его легким движением руки.

– Сядь рядом, хранитель, – произнесла она, и её голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Ли-Сун на мгновение замер, затем бросил взгляд на Габриэллу – не за разрешением, а скорее из любопытства. Как она отреагирует? Но лицо командующей оставалось невозмутимым, будто высеченным из того же камня, что и стены дворца.

И тогда он развернулся и занял место рядом с Дочерью Ночи.

Факелы заколебались, будто затаив дыхание, а звёзды над балконом мерцали чуть ярче, словно став свидетелями этой маленькой, но значимой игры.

Трапеза началась в гнетущей тишине, нарушаемой лишь легким звоном кубков и едва уловимым шорохом пальцев, скользящих по блюдам.

Торин ел осторожно, словно каждое его движение проходило через строгий внутренний контроль. Он сидел за одним столом с тремя правителями, и это осознание одновременно восхищало и подавляло его. Каждый кусок, поднесенный ко рту, казался ему слишком громким, каждый глоток – слишком заметным. Его глаза то и дело скользили по сидящим напротив, словно он пытался уловить негласные правила этой странной трапезы.

Лира не притрагивался к еде вовсе. Его руки покоились на коленях, а взгляд, отрешенный и холодный, был устремлен куда-то вдаль, будто он присутствовал здесь лишь телом, а ум его витал в иных сферах.

Габриэлла, напротив, казалась совершенно невозмутимой. Она откинулась на резную спинку стула, и её поза была настолько расслабленной, что граничила с демонстративной скукой. Изящные пальцы лениво отщипывали кусочки сыра, которые она отправляла в рот с медлительностью, достойной королевы, наблюдающей за неинтересным представлением.

Ли-Сун же ел так, будто это было его последней возможностью насытиться перед долгим постом. Он не чавкал, не торопился, но каждый его жест был наполнен целеустремленной энергией. Кусок хлеба, обильно смазанный маслом, исчезал во рту, тщательно пережевывался, запивался вином – и тут же его пальцы уже тянулись к следующему. Фазан, фрукты, сыр – ничто не ускользало от его внимания. Это не было обжорством дикаря – скорее методичным опустошением всего, что стояло перед ним, как если бы он считал своим долгом не оставить ни крошки. И все его движения были точны и изящны.

Фреяна сидела вполоборота к нему, наблюдая за этим процессом с нескрываемым удовольствием. Её тонкие пальцы, изящные и бледные, как лунный свет, медленно подносили ко рту кусочки фруктов, но еда, казалось, интересовала её куда меньше, чем сам хранитель. В уголках её губ играла загадочная улыбка, а в глазах читалось что-то тайное, словно она знала нечто, чего не знал даже он.

Эльдриан, в отличие от остальных, ел неторопливо, с достоинством, присущим тем, кто привык растягивать удовольствие. Каждый его жест был отточен, каждый глоток – обдуман. Время от времени его взгляд скользил по собравшимся: то на Торина и Лиру, в которых он видел лишь пешки в чужой игре, то на Габриэллу, чье показное равнодушие, казалось, лишь подогревало его насмешливый интерес. Ему явно доставляло удовольствие заставлять ждать ту, что не привыкла ждать.

Наконец, опустошив кубок, он откинулся на спинку стула, и его губы растянулись в лукавой ухмылке.

– Развлеки нас, Дочь Света, – произнес он, намеренно растягивая слова. – Расскажи, зачем пожаловала и притащила этих… детишек с собой.

Его палец резко указал в сторону Торина.

– И что у него с глазом?

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Все взгляды устремились к Габриэлле, ожидая её ответа. Кроме Ли-Суна, он лишь перестал есть из уважения к ведущим беседу.

Габриэлла выпрямилась в кресле, словно пробудившись от долгой скуки. Её движения обрели резкость, а в глазах вспыхнул холодный огонь.

– На караван Торина, – её голос прозвучал четко, пальцы легким жестом указали в его сторону, – напали ранее невиданные чудища. Убили его сородичей.

Фреяна, до сих пор наблюдавшая за происходящим с томной отстраненностью, медленно подняла взгляд.

– Ты же не обвиняешь нас? – её голос был гладким, как лезвие, только что вынутое из ножен.

Габриэлла даже не изменила тона.

– И не думала. Они – явное зло. Даже твоя стервозность, Дочь Ночи, им в подмётки не годится.

