Надежда Черпинская – Лисичка для Стального Волка (страница 28)
– Ну да… – уже не так уверенно пожал плечами спасённый нами парнишка.
– А оружие какое у них было?
Алаф насупился, припоминая.
– Да всякое разное. Я особо не приглядывался, конечно. Не до того было… Но помню, чего только не мелькало. Меня вот мечом рубанули. А этот, убитый, с топором нападал. И ножи у некоторых были, и кистени...
– Точно наёмники, – презрительно скривился Вир.
– Да… Такое я уже видел, – Ильд выпрямился во весь рост, оторвавшись от изучения погибшего лиходея, посмотрел в упор на друга. – Помнишь, как оно было… Ну, когда княгиня Хельга у нас впервые появилась, на неё дорогой Волки напали, да прямо в вотчине ярл-князя. А, спустя несколько дней, уже Рыси на Аррдена покушались.
Вир и до этого был хмур, а сейчас и вовсе помрачнел, будто туча зимняя.
И всё же возразил решительно:
– Ярла Хельга новой междоусобицы не допустит.
– Княгинюшка наша, конечно, не допустит. Да только если у народа Рысей терпение лопнет, так они могут и против воли княжеской пойти. Особенно, если найдётся тот, кто их в этом поддержит и возглавит. А тут видишь, как всё складывается: не просто разбойники лютуют – нападают Волки, убивают Рысей. Как ни крути, а назревает ссора между Родами. Всё это скверно может закончиться.
– Но ведь мы тут ни при чём… – скрипнул зубами Вир.
– А это ещё доказать надо… – тяжело вздохнул Ильд. – Чую, вовремя князь нас в Огнежь отправил.
Я всё это слушала, и у меня мурашки по телу бежали. Даже в голове не укладывалось, что кто-то такое замыслить мог, что кто-то желал добрых соседей стравить между собой и войну развязать. Ведь все хотят мира и доброй спокойной жизни.
Но, стало быть, не все, не все... Кто-то нам всем зла желает. И нужно его найти.
– Осталось только след нащупать и выяснить, кто за этим стоит,– словно читая мои мысли, произнёс Вир. Выражение его сурового лица вдруг изменилось, будто Волка озарило внезапно: – А, кстати, Алаф, откуда здесь столько волчьих следов? Кто-то из разбойников в обличие зверя был?
– Ой, забыл же совсем рассказать! – всплеснул руками юноша. – Тут такое чудное творилось… Нет, нет, никаких зверей не было. Но я, значит, когда очнулся, украдкой за разбойниками подглядывать стал. И видел, как они, после того как телегу нашу опустошили, отъехали чуть в сторонку. А двое из них отвязали от седла такие странные штуковины, вроде, длинной палки, только на конце у нее, обрубок волчьей лапы привязан. И давай, знать, этими палками всё тут тыкать. Где грязь пожиже, следы сразу видно, там особливо старались. Тыкали, тыкали, тыкали. Наследили изрядно. И только после этого в лес подались.
Вир и Ильд снова переглянулись, а я лишь безмолвно взирала на них. С расспросами пока не лезла, сама пыталась постичь все эти странности.
– Ну, вот и ещё одно доказательство, – покачал головой Ильд. – Со всех сторон соломку подстелили мерзавцы. Гляди, когда нападают, в Волков рядятся – стало быть, если кто-то случайно выживет или издалека увидит, подумают, что лиходеи были из Снежных Земель. А если никто не увидит, так волчьи следы обнаружит рядом с мёртвыми. Опять же, кого тогда обвинят? Хитро…
– Подло, – проронила я одно лишь слово за всё это время и тяжко вздохнула.
На этом пока разговоры закончились, а моим защитникам пришлось заняться делом скорбным и неприятным. Волк и Лис перенесли в пустую телегу погибших зорянцев и убитого разбойника, прикрыли куском полога, который нашли у обоза. Там же, рядом, пришлось полулёжа устроиться Алафу. Ильд и Вир впрягли своих лошадей, сами забрались на козлы. А мне, к моему облегчению, позволили продолжить путь в седле.
Так мы и тронулись все вместе в Зорянь. Добрались ближе к закату. К счастью, эта часть пути прошла без опасных приключений. Никто на нас не напал. Но ратники мои всё время были начеку. Я прямо чувствовала, в каком напряжении они окрестности оглядывали, и тоже, разумеется, переживала.
Лишь добравшись до окраины поселения, я наконец-то выдохнула и немного успокоилась. Но совсем ненадолго. Правда, теперь повод для волнений был другой – уже не такой печальный и пугающий, но не менее волнительный.
Дело в том, что Ильд отправился вместе с Алафом к местному старосте – рассказать обо всём, мёртвых родным передать и распорядиться, чтобы больше никто Зорянь не покидал. А Вира оставил за мной приглядывать.
Тут у них на окраине таверна небольшая имелась. Туда мы с Волком и отправились. Вдвоём.
Настал тот самый страшный час, которого я так боялась – я снова оказалась наедине с Виром.
***
34 Кто же здесь лютует?
На самом деле, сперва всё было не так уж страшно.
