Надежда Черпинская – Спящая царевна. Совершенно секретно (страница 48)
Его «подружка» оглядела своих чудных товарищей, снова обернулась к Беркутову.
«Мы хотим помогать… Мы все пойдём с тобой. Но ты нас видеть не будешь. Тебя поведут совы… Иди за ними, они укажут путь… Мы рядом».
Шорох крыльев заставил Андрея поднять голову, на вовремя подставленную руку, словно ловчий сокол, опустилась крупная сова, взмахнула пёстрыми крыльями, уселась поудобнее, разглядывая Беркутова янтарно-жёлтыми глазами.
И сердце забилось сразу сильнее, радостно так забилось… С такой подмогой он и с Серым справится.
«Держись, солнышко моё ненаглядное, я уже иду!» — Андрей очень надеялся, что она услышит.
Как знать, может, донесёт тайга до любимой его мысли, и придадут они Делии сил и храбрости, где бы они ни была сейчас.
— Веди, совушка! — велел Андрей.
Птица бесшумно распахнула богато разрисованные крылья, ловко скользнула между деревьев.
Андрей огляделся изумлённо — Хранители растаяли, будто их и не было. Казалось, что с того момента, как его ранили, прошло не больше четверти часа, но сейчас он с удивлением понял, что на лес уже стремительно наползают сумерки. Выходит, лечили его долго… Надо спешить. Впрочем, ночь им на руку.
— Спасибо вам, друзья мои лесные! — крикнул Беркутов и бросился догонять сову.
(Делия)
— Не заскучала тут?
Страхов плотно прикрыл дверь и приблизился неспешной походкой сытого хищника. Присел на край стола напротив Делии, внимательно ощупывая её взглядом.
Она чувствовала это, хоть и смотрела прямо перед собой — стало неприятно и чуть щекотно, будто кожи касались паучьи лапки.
— Извини, одну тебя бросил… — миролюбиво продолжил полковник. — Надо было распоряжения служивым отдать. Ночевать здесь остаёмся, а уж завтра… в обратный путь. Устали все гоняться за вами, если честно. Даже я. Ну… теперь вот можно наконец-то поближе познакомиться…
Насмешку в своём голосе он даже не пытался скрыть, но Делия осталась безучастна к его речам. Сидела с каменным лицом и плотно сжатыми губами и отвечать не собиралась.
— Страхов Владимир Абрамович, полковник КГБ, — любезно представился Серый. — Думаю, твой дружочек успел просветить тебя насчёт того, что значит КГБ в этом мире… Я не пугаю, просто призываю быть благоразумной. Ну и, чтобы сразу внести ясность… в отсутствие посторонних, исключительно для тебя… — он картинно поклонился, — Сергиад рах’Олзуа из рода Заргдиэля.
Делия очень старалась держать лицо, но сейчас вздрогнула, и это от полковника не укрылось.
— О… Вижу, с кем-то из моих предков ты уже знакома или хотя бы наслышана… Это прекрасно. Значит, мне не придётся тратить время на долгие объяснения. Ты и так понимаешь, чего от меня ожидать. А тебя, милая, как звать-величать? Хотелось бы понимать, кого к нам занесло… Ты явно персона не последняя с конца. Как минимум, княжеская кровь…
Ответом ему стала звенящая от напряжения тишина.
— Не хочешь, значит, говорить… — холодно бросил Страхов, поднялся, сделал пару шагов навстречу.
Делия невольно сжалась, ожидая удара, но всё-таки вскинула смело лицо, исказившееся от боли и ярости:
— Вы убили Андрея!
— Ну… да… убил. Так вышло. Что теперь сделаешь? — пожал он небрежно плечами, и даже тень сожаления не проскользнула в этих словах. — Сам виноват, дружочек твой, сам. Полез на рожон. А я ему говорил, по-хорошему говорил, чтобы он не встревал, куда не просят. Говорил, чтобы он тебя добром отдал. Но он решил мне вызов бросить, мне, потомку Заргдиэля! Это было глупо и самонадеянно. Понимаешь, мне очень нужно знать то, что знаешь ты…
— Ничего я вам не скажу, — Делия всхлипнула, отвернувшись к стене — сдержать слёзы всё-таки не вышло, а она не хотела, чтобы их видел Серый.
— Скажешь, милая… Я, знаешь ли, та-а-акой любознательный, и всегда получаю ответы на все свои вопросы…
Делия снова вздрогнула — странное дело, но любое его слово звучало как угроза, несмотря на довольно спокойный, притворно вежливый тон.
— Мне не терпится начать их задавать, — доверительно сообщил Серый, — ведь отвечать ты не намерена. Значит, мне придётся
— Зря стараетесь, — безжизненно хмыкнула Делия. — Я не боюсь. Мне всё равно, что со мной будет. Вы убили Андрея. Теперь мне всё равно. Всё равно…
— О-о-о… Вот как? — вскинул удивлённо брови полковник. — Кажется, я поторопился его пристрелить. Этот Беркутов мог бы помочь сделать тебя разговорчивой намного быстрее. Но ничего… Я тебе так скажу, это ты сейчас так думаешь, думаешь, что всё выдержишь. Но мою проверку на прочность ещё никто не прошёл, милая. Хотя… Есть ведь и другой вариант. Добровольное сотрудничество. Всё расскажешь, покажешь, будешь нам помогать, и… всё будет иначе. Никаких издевательств, пыток, боли. Наоборот, жить будешь так, как в Советском Союзе мало кто живёт. В достатке, комфорте, дачку тебе в Крыму организуем, у моря… Заживёшь по-царски, почти как сам Леонид Ильич. Это вождь наш… Так что подумай, чего ты хочешь — жизни, к которой привыкла, или мук и истязаний, а? Молчишь?
Делия снизошла до короткого взгляда в сторону Серого, окатила молчаливым презрением и снова отвернулась.
Но тут он схватил её за подбородок, дёрнул бесцеремонно, вынуждая смотреть прямо в пугающие чёрные провалы глаз.
— Куда вы шли? Куда он вёл тебя? Зачем ты здесь? Что ищешь?
Делия скривилась мучительно, но вырваться из цепкой хватки она не могла… Тёмный взгляд Страхова буквально вламывался внутрь, под кожу, заползал в сознание, как мерзкий червь, прокладывая себе дорогу, оставляя ощущение гадливости. В голове зашумело. Делия задрожала от напряжения, почувствовала, как струйка крови потекла из носа.
Полковник отпустил резко, отступил на шаг, глядя свысока, но с каким-то изумлённым восхищением.
— Ишь ты! Какая мощная защита! С виду замухрышка, и вдруг такая сила воли! Не ожидал, не ожидал…
Делия уставилась на него исподлобья. Праведная ярость выжигала ледяную пустоту безысходности. Пусть только протянет свою мерзкую лапу ещё раз! Она ему в руку зубами вцепится…
Серый и сам, видно, уловил её настрой. Задумчиво разглядывал и не торопился заговорить снова…
Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но тут раздался робкий стук в дверь.
Страхов отвернулся.
— Да!
Дверь распахнулась, в проёме показался парень в военной форме. В полумраке избушки Делия рассмотреть его издали не могла, да и на улице уже темнело.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться!
Кэгэбэшник подошёл к нему ближе и кивнул раздражённо.
— Товарищ полковник, там… ребята вас зовут… — солдатик стушевался под суровым взглядом. — Что-то в лесу не то… Мы не знаем… Вы бы сами… Они говорят, надо полковника позвать…Чертовщина какая-то творится…
— Что ещё за бред? Хватит мямлить! Говори чётко, как положено! — рявкнул Страхов.
— В лесу какие-то странные объекты, товарищ полковник! — подобрался сразу парнишка. — Опознать не можем. Посмотрите сами, товарищ полковник!
— Не армия, а детский сад! — недовольно зарычал Серый, но размашистыми шагами направился прочь, следом за бойцом.
Делия снова осталась в одиночестве и тишине.
Нельзя терять время, надо срочно выбираться из этой западни.
Делия ни капли не сомневалась в том, что все угрозы Страхова это не просто бахвальство. О беспощадном чудовище Заргдиэле в её времена действительно знали даже те, кто не имел отношения к сражениям и войнам. Это имя внушало ужас всем без исключения. Серые всегда относились к человечеству как к пище. Но эта тварь даже среди своих собратьев умудрилась заработать жуткую репутацию.
Полковник… Сергиад, конечно, не Заргдиэль, но Делия понимала, что пощады ждать не стоит. На долго ли хватит её храбрости и силы воли под пытками? Сможет ли молчать и не выдать тайну?
Надо бежать! Хотя бы попытаться. Пусть её лучше убьют при попытке улизнуть, чем замучат насмерть. Жить без Андрея не хотелось, горе выбило почву из-под ног, но это не повод безропотно ждать своей участи, и не повод выдавать врагу секреты.
Делия закрутилась на стуле, пытаясь дотянуться до узлов, но ничего не выходило. Тогда она постаралась выдернуть руку из жёстких пут. Запястья у неё тонкие, ладони узкие, а верёвки грубые, как канаты…
Может быть, ей удастся выскользнуть, растянуть петли, если вертеть рукой посильнее. Делия сжала зубы — лишь бы не расплакаться снова. Пока ей удалось только содрать кожу о грубые верёвки, но эта боль не могла сравниться с тем, что было сейчас на душе у царевны Белогорья.