Эльдриан рассмеялся – низко, глухо, будто где-то в глубине его горла перекатывались гальки. Его сестра лишь чуть приподняла бровь, даже не утруждая себя возражением.

– Кровь одного из них попала ему в глаз, – продолжила Габриэлла, – и вызвала видение.

Эльдриан внезапно оживился, его пальцы сжали край стола.

– О, это уже интересно. – В его глазах вспыхнул азарт. – Я бы взглянул сам.

Габриэлла жестом, полным театрального великодушия, указала на Торина.

– Не стесняйся. Для этого он и здесь.

Торин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его возмутила эта бесцеремонность, но возражать он не смел.

Брат и сестра поднялись одновременно – медленно, словно подчиняясь незримому ритму. Их движения были зеркальны, как отражение в воде. Они подошли к Торину сзади, встав по обе стороны его стула, и без слов положили руки ему на голову и на плечи друг другу, пальцы слегка сомкнулись, как когти хищной птицы.

Так же, как когда-то сёстры Света.

И в тот же миг комната исчезла.

Они увидели всё: кровавую резню, чудовищ, рвущих плоть, крики умирающих. И тот самый момент, когда тёмная кровь брызнула в глаз Торина, а за ней – видение, жуткое и необъяснимое.

Когда видение закончилось, оба правителя резко отдёрнули руки, будто обожглись. На их лицах застыло недоверие, смешанное с чем-то глубже – почти со страхом?

Фреяна медленно отошла к своему месту, её пальцы слегка дрожали.

– И это вызвала кровь тех чудищ? – её голос звучал приглушённо. – Может, в ней были токсины, вызывающие иллюзии…

Эльдриан не двинулся с места. Его взгляд, тяжёлый и неотрывный, впился в Габриэллу.

– Зачем ты здесь?

Она не моргнула.

– Хочу взглянуть в Лунную Призму.

Наступила тишина.

Потом Эльдриан внезапно расслабился, его черты вновь обрели привычную надменность. Он вернулся за стол, развалившись на стуле с видом человека, которого больше ничем не удивить.

– Думаешь, это стоит того? Хочешь посмотреть на мёртвый вулкан? – Он усмехнулся. – Похоже, ты зря тратишь время.

Габриэлла закатила глаза с таким выражением, будто он только что предложил ей прыгнуть в пропасть.

– Ты сам всё видел. А вдруг это не просто бред, что привиделся от ядовитой крови? – Её голос стал резче. – По крайней мере, сможем узнать, лезут ли эти твари из вулкана или нет. Если ты не готов предположить…

Она не стала заканчивать фразу, оставив её висеть в воздухе, как вызов.

Эльдриан внезапно повернулся к Торину и Лире, его глаза сверкнули аметистовым огнём в свете факелов.

– Вы никогда не задумывались, почему ваши воины подчиняются Габриэлле, а не той… бездушной, что сидит на троне с видом превосходства?

В его голосе, когда он говорил об Авроре, прозвучала острая нота – не просто презрение, а что-то глубже: старая обида, ущемлённое достоинство, будто он до сих пор чувствовал жгучую горечь от того, как когда-то его бросили.

Габриэлла усмехнулась, но промолчала. Она знала, о чём он.

Эльдриан продолжил, размахивая куском хлеба, как дирижёрской палочкой:

– Они исполнят приказ. Любой приказ. Даже руку себе отрубят. Но только если он будет отдан командующей, а не Авророй.

Торин и Лира переглянулись. Да, они знали, что войско идёт за Габриэллой, что Аврора никогда не отдаёт прямых приказов. Но они не задумывались – почему.

– Я всегда считал, что это… разделение власти, – неуверенно пробормотал Торин.

Эльдриан расхохотался, как будто услышал лучшую шутку в своей долгой жизни.

– О, как мило! Детишки Света ничего не знают о своих правителях!

Он лукаво подмигнул Габриэлле, а затем продолжил снисходительным тоном, словно объяснял малышам, откуда берутся звёзды:

– Они следуют за её голосом. В этом всё дело.

Его пальцы коснулись собственного горла, будто иллюстрируя мысль.

– Возможно, вы сами за время этого небольшого путешествия ощущали это. Было такое, когда она что-то говорила, а у вас возникало жгучее желание следовать за ней даже в пропасть?

Его голос стал тише, почти шёпотом, завораживающим: