Надежда Чубарова – Дар ведьмы (страница 33)

– Усвоила, – сквозь зубы процедила Найдана, не сводя с колдуна полного ненависти взгляда.

Найдана сделала несколько жестов руками и прошептала заклинание, то самое, которое ей ни разу не удавалось. Сейчас ее сила подпитывалась отчаянием, ненавистью и гневом. Она чувствовала, как в ней все клокочет и бурлит, готовое вот-вот взорваться. И у нее получилось. Найдана почувствовала, как перехватило дыхание, будто она взметнулась ввысь на качелях или летела с огромной скоростью на салазках с горы. На мгновение закружилась голова. Найдана закрыла глаза, а когда снова их открыла, оказалась совсем в другом месте. Повсюду был лес. Найдана без сил свалилась на заснеженную землю и разрыдалась. Все произошедшее казалось дурным сном, кошмаром. Даже то, что она сейчас лежала здесь, на снегу, тоже казалось чем-то нереальным. Все воспринималось словно сквозь густую пелену.

Слезы текли ручьями, Найдана ревела в голос, судорожно всхлипывая и хватая ртом воздух. В затуманенном разуме билось одно слово: «Сон. Это лишь сон». Ведь все не может быть так страшно на самом деле! Да и заклинание у нее никогда прежде не получалось. Да, должно быть, это сон, сейчас она проснется и окажется в теплой избе, а матушка уже вовсю хлопочет у очага. Найдана на какое-то время успокаивалась, тихо вздрагивая от всхлипываний. А представляя мирную картинку, даже улыбалась. Но лишь на мгновение. Потому что тут же осознала, что все произошедшее сегодня – правда, и у нее больше нет ни родителей, ни избы. Найдана снова залилась слезами. Со временем у нее не осталось сил даже на плач.

За деревьями мелькнула и застыла серая тень. Два желтых огонька сверкнули между стволами.

«Зверь… – вяло подумала Найдана. – Ну и пусть… Ну и правильно…»

Она была готова к тому, что ее растерзают волки. Ей было все равно.

Найдана все так же лежала на снегу, свернувшись калачиком, и не замечала ни холода, идущего от земли, ни кружащихся снежинок, падающих на нее сверху и уже не таявших, ни сумрака – ведь солнце в месяц листопад не так долго бродит по небу. Такой и нашел ее Ведагор: тихой, почти занесенной снегом, почти неживой.

– Что же это?.. Как ты здесь оказалась?.. – Он запыхался, будто за это время оббегал все вокруг в поисках Найданы. – Если бы я тебя не почувствовал, вовек не нашел бы!

Ведагор стряхнул с нее снег, попытался поднять, но Найдана вяло отзывалась на его попытки. Не сопротивлялась, но и не пыталась сделать что-то сама. Безвольная, будто тряпичная кукла, как те, что шьют на Комоедицу. Она болталась в его руках, того и гляди норовя упасть. Наконец он кое-как усадил ее, но, все еще не решаясь отпустить, придерживал.

– Как ты здесь оказалась? В такой глуши. Так далеко от деревни… – Ведагор торопливо снял с себя кожух и закутал в него Найдану. Затем осторожно принялся растирать ее озябшие, все в кровавых ссадинах руки, которые она так и держала, прижав к груди, словно окаменела.

– Он их убил… – тихо сказала Найдана и, услышав свои слова, снова разрыдалась. Это звучало слишком явно и слишком страшно.

– Что?! Ты говоришь? У тебя появился голос! – удивленно воскликнул Ведагор, не вникая в то, что именно сказала Найдана.

– Он убил их! – захлебываясь рыданиями, крикнула Найдана.

– Я уже знаю… Ну все-все… – попытался успокоить ее Ведагор, похлопывая по спине. – Не надо… А впрочем, поплачь. Поплачь, и легче станет.

– Не станет, – спорила Найдана и вдруг твердо добавила: – Мне полегчает, когда я его убью.

– Ну что ты! Нельзя так, – Ведагор будто испугался ее решимости и этих слов.

Он принялся гладить девочку по голове, с тревогой всматриваясь в ее глаза. А глаза Найданы горели зеленым огнем – столько в них было гнева и ненависти.

– Тебе нужно отдохнуть, – наконец сказал он. – Здесь неподалеку моя землянка, пойдем.

Он помог Найдане подняться и, придерживая, повел ее в чащу. Найдана не разбирала пути, не следила и не запоминала дорогу, как она обычно делала в незнакомых местах. Отец всегда учил ее обращать внимание на приметы, но сейчас разум был затуманен произошедшим, и Найдана полностью доверилась мудрому старцу.

Вскоре показалась землянка Ведагора. Точнее, строение больше походило на холм, заметенный снегом, чем на жилье. Найдана, ведомая старцем, послушно обошла холм, пригнулась, когда Ведагор положил ладонь на ее голову и легонько надавил. Она даже не заметила, что в этот момент прошла в низкий дверной проем землянки. Если бы не поддержка Ведагора, она кубарем скатилась бы по нескольким ступеням, ведущим вниз. А так, едва перебирая ногами, не понимая, что происходит, она спустилась и оказалась в полной темноте. Она сейчас была как слепой котенок, не замечающий ничего вокруг. Ведагор усадил ее на лавку, а сам отошел в сторону. Через мгновение землянка тускло осветилась: старец зажег лучину. В землянке было не топлено. Найдана сидела в кожухе, платке и не чувствовала, что ей жарко. Впрочем, все ее чувства сейчас были притуплены, она вообще мало что чувствовала.

