Надежда Черпинская – Лисичка для Стального Волка (страница 34)
– Доброго дня, Лисичка! – Вир светло улыбнулся на мой возглас, склонился ниже.
А я, поддавшись порыву, потянулась к нему раньше, чем успела подумать, что негоже девице первой на мужчину вешаться. Такая восторженная радость меня сейчас переполняла, что руки сами собой его сильную шею оплели, и я без всякого стыда к нему прильнула.
Сердечко от счастья чуть из груди не выскочило – возвратился, мой ненаглядный, живой, в добром здравии, да так скоро!
– Ой, а как же ты так быстро обернулся? – всё же изумлённо воскликнула я, отстранившись немного, лишь для того чтобы в глаза ему заглянуть, лицом точёным, пригожим полюбоваться.
– К тебе торопился, Лисичка моя. Соскучился, – ответил он чуть хриплым шёпотом у самых моих губ, горячим дыханием обжигая. – И дня без тебя не могу! Вот оно как оказалось…
Я изумлённо глаза распахнула, ушам своим не поверила.
А он по щеке меня погладил нежно-нежно, по моим губам кончиками пальцев скользнул, и так мне сразу жарко стало, так знойно…
– Эрика… я… – он сглотнул, на миг смущённо взгляд отвёл. – Прости, ненаглядная моя! Я обещание тебе дал, что не прикоснусь, близко не подойду, но не могу я его исполнить, не могу. Всегда слово держал, а нынче не хозяин я слову моему. Освободи меня от клятвы неразумной! Как в стороне держаться, если нет мне без тебя жизни? Полюбил я тебя, бедовая моя! Всё, что попросишь отдам, только будь моей, будь моей, Эрика! Не гони от себя, Лисичка моя, любимая!
Да разве же после таких слов могла я его оттолкнуть? Ведь видела, что не пустые это признания, душу он в них вложил. Всё, что в сердце моего любимого Волка горело, я сейчас в глазах его читала легко.
Только и смогла, что всхлипнуть, расчувствовавшись:
– Вир! – да вместо ответа к губам его потянуться.
А Волка просить дважды не нужно было. Тотчас меня в своих жарких объятиях стиснул, к груди прижал. От его поцелуев жадных, смелых, у меня опять голова кругом пошла, как тогда у ручья, словно зелье хмельное я пила с его горячих губ.
– Вир… любимый… милый мой… – позабыв про всякий стыд, шептала я в ответ на его ласки, даже не пытаясь остановить блуждающие по мне руки, от их касаний мурашки по коже так и разбегались.
И даже когда Вир обратно на постель меня мягко опрокинул, ни малейшего желания остановить любимого так и не появилось.
Лишь когда его ловкие руки с меня рубашку почти стянули, совесть на миг внутри шевельнулась. Всё же не по-доброму так, без обряда свадебного, без брачных клятв…
Промелькнула мысль, что нужно остановиться, пока мы черту не перешли. Но желание быть с тем, кого душа моя выбрала, оказалось сильнее уколов совести.
Всякое благоразумие угасло, как искорка, упавшая в снег, когда обжигающие поцелуи Вира спустились ниже: по шее, ключицам, добрались до моей трепетно вздымавшейся груди.
Громкий стон сорвался с моих губ и…
От этого стона я и проснулась.
Распахнула глаза, в первые мгновения ничего не понимая, огляделась растерянно.
Я лежала в своей постели. В пустой комнате. Одна.
Солнце, уже поднялось высоко, заглядывало в окно и жарко припекало. Впрочем, вряд ли тело моё полыхало от его жгучих лучей. Нет, всему виной был знойный сон, от которого я до сих пор дышала сбивчиво и даже чуть дрожала.
Понимание, что все эти сладкие поцелуи и жаркие признания мне просто пригрезились, вонзилось в мою душу, словно острый нож. Я всхлипнула от досады, уткнулась лицом в подушку и неожиданно громко расплакалась.
Над чем рыдала и сама не знала… То ли над тем, что мой Стальной Волк по-прежнему был от меня далёк и телом, и душой, и не спешил сказать всё то, что, видимо, мне очень хотелось услышать. То ли от понимания, что там, во сне, я едва не сотворила глупость, поддавшись слабости, потеряв голову от страсти.
Ведь будь всё это наяву, я вряд ли смогла бы остановить любимого…
***
41 Охота начинается
Вир не появился и на второй день.
До самого заката я ждала, ждала и ждала, цепляясь за последнюю искорку надежды, но он не вернулся.
