Надежда Черпинская – Единственное желание. Книга 5 (страница 3)
Эливерт подскочил следом, не церемонясь, схватил за шиворот и Юрана, и дочку, и потащил обоих к берегу. Позади грозно взрыкнула водяная нечисть, но оглядываться на поединок Орлеха и твари сейчас не было времени.
У самого края помоста Эл разжал пальцы, отпуская детей, рявкнул грозно:
— На берег! Живо!
Сам кинулся на выручку другу.
— Папка!
Эл обернулся на долетевший в спину отчаянный крик Граю.
— Уводи пацана! — велел он.
Она послушалась. Нельзя же, в самом деле, бросить Юрана. Отец у неё — герой, а вот про закадычного приятеля так не скажешь. Граю подхватила белобрысого толстячка под руку, и они спешно поковыляли к берегу.
Эливерт подоспел как нельзя кстати. Орлех отбивался довольно успешно, но у проклятой твари оказалось слишком много лап и… и чего-то там ещё.
Одной из своих конечностей она подсекла торговца, тот упал на спину. И сверху на его голову тотчас устремилась тяжёлая увесистая клешня.
Ворон рубанул наотмашь, отсекая с одного удара хитиновую «дубину».
Гадина попыталась атаковать зубастыми челюстями и снова получила жёсткий удар. Эл, изловчившись, отхватил раскачивающийся на тонком жгуте глаз твари.
Монстр взвыл протяжно, махнул уцелевшей клешней, сметая разом в сторону и Эливерта, и его друга-торговца.
А потом, прежде чем они успели вскочить на ноги, жуткая тварь нырнула обратно в глубину Киримы. Лишь круги разошлись по встревоженной серебряной глади озера.
Эливерт и Орлех переглянулись — не верилось, что они так легко отделались.
— Ни хрена себе! Это и есть твоя тихая семейная жизнь? — Орлех стёр пот со лба и сунул клинок в ножны. — Не-е-е, брат, тогда я лучше буду смертельно рисковать, промышляя воровством и торгуя краденным!
1 Ночь чёрной луны
Виктор Смирнов
Как душно! Невозможно дышать.
Лето только началось, а ночи уже такие знойные.
Эливерт тяжело вздохнул. В маленькой комнатке стояла просто невыносимая духота. Вифриец подошёл к окну, толкнул слюдяные створки, и лица коснулась бархатной лапкой ночная свежесть.
На улице тоже жарковато, но так хоть немного легче.
Ночь заглянула в окно — беспросветная глухая ночь. Почти никаких огней.
Новолуние. Сегодня луна скрыла свой бледный лик в чёрной тени. Угасло её колдовское сияние.
Луна умирала каждый месяц, чтобы вновь возродиться на небосводе. И это было тёмное время…
Ночи чёрной луны — когда в душе вдруг просыпается всё самое губительное и мрачное, что скрыто в другое время, когда отчаяние берёт тебя за горло. Глядя в эту бездонную тьму небес, где даже звёзд сегодня почти не видно, невозможно поверить, что ещё не всё потеряно, что завтра будет новый день, и солнце осветит уснувший городок.
Мрак заполняет пустоту внутри, он ставит на колени истерзанную душу, и тьма кажется вечной и непобедимой. В такие ночи понимаешь, как ты ничтожно слаб. Жалкий человечек, поверивший в то, что ты хозяин своей жизни и своей судьбы. В такую ночь наступает час расплаты за свою гордыню.
Эливерт вернулся к столу, плеснул в кружку, хлебнул залпом, даже не распробовав вкус.
Сколько же надо выпить, Ворон, чтобы это прекратилось? Чтобы не чувствовать больше эту невыносимую…
Как же хочется выдрать сейчас сердце из груди и вышвырнуть его вон, туда, в окно, в беспросветную ночь!
Рука снова потянулась к бутыли… Нет, хватит!
Эливерт вернулся к окну, закрыл глаза, подставив лицо едва уловимому ночному ветерку.
Пить нынче — непозволительная роскошь.
Скоро проснётся Граю. И он должен быть рядом. Он должен быть трезв и силён. По крайней мере, она должна верить в то, что он трезв и силен.
Он должен отгонять навязчивый кошмар, что теперь приходит за её душой каждую ночь. Верный страж, оберегающий малышку от зла этого мира. Он должен спасать её в своих объятиях от жутких снов каждый раз, когда она просыпается с криками на рассвете.
Потому что он оказался беспомощен! Он не смог уберечь её, не смог защитить, и теперь каждую ночь она расплачивается за его слабость, просыпаясь в слезах. И в этот миг пробуждения он должен быть рядом, чтобы искупить хоть как-то свою вину, вину, за которую ему никогда не будет прощения…
Вириян заглянула в его комнату. Глаза покраснели от слёз. Но уже успокоилась немного.
Всё обошлось, слава Великой Матери! Но от мысли, что озёрная тварь едва не сожрала Граю, даже у Эливерта до сих пор дрожали руки. А Вириян чуть с ума не сошла, когда узнала о произошедшем.
— Собрался уже?
Он кивнул. В углу комнаты громоздилась кучка каких-то верёвок, крючьев и оружия.
— На рассвете пойдём… — доложил вифриец. — Надо эту тварюгу выуживать, пока ещё на кого-нибудь не напала. Граю уснула?
— Да, пока уснула, — Вириян присела рядом, на край постели, тяжело вздохнула. — Боюсь, она теперь не сможет спокойно спать, дурные сны замучают…
Вириян замолчала, пристально разглядывая приготовленные на завтра снасти.
— Эл, обязательно тебе идти? Ты же не единственный мужчина в Сальваре.
— А кто должен идти? — скривился Ворон. — Ну? Это мою дочь чуть не съели! Да и не один ведь я. Нас там целое воинство набралось. Нельзя же, чтобы вся округа пошла чудище бить, а я дома отсиживался. Так я говорю? На что тебе такой муж, который за спины других прячется?
Вириян безрадостно улыбнулась