Надежда Черпинская – Единственное желание. Книга 5 (страница 42)
— Рассказывай давай! — скривилась чумазенькая. — Дочки там, сыночки… Кому из вас это когда мешало?
Да уж! Эливерт невольно усмехнулся. И разговор, и сама ситуация… Бред какой-то.
— Слушай, я пока головой не ударялся, чтобы на дитё польститься, — продолжил Ворон уже гораздо миролюбивее. — Плоская, как доска… Смотреть не на что! Мне женщины по нраву: нормальные взрослые женщины, а не пацанки. Так что, не трясись, недоросль зелёная!
— Чёй-то я недоросль? — насупилась девица.
— А сколько тебе лет?
— Одиннадцать почти! — с вызовом бросила деваха, добавила гордо: — И на меня, слышь, заглядываются уже… Никакая я не соплячка! Я уже взрослая. И красивая!
Эливерт не сдержался и захохотал. Девчонка обиженно надулась. Но, по крайней мере, разговор завязался, и бросаться, как зверь, она уже не пыталась.
— Не пойму, — сквозь смех хмыкнул Ворон, — то ты кричишь, дабы я не смел на тебя посягать, то обижаешься, что не в моём вкусе… Ты чего хочешь-то?
— Я не обижаюсь, — поджала губы незнакомка. — И хочу одного, чтобы вы свалили отсюда.
— А чем мы тебе помешали? — продолжал глумиться Эливерт, с интересом разглядывая неприветливую девчонку, а та отвечать не собиралась.
Светлые волосы, светлые глаза, да и кожа, пожалуй, светлая, если отмыть. В сумраке на это сразу внимания не обратил. Девчушка, похоже, не из местных.
Рабыня? Скорее всего, так. И вообще…
— Где я тебя видел? — задумчиво обронил Эливерт, непроизвольно шагнул ближе, всматриваясь в лицо.
— Ой, вот на это точно не поведусь! — фыркнула девица и попятилась, не подпуская к себе. — «Милая, где я тебе прежде видел? Ах, вспомнил — вчера во сне…» — это только для полных дур! Я за всю жизнь из Сизого мыса шага не ступила — где бы нам встречаться?
— Стало быть, показалось… — согласился Ворон. — А звать тебя как?
— Не твоё собачье дело! — огрызнулась мелкая злыдня.
— Редкое имя, — усмехнулся Эл. — А короче как можно — просто Дело? Или просто Собачье?
— Сильно умный, да?
— Ну, вроде, не тупой, — Эливерт присел на подлокотник развороченного старого кресла, продолжая пристально изучать девицу. — А ты одна здесь?
— Одна, — ответила она резко и слишком поспешно.
— А где же все остальные? — лениво поинтересовался Эливерт, не сомневаясь абсолютно, что девчонка соврала.
— Сбежали, — угрюмо бросила она. — Из-за вас всё! Как услыхали про вас, так и сбежали. Больше недели уже… Слухи до милорда дошли, что «каратели» уже и в Диароле шерстят, а после к Кармету и Эруарду направляются. Он и не стал дожидать, пока явитесь. Кому охота погромов? Знал бы, что вас тут десятка не наберётся… Побил бы, и всё! Чего драпать было?
— А тебя отчего здесь бросили? — ненавязчиво выпытывал Эливерт.
— Меня не бросили, — уставилась на него исподлобья девчонка. — Я сама так захотела. Захотела и осталась.
Эливерт покачал головой.
— Зачем? Не очень-то умно. Ты ведь здесь сгинешь в одиночку. Или ты всё-таки не одна?
— Одна, — девчонка пугливо стрельнула глазёнками по сторонам. — И не сгину я. Привыкла сама о себе заботиться.
Эл восхитился невольно — с характером пигалица, сильная и смелая! Да и впрямь красивая, если приглядеться. Тощая только — но это, видно, с голодухи.
Сейчас она уже не казалась ему маленьким жутким зверёнышем.
Что уж говорить — когда-то и Граю была такой. А эта…
Отмыть, одеть, и будет нормальный ребёнок.
Да, а ещё разговаривать по-человечески не помешает научить. А то язычок у неё поострее, чем у парней из лэрианорской вольницы.
Девчонка, в свою очередь, пялилась на него сияющими в полумраке, светлыми глазёнками. Нет, определённо в ней есть кирлийская кровь… А может, землячка? Из Вифрии?
— Ты — рабыня? — осторожно поинтересовался Ворон.
— Дочь владетеля! — надменно фыркнула та.
— Ну-ну, — снова захохотал вифриец, — сразу видна благородная кровь!
—
— Ой, так вы —
— Нет, не миледи, — девчонка понуро опустила в пол свои сияющие глаза. — Я ж незаконная.
— Так почему отец тебя здесь оставил, — Ворон всё больше не понимал, лжёт незнакомка или говорит правду, — с собой не забрал? Зад свой спасает, а про тебя и не подумал…
— Да у него таких хватает за глаза! — махнула безразлично рукой дочь владетеля. — Одной меньше, одной больше… Захочет, ещё наплодит.
— Я смотрю, ты к отцу особо уважения не питаешь? — ухмыльнулся Эливерт.
— А за что его уважать? — надменно хмыкнула девчушка. — Все мужики одинаковые — кобели проклятые!
Эливерт изначально смотрел на это чудо в лёгком недоумении, теперь же смог лишь ошарашенно потрясти головой.
— У-у-ух! Дитя, ты… где этого нахваталась? — изумился вифриец.
— Жизнь научила, — по-взрослому ответствовала замарашка.
И Ворон понял, что близок к помешательству — то, что видели его глаза, и то, что слышали его уши, слишком противоречило друг другу.
Он вдруг заглянул в самую глубину серых глаз и спросил дрогнувшим голосом:
— Тебя… обидел кто-то, девочка?
Она смущённо опустила взгляд, но в ответе прозвенела прежняя сталь:
— Нет. Потому что я не позволю! Горло перегрызу, глаза выцарапаю любому, кто только сунется! Я не хочу, чтобы мне, как матери моей покойной, не спросивши дитё заделали, и я потом родами умерла…
Из сверкающих серебром глаз брызнули слёзы. Но девчонка тотчас стёрла их грязными кулачками, не разревелась, только пару раз шмыгнула носом.
Всхлипы смолкли, и тишина надолго повисла под сводами захламлённой комнатёнки.
Эливерт глубоко вздохнул и спросил вновь негромко:
— Так… как тебя звать?
— Тебе оно зачем? — угрюмо буркнула та в ответ, но уже без былой агрессии.
— Ну… — Ворон пожал плечами, — люди обычно по имени друг к другу обращаются. Я — Эл.
— Иди ты, Эл, на все четыре стороны! — снова оскалилась маленькая злюка. — Мне ты нужен как собаке пятая нога!
— Не рычи! — спокойно одёрнул вифриец. — Я же ничего тебе не сделал.
— Обождать пока сделаешь? — скривилась в ухмылке девчонка.
Эливерт задумчиво глядел на её смешные попытки
— Ты когда ела последний раз, мелюзга?
— Давно, — она впилась в него свирепым взглядом. — И хватит меня так обзывать!
— Ты же не говоришь своё имя…
— Лана, — буркнула та сквозь зубы.