Мы позаботились о моей лошадке, пристроив Малинку в конюшню при таверне, отнесли вещи в комнату, которую сняли на эту ночь. Потом Вир позвал меня в харчевню ужинать.
Я предложила было дождаться Ильда, но Вир возразил, что его, вполне возможно, ещё полночи не будет. От этих слов мне снова стало немного не по себе, но виду я не подала – с беспечной улыбкой кивнула. Всё-таки после исцеления Алафа я просто умирала с голоду.
Все эти обыденные хлопоты меня сейчас порядком спасали – спрятавшись за ними, можно было не подбирать слова, не прятать глаза и не думать о том, что будет дальше.
Правда, последнее всё-таки удавалось с трудом. Так или иначе, нам придётся сидеть сейчас за одним столом, а потом в одной комнате. И о чём говорить? Не будем же мы просто молчать и смотреть на потолок.
Хотя… неразговорчивому Виру, наверное, не привыкать сидеть безмолвно целый вечер. Но я тогда вовсе изведусь, ведь когда он молчит, кажется ещё суровее.
Вот как сейчас…
Распорядившись насчёт еды, Волк замолчал надолго, рассеянно глядя по сторонам, будто на меня ему даже смотреть не хотелось.
Заскучавший в одиночестве за соседним столом постоялец таверны попытался заговорить с нами, отпустил какую-то легкомысленную шутку. Но Вир на неё ответил невнятным междометьем и таким взглядом, что у весельчака сразу пропало всякое желание надоедать нам.
Кроме него, никто с нами больше не заговаривал. Пока тут ещё не знали, кто мы такие, и какие недобрые вести принесли, а потому с расспросами не приставали.
И лишь когда нам принесли ужин, Волк наконец обратил на меня внимание – заботливо пододвинул чашку с горячей похлёбкой, разломил для меня свежий ароматный хлеб, порезал кусок жаренного на огне мяса.
А, подсовывая всё это поближе, даже улыбнулся ободряюще:
– Ешь, ешь! Тебе сил набираться надо… Вот горячее пока – налегай! А то, не ровен час, опять…
Я так и замерла над чашкой с наваристой похлёбкой. Уже и за ложку взялась, но от таких слов про голод забыла – сидела, на Вира смотрела да глазами хлопала. Для кого-то со стороны Волк ничего особенного не сказал, но я-то, уже узнав его за эти дни, понимала, что это сейчас был поток красноречия. А ещё… заботы обо мне и тревоги за меня.
Да, похоже, напугала я сегодня Стального Волка.
А Вир, подтверждая мои догадки, спросил:
– Ты, вообще, как, Эрика… после этого всего? Голова больше кругом не идёт, в глазах не темнеет?
– Да всё уже со мной хорошо, не тревожься! – смущённо отмахнулась я, а у самой сердце вскачь пустилось.
Но Виру явно было не до покоя.
– Может, как поешь, к целителю тебя отвести? Давай я у хозяина узнаю, кто у них тут лечит…
– Вир, ну, ты что! Какой целитель? Я же сама целительница, – попыталась отшутиться я.
Стоило представить, как мы на ночь глядя пойдём по незнакомому селению лекаря разыскивать, так сразу и голова пошла кругом, и в глазах потемнело.
– Ты же говорила, что сама себе помочь не можешь, – нахмурился Вир.
Ишь какой памятливый!
– А мне помогать и не нужно, – снова улыбнулась я. – Вот наемся сейчас досыта, отосплюсь, и всё будет хорошо. Правда, не тревожься!
Я как-то невзначай накрыла его ладонь своей и чуть стиснула пальцы. Исключительно, чтобы успокоить, так сказать, для пущей убедительности…
Поняла, что сделала, только когда Вир ошарашенно посмотрел на мою руку, а потом так же резко – мне в глаза. И что-то такое огненное полыхнуло в его холодном, как осеннее небо, взгляде. Может, то просто огоньки свечей отразились, но я, вздрогнув, тут же ладонь отдёрнула и густо покраснела.
Вот ещё не хватало, чтоб Вир подумал, будто я на него вешаюсь и обольстить пытаюсь! На мужчину, которому я и вовсе не нужна – так, обуза в пути и лишние хлопоты.
Хорошо, что ему нынче хоть греть меня не нужно. А то, наверное, измучился, бедный, в ту ночь у озера – лежать неудобно, спать невозможно, ещё и одеяло у него отобрала.
Меня вдруг на пустом месте такая злость и тоска накрыла, что скажи Вир ещё хоть слово про лекаря, я бы, наверное, вместо благодарности вспылила в ответ и тут же пожалела об этом.
Но он решил оставить меня в покое – наверное, порадовался, что никуда среди ночи идти не придётся.
Просто кивнул и снова указал взглядом на мою чашку:
– Ты ешь! А то, я тебе зубы заговариваю, а похлёбка стынет.
На некоторое время мы оба замолчали, с аппетитом набросившись на горячую еду. Конечно, это было не так вкусно, как те самые волшебные пельмешки Ильда, но я так сильно есть хотела, что мне тут всё казалось просто невероятным: и наваристая похлёбка, и дивно благоухающий хлеб, и сочное мясо, и ароматный взвар. Я сметала всё подряд.