Надежда Чубарова – Дар ведьмы (страница 10)
«Матушка напечет пирогов и наварит варенья с медом, – мечтала Найдана под стук ягод, изредка запихивая сладкую чернику в рот. – А сушеная черника – ммм! Я могу съесть ее целый… туесок за раз! – Она прищурила один глаз, прицениваясь к посудине, и кивнула: да, смогла бы. – Нужно набрать много-много, чтобы хватило на всю зиму!»
Несколько ягод в припасы – одну в рот, несколько в припасы – одну в рот… Вряд ли этого туеска хватило бы на всю зиму. Скорее, на пару хороших пирогов. Но у детей свои мерки.
Собрав чуть больше половины, Найдана стала с любопытством рассматривать свои руки, посиневшие от черничного сока. Быстро сообразив, она размяла одну ягоду и начертила ею небольшую полоску на подоле запоны. Ягода полностью размялась между пальцев, оставив темно-синий след на красной ткани. Следующей ягодой Найдана нарисовала крест, другой – еще одну полоску. Вскоре на запоне красовалась целая картина из штрихов, кругов и замысловатых фигур, понятных лишь маленькой девочке.
Найдана так увлеклась, что не услышала, как на поляну кто-то вышел. Только когда старый Ведагор присел рядом, Найдана подняла на него удивленный взгляд.
«Значит, ты мне не привиделся?» – мысленно спросила она. Найдана даже обрадовалась, что старец настоящий, но на всякий случай, чтобы убедиться в этом, потрогала его.
Ведагор не отстранился, несмотря на то что на руках девочки не осталось чистого места.
– Не привиделся, – подтвердил он.
«Может быть, тебя подослал леший?» – Найдана с подозрением прищурилась.
– Нет, я сам пришел, – усмехнулся Ведагор.
Он осторожно взял девочку двумя пальцами за подбородок и снова, как тогда, заглянул в глаза. Найдана так и не поняла, что он хотел там увидеть, но заметила сомнение в лице старца. Будто он пытался принять важное решение, которое перечило его планам, будто разрывался между долгом и желанием. Что победило в этой борьбе – известно лишь Ведагору, но, похоже, он все-таки принял решение.
– Знаешь, как ягода зовется? – спросил Ведагор, кивнув на поляну.
«Знаю – черника. От нее руки чернеют», – Найдана гордо выставила обе ладошки, растопырив пальцы. На них красовались красно-синие, а местами уже почерневшие разводы и пятна.
– Да, и губы тоже – усмехнулся Ведагор.
Найдана принялась старательно облизывать перепачканные губы черным от ягод языком, чем только рассмешила старца. Глядя на него, засмеялась и Найдана, показывая черные зубы.
– А то, что ягоды от живота помогают, знаешь? – вдруг спросил Ведагор.
«Нет, не знаю», – покачала головой Найдана.
– Вот, запомни. А листья – от хвори да хрипоты, – старец осторожно сорвал несколько веточек и положил в торбу, которая висела на длинной лямке, перекинутой через плечо. – Запоминай, что я тебе говорю. Научу всему, что сам знаю. Про растения расскажу и научу, как хворь исцелять. Заклинания читать научу. А ты слушай да запоминай. И никому не рассказывай. Нельзя, чтоб о тебе дурные люди узнали. Сила в тебе большая. Нельзя, чтоб она в недобрые руки угодила.
Найдана смотрела на него во все глаза, пытаясь понять, о чем он говорит. Но поняла только про чернику и то, что про нее нельзя никому рассказывать. А кому рассказывать, если, кроме Ведагора, никто не понимает, что она хочет сказать. Или и Ведагору нельзя рассказывать про чернику? Вконец запутавшись, Найдана только кивала и внимательно слушала старца. Он поведал ей некоторые секреты трав, которые счел наиболее понятными маленькой девочке. Но рассказывал только их полезные свойства, осторожно обходя ядовитые растения. Рано ей еще знать про яды. Опасно это.
Когда Визимир вернулся с добычей, Найдана так же сидела на поляне, собирая ягоды в туесок. Она была задумчива. Визимир решил, что дочь просто старательно отнеслась к своему делу, вот и не отвлекается на пустяки. Он поправил кольцо на поясе, где висел упитанный косач, сдвинул его чуть вбок и подошел к дочери.
– Много собрала? – спросил он, заглядывая через ее плечо в полнехонький туесок. – Ого! Помощница какая!
Довольная Найдана поднялась и предстала перед отцом во всей «красе»: с перепачканными щеками и разрисованным подолом запоны. Визимир только всплеснул руками:
– Ты что натворила?! Вот мать тебя отругает!
Найдана с удивлением осмотрелась, не понимая, чем рассердила отца. Туесок стоял полон ягод, запона с рисунками стала гораздо красивее, чем была до этого. С места она никуда не уходила, как велел отец. Найдана робко улыбнулась. Визимир вздохнул и махнул рукой:
– Пошли!..
Он взял в одну руку туесок с ягодами, в другую – чумазую ладошку Найданы и повел ее из леса.
