Надежда Чубарова – Найдана. Дар ведьмы (СИ) (страница 20)
Жрица вдруг махнула метелкой в сторону Храпуши, обрызгав ее холодной водой. Храпуша от неожиданности тоненько взвизгнула и тут же застеснялась своей несдержанности. Жрица трижды повторяла это действие, означающее очищение водой. Затем обошла вокруг Храпуши под одобряющие возгласы толпы, достала кривой нож и угрожающе занесла его над головой девочки. Но толпа не испугалась, никто не бросился спасать бедную Храпушу, даже ее родители остались на месте. Более того, они улыбались. Жрица провела ладонью по голове девочки, отделила тонкую прядь волос и, быстро взмахнув ножом, отсекла ее. Вскинув руки, в одной из которых была зажата прядь, в другой – нож, жрица воскликнула:
– Духи, придите! Подскажите имя этому чаду! – и бросила прядь в огонь.
Все затихли, словно пытаясь расслышать, что духи скажут жрице.
– Нарекаю тебя… Смиляной! – объявила жрица решение духов.
Храпуша, которую с этого момента полагалось звать не иначе как Смиляной, запрыгала от радости, не скрывая восторга. Имя ей досталось красивое и мелодичное.
Пришла очередь Найданы. Какое имя даст ей жрица вместо Некраски?
Найдана невольно зажмурилась, когда жрица взмахнула перед ее лицом вымоченной соломой, связанной в метелку, и щедро оросила ее водой. Точно так же жрица обошла вокруг нее, выхватила нож, отрезала прядь и бросила ее в огонь со словами:
– Духи, придите! Подскажите имя этому чаду!
Найдана посмотрела на собравшуюся толпу. Зара и Визимир стояли улыбаясь. Первушка ободряюще подмигнул ей, дескать, недолго осталось. Он-то уже три года как звался Пересветом. Смиляна в нетерпении ждала, какое имя достанется ее напарнице. Найдана улыбнулась и подумала: «Должно быть, духи назовут меня Молчаной или Немей. Что ж, это будет правильно».
Вдруг жрица вздрогнула и затряслась всем телом, будто в припадке. Найдана растерянно покосилась на ее странные телодвижения: она не припоминала, чтобы в прошлом году их жрец делал так же, давая имена. Может, пришлая жрица лучше чувствует духов? Похоже, для остальных ее действия тоже были в диковинку, потому что по толпе пронесся ропот удивления и даже страха перед высшими силами.
Так же неожиданно, как и начала биться в судорогах, жрица замерла. Стоя лицом к огню и спиной к девочке, она раскинула руки, как парящая птица крылья, и не двигалась.
– Нарекаю тебя… – Жрица помедлила, будто прислушиваясь к голосу духов. Все вокруг тоже притихли. Казалось, даже перестали дышать, стараясь услышать, что нашепчут духи. – Нарекаю тебя Найданой! – выкрикнула жрица.
Толпа тут же взорвалась ликующими возгласами. Найдана вздрогнула, но не от радостных криков. Чего она точно не ожидала, так это услышать имя, которым ее называла только мать. Она обернулась на толпу, ища глазами родителей. Нашла. Те, услышав новое имя дочери, тоже были ошарашены. Зара взволнованно переводила взгляд с дочери на жрицу, пытаясь понять, откуда пришлая узнала это имя. Или его на самом деле нашептали духи? Люди ликовали, прыгали и кричали – как и было положено в такой момент. Не радовались лишь три человека. Они удивленно переглядывались: еще не бывало такого совпадения.
– Нарекаю тебя Найданой, – громко повторила жрица, чтобы было слышно всем присутствующим. – Что означает «найденная».
Найдана с удивлением уставилась на женщину, стоявшую перед ней. Что она говорит? Почему найденная? Не понимая, что происходит, она снова посмотрела на мать. Та испуганно прижала руки к груди, словно пытаясь удержать последние кусочки тайны.
Толпа перестала кричать и прыгать. Послышался ропот: люди передавали друг другу слова жрицы, постепенно ее слова дошли до всех. Люди перешептывались, кивали и показывали в сторону Найданы и ее родителей.
Тем временем жрица продолжала:
– Духи нашептали мне, что ты не родная дочь Зары и Визимира. Они нашли тебя.
Найдана растерянно слушала жрицу. Ее слова звучали как удары барабана, в который только что били, – гулко, но отчетливо. Ища поддержки, Найдана снова и снова смотрела на мать, в ожидании, что та опровергнет слова жрицы. Но Зара молчала. Она пристально всматривалась в лицо пришлой, наполовину закрытое шкурой медведя. Кто мог рассказать ей об этом? Неужели духи так безжалостны, что решили выдать их тайну? Тайну, которую они успешно скрывали двенадцать лет.
– Они подобрали тебя на улице… В грозу! – Жрица неумолимо передавала услышанное от духов.
– Хватит! – не выдержала Зара.
Она бросилась к дочери, схватила ее за руку и потащила прочь с капища. Ничего не понимая, Найдана послушно плелась за ней. От волнения ноги едва слушались ее, голова отказывалась думать. Казалось, что все это – страшный и странный сон. Да, сон! Просто она слишком много думала про обряд накануне, вот и приснилось. Сознание заполонил туман, теперь даже вчерашние события казались сном. А может, и жрица была сновидением? Сейчас она проснется, и все будет как прежде.
Зара впихнула ее в избу и быстро закрыла дверь. Только теперь она обняла дочь и вдруг расплакалась:
– Не слушай ее, моя девочка!.. Ты моя… Ты роднее родных!.. Что бы они ни говорили, ты моя дочь…
Найдана вяло отзывалась на объятия матери. Что-то нарушилось в этот день, испортилось. Но она не могла понять, что именно. Вроде все осталось по-прежнему и в то же время точно перевернулось с ног на голову. Мир, к которому она привыкла, рухнул, превратившись в нечто незнакомое и странное.
– Ты веришь мне? Посмотри на меня, – Зара взяла дочь за плечи и пыталась настойчиво заглянуть ей в глаза. Найдана и не сопротивлялась. – Ты веришь мне? Веришь, что ты мне дороже всех?
Найдана кивнула. Она хотела прекратить этот странный разговор, чтобы все произошедшее оказалось неправдой, но в то же время ей нужно было задать матери много вопросов, теперь роившихся в ее голове.
– Я расскажу тебе… – тихо произнесла Зара. – Наверное, давно нужно было рассказать. Ты должна была узнать все от меня, а не так…
Она присела на лавку и увлекла Найдану за собой. Медленно, с длинными паузами, словно вспоминая далекие времена, Зара принялась рассказывать дочери историю ее появления в семье. Хотя ей не требовалось напрягать память: те дни она помнила до мельчайших подробностей, пронеся страх потерять ребенка через двенадцать лет. Именно страх потери заставлял ее сейчас делать паузы и подбирать слова.
Наконец Зара замолчала, потом неторопливо выдвинула сундук, в котором хранилось приданое Найданы, молча открыла его и достала медальон. Тот самый, что Найдана уже нашла.
Мать сомневалась, но все же решилась.
– Это твое… – сказала Зара, протянув медальон дочери. – Это все, что было при тебе в ту ночь, когда мы нашли тебя.
Найдана взяла медальон и сразу ощутила тепло в ладони. Он и раньше звал ее, манил к себе, будто пытался что-то рассказать. Найдана вопросительно взглянула на мать.
– Да-да, можешь надеть его, – кивнула Зара и печально улыбнулась. – Он твой…
Раньше Найдана лишь держала медальон в руках, рассматривая его. Нерешительно, с робостью она надела цепочку на шею, и в тот же миг волна мурашек пробежала по коже. Словно она надела не медальон, а нечто, окутавшее ее от макушки до пяток. Странно, но ей сразу стало легче. Будто она обрела частичку себя и теперь стала единым целым.
Найдана нежно погладила Зару по руке.
Нет, это не сон, а правда. Теперь многое сходится. Ее черные волосы, не похожие ни на русые косы Зары, ни на рыжеватые кудри Визимира. Ее способности и страх Зары, что кто-то о них узнает. Но вопросов меньше не стало. Единственное, что она теперь с уверенностью понимала, это то, что Найдана – не тайное имя. Отныне так ее будут звать все.
Только первое время соседи с сочувствием поглядывали на семью Найданы. Потом все пошло как прежде. Разговоры утихли, люди занялись посевами, да и Твердомир в очередной раз учудил со своими затеями, так что у всех появилась новая тема для обсуждения.
Найдана теперь носила под рубашкой медальон: все же он слишком странный для этих мест, не стоило выставлять его напоказ. Однако и отказаться от него теперь Найдана уже не могла. Изредка, задумавшись, она касалась его сквозь ткань рубахи. Зара в такие мгновения с тревогой смотрела на дочь, и ее сердце сжималась от страха. Как же она боялась, что теперь, узнав историю появления в семье, дочь отдалится. И очень жалела, что ей приходится держать все мысли и переживания в себе. Ведь если бы она могла говорить, выплеснула бы все. А так ходит молчаливая, задумчивая… Зара многое отдала бы, чтоб узнать, о чем думает Найдана. Но подойти к ней с разговорами она не решалась: боялась, что дочь оттолкнет ее.
Найдана же была настолько потеряна, что лишь однажды обсудила это с Ведагором. На следующий день после обряда.
– Как все прошло? Каким именем тебя одарили духи? – спросил он при встрече.
«Я не родная дочь своим родителям», – сказала Найдана, не ответив на его вопрос.
Ведагор промолчал, лишь прищурился, но на сей раз не от улыбки. Найдана это понимала. Ведагор перевел взгляд вдаль, туда, где деревья сплетались в сплошную стену, и продолжал молчать.
«Ты знал об этом?» – спросила Найдана.
– Я предполагал, – Ведагор по-прежнему не смотрел на нее, а Найдане так хотелось встретиться с ним взглядом.
«А как же я об этом не догадывалась?»
– Родители любят тебя и ничем не показывали, что ты им не родная. Я думаю, они даже забыли об этом. Ты стала им родной с первых мгновений. Не важно, как дети попадают в семью, важно, чтоб их любили и принимали.