Я провела весь день в комнате, которую мы с Ильдом сняли ещё в первый вечер для ночлега – просто сидела у окна, смотрела в пустоту, вздыхала, а порой и слезу пускала. Время тянулось невыносимо, превращаясь в какую-то бесконечную пытку ожиданием. Тоска и тревога настолько глубоко проникли в мою душу, что ничего уже не радовало. Рыжий снова где-то пропадал, и никто не мешал мне утопать в слезах и печали.
Одиночество тяготило, но видеть кого-то ещё, кроме Волка, я тоже не хотела.
Пару раз ко мне заглядывал окрепший Алаф – сперва звал погулять по Зоряни, потом приглашал на обед от имени тётушки Инри. Но я отказалась, сославшись на то, что теперь мне самой слегка нездоровится, и отослала бедного влюблённого юношу прочь.
Не осталось у меня сейчас сил на то, чтобы улыбаться чужому человеку, думать о том, что ему сказать, болтать о всякой ерунде. А обижать добродушного парнишку тоже не хотелось.
Да и вообще, как-то неуютно мне теперь становилось рядом с другими мужчинами, даже с мальчишками, вроде Алафа. Я, конечно, никому ни жена, ни невеста, но чувство такое скверное, будто они чужое место занимали подле меня, будто я что-то нехорошее, постыдное делала, позволяя им даже просто заговорить со мной.
Глупости, конечно! Но стоило кому-то на меня внимание обратить, как мне самой поскорее сбежать хотелось. Вот я и старалась из комнатёнки носа не показывать лишний раз.
Только рядом с Ильдом неловкости не чувствовала, но Лис только к вечеру вернулся.
И сразу углядел, что на мне лица нет. Хоть и старалась я вида не подавать, но мой рыжий
И, решив, что этого мало, ободряюще добавил:
– Да не кручинься ты так! Вернётся скоро. Завтра точно уже здесь будет.
Я хотело было гордо фыркнуть в ответ, заявить, что вовсе я никого не жду. Но тут же язычок себе прикусила.
Какой смысл врать Ильду? Ведь он лучше меня самой всё понимал. Кажется, разглядел, что между нами с Волком творится, раньше, чем мы сами уразумели.
А уж самой себе и вовсе лгать глупо. Пора признать очевидное.
Да и Великих гневить не стоит – скажут ещё, раз никого не ждёшь, то никто к тебе и не вернётся.
Словом, я промолчала, только всхлипнула жалостно. Как-то само собой вырвалось.
– Ну-ну, Лисичка… Нечего слёзы лить! – снова по-доброму пожурил Ильд. – Не по девкам же он шастает, по делу важному отправился. Такая у нас служба, Эрика… Привыкай!
Я удивлённо поглядела на Ильда.
Я смотрела на Лиса с затаённой надеждой, но хитрец тотчас заговорил о другом:
– Ты, поди, голодная? Идём ужинать?
Есть мне совсем не хотелось. Но припомнив, что за весь день у меня и крошки во рту не было, я послушно поплелась следом.
***
А утром следующего дня, едва небо посветлело, мне снова почудились шаги у нашей комнаты. Я подхватилась, спросонок едва ли понимая, наяву их слышу, или это снова какой-то дивный сон, к двери подскочила, распахнула её и…
Почти налетела на уже шагнувшего через порог Вира.
Мы замерли напротив друг друга, ошеломлённые этой встречей, такой долгожданной, но такой неожиданной. По крайней мере, с моей стороны.
– Вир… – наконец счастливо пискнула я, чувствуя, как гора с плеч свалилась.
И не раздумывая больше, стремительно обхватила его руками, пряча лицо на груди Волка. Отчаянно пыталась не разреветься, но слёзы так и жгли глаза.
А ещё ненароком подумалось, что сон сейчас может стать вещим…
Особенно, когда горячие сильные руки обвили меня, крепко притиснув к сильному телу Стального Волка.
– Ну… что ты, что ты, Эрика? – он тоже меня по голове и спине погладил, как давеча Ильд, но совсем иначе. От этих прикосновений меня мигом в жар бросило. – Всё же хорошо, милая! Вернулся, видишь… Подмогу нам привёл. Всё теперь хорошо будет…
– Я тебя ждала… – зачем-то призналась я.
Сейчас меня почти не волновало, что он обо мне подумает. Просто всё, что горело внутри, рвалось наружу.
– Ждала? – я боялась в глаза ему посмотреть, но по голосу чувствовала – улыбается. – Я спешил, Эрика, очень спешил назад… – Склонившись ниже, он внезапно едва-едва коснулся губами моего виска и прошептал, щекоча жарким дыханием: – Как же я… соскучился!
От этого признания, я дышать перестала. Затаилась, замерла. А потом, опомнившись, судорожно втянула воздух,
А Вир добавил участливо, с волнением:
– Ты… как тут, Эрика?