С тех пор Ведагор время от времени появлялся в жизни Найданы. Как и обещал, он стал обучать ее магии. Рассказывал о секретах трав и кореньев, тайных заклинаниях и знаках, оберегах и заговорах.
Как ни странно, эти учения давались ей очень легко. Будто она всегда знала, какой травкой какую хворь лечить. Знала, но забыла, и теперь Ведагор лишь напоминал ей все это. Впрочем, некоторые учения не давались даже ей. Когда Ведагор принялся учить ее тайной магической письменности, уперся в стену.
– Как же ты не видишь? – удивлялся Ведагор и сам пристально вглядывался в строчку заклинания, написанного на тропинке.
«Вижу, – утвердительно кивала Найдана. – Крючочки какие-то и палочки тут».
– Палочки… Да какие же это палочки?! Как ты заклинания-то читать будешь?
«А ты скажи, я на слух и запомню», – отвечала Найдана.
– Я-то скажу. А попадутся тебе древние письмена и меня рядом не окажется. Что делать будешь?
Найдана уставилась на странные закорючки, которые Ведагор называл тайными знаками, но, как ни таращила глаза, кроме крючков и палочек, ничего не видела. Ведагор вздохнул. Где же это видано, чтоб ведьма не могла различить магические знаки? Этому даже учить не приходится – само собой появляется. Или ошибся он в девочке? Мало того что она не может произнести заклинание, она еще и прочесть его не в состоянии. Или ее время не пришло?
Ведагор вздохнул и задумался, подперев подбородок кулаком, от чего его борода растопырилась в разные стороны.
– Ладно, – наконец сказал он. – Что поделать? Буду учить тебя на слух.
И он продолжил. Во всем остальном Найдана была прилежной ученицей и впитывала знания как губка. Ей хотелось узнавать все больше и больше. Но Ведагор не спешил открывать все тайны. То ли опасался, что слишком обширные знания губительны для маленькой девочки, то ли боялся, что в руках малышки эти знания будут опасны для окружающих.
Вскоре эти встречи стали ей так необходимы, что она всюду искала возможность увидеться с мудрым старцем. Каждый раз просилась с отцом в лес. Тот брал ее, сам уходил охотиться, а Найдану оставлял собирать грибы да ягоды, зимой – хворост. Найдана же, только отец скрывался за деревьями, тут же высматривала, нет ли вдалеке белых одежд Ведагора. Он появлялся неожиданно, но вскоре Найдана научилась чувствовать появление старца, и он уже не заставал ее врасплох. Это было как сигнал, как беззвучный шепот. Найдана и сама не могла объяснить своих чувств. Она просто ощущала, что он где-то поблизости, и даже с закрытыми глазами могла указать, в какой стороне появится. Стояла и с улыбкой ждала его появления. Ведь он рассказывал ей то, что никто другой не говорил. Другие будто делали вид, что не умеют зажигать огонь взглядом и поднять плошку, не прикасаясь к ней руками. А она чувствовала, что для нее это важно почти так же, как воздух. Словно это и есть ее суть. Даже мать пресекала ее попытки вытворить что-нибудь этакое, тут же оглядывалась и даже выглядывала из избы, желая убедиться, что никто не стал случайным свидетелем шалости ее дочери. К тому же только с Ведагором Найдана могла по-настоящему общаться. Пусть не говоря ни слова, обращаясь к нему мысленно. Но только он ее понимал и мог ответить. Год прошел незаметно, и за этот год она очень многое узнала.
Иногда Найдана вдруг рисовала прутиком на земляном полу в избе знаки, пытаясь вспомнить, как это делал Ведагор. Она не могла их прочесть, но незасоренная детская память крепка, и в ней прочно отложились символы, которые показал ей Ведагор. Зара, заметив это, удивлялась, что за странные закорючки чертит дочь. Одни были похожи на знаки божества, другие на символы воды, земли или огня, третьи и вовсе ни на что не похожи. Мать ругалась и затаптывала художества дочери, боясь, что соседи увидят и обвинят Найдану, что та своими странными знаками хочет навлечь на поселение голод или болезни.
– Не делай так больше! – строго говорила она.
Найдана поднимала на нее удивленный взгляд: почему? Искренне не понимая, что в этом плохого. А Зара, чтобы сильнее застращать дочь, грозила пальцем. Но при этом даже Визимиру не рассказывала о новых странностях дочери, надеясь, что если запрещать, то и сама Найдана вскоре забудет и перестанет вытворять то, что обычных людей пугает. И девочка научилась скрывать свои умения ото всех, даже от матери.
В начале лета на торжке продукты резко подскакивали в цене. До нового урожая было далеко, а прошлогодние запасы таяли с каждым днем. Торгового народу становилось все меньше. Мало кто мог себе позволить продать что-то из продуктов в этот период – свою семью прокормить бы. Разве что ткачи, кузнецы, гончары и другие ремесленники могли без перебоя круглый год продавать свой товар. Визимир увозил на рынок дичь и зимнюю пушнину, обменивал их там на еду, которую удавалось найти, но, в основном, – на ткань и домашнюю утварь. И каждый раз обязательно привозил жене и дочери что-нибудь красивое: ленты, бусы, браслеты.