– Приляг вот тут, – Ведагор раскинул подстилку, набитую сеном, подогнул ее в том месте, где должна быть подушка, и помог Найдане лечь. – Вот так… Ты поспи…

Найдана не противилась. Послушно легла на лавку, свернувшись калачиком и спрятав ноги в кожух Ведагора. Видать, он был не так богат разными одеялами и покрывалами. Да и спальное место у него было всего одно – эта лавка. Но Найдана сейчас меньше всего думала о том, где будет спать сам Ведагор. Постепенно она отогрелась, и, как ни странно, сон сморил ее. Она тут же уснула…

Глава 9. В землянке у Ведагора

Проснулась Найдана от того, что ей стало жарко. Сколько прошло времени, она не знала. Не открывая глаз, потянула платок на шее, чтобы немного его ослабить. И только тогда она задумалась, почему спит в платке. Найдана открыла глаза и, приподнявшись на локте, осмотрелась. Она вспомнила все и со стоном рухнула обратно на лавку. Глаза тут же наполнились слезами, и девочка сильно зажмурилась, чтоб сдержать их.

Что сейчас – день или ночь – Найдана не понимала. В углу, на невысоком насесте сидела курица – единственная животина Ведагора. Она поглядывала на Найдану, повернув голову набок. Свет в землянке был такой же тусклый, как в избе, но шел не от лучины, а от почти потухшего очага. Что-то Найдана не припоминала, что здесь был очаг, когда она только пришла. Похоже, Ведагор на скорую руку его соорудил и всю ночь топил, чтобы обогреть жилище. Вон и хворост в кучу свален, а под ним – несколько поленьев. Найдана не помнила и этой кучи дров со вчерашнего вечера. Значит, Ведагор принес ее, пока она спала. А где сам Ведагор? Ни Ведагора, ни его кожуха, в который он ее давеча закутывал, не было. Должно быть, он вышел.

Слабой рукой Найдана провела по лицу. Щеки горели то ли от жары, то ли от пережитого горя. А может, это хворь от долгого лежания на снегу? Она села и стянула с себя платок. Обуви на ней не было, лишь толстые шерстяные чулки. Видать, Ведагор снял обувку, чтобы та не мешала, а Найдана даже не почувствовала. Тусклый свет от краснеющих углей еле освещал землянку. Жилище старца было более чем скромным: здесь и развернуться-то негде – едва хватало места для одного человека. Даже очаг, выложенный камнем, больше походил на небольшое кострище, чем на печь. Выпечь хлеб в таком точно не получится. Стола не было. Как и полатей. Только лавка напротив очага, на которой она спала. Несколько посудин сиротливо стояло тут же, на краю лавки. Наверное, это был и стол, и постель. Повсюду развешаны пучки сушеных трав – по стенам, над головой. И дух в землянке такой чудный, наполненный этими самыми травами. Словно Ведагор запер в своем жилище кусочек лета. На память.

Несмотря на туман в голове. Найдана понимала: нужно что-то делать. Но никак не могла определиться. Почти не осознавая своих действий, она сняла одежду, задумчиво вывернула ее и снова надела – швами наружу. По обычаю, в знак скорби. Ведь у нее не было специальных траурных одежд с черной строчкой вышивки, которые она должна теперь носить в течение года. Слезы снова брызнули из глаз. Найдана безвольно упала на колени и заревела в голос. Казалось, со вчерашнего дня прошло лет сто, и она – старая столетняя бабка, старше самого Ведагора. Может, и Ведагора-то уже давно нет. Если прошло сто лет… Все как в тумане… Но одежда-то на ней прежняя, которую еще при матери надевала. Не могла она служить сто лет – обветшала бы. В голове все перепуталось, как во сне. Нужно было что-то делать, чем-то отвлечь себя. А то так можно реветь, пока глаза не вытекут. И мысли странные совсем с ума сведут. Найдана быстрым жестом утерла рукавом слезы, шмыгнула носом, поднялась и подошла к очагу.

Угли совсем прогорели, из красных стали черными и слились с темнотой жилища. Найдана поежилась – ее опять бил озноб. Где-то тут она заприметила хворост и щепки. Или ей примерещилось? Она пошарила рукой и, наткнувшись на дрова, быстро подкинула их на угли и подула. Но они были слишком остывшие, чтоб разгореться снова. Найдана применила свой способ разжигания огня, за который ее ругала мать. Воспоминания нахлынули с новой силой, и Найдана поморщилась, преграждая им путь в свою голову. Иначе слезы уже будет не остановить. Хворост затрещал, охваченный пламенем, и землянка снова осветилась тусклым светом. Найдана нашла чугунок, воду в ведре и даже немного овса. Кашу-то она уже давно умела варить. Вот только соли не нашла. Но это ничего. Каша получилась жидковатая, Зара из такой делала лепешки, вкуснее которых Найдана ничего не пробовала. Сейчас все, что когда-то делали ее родители, казалось самым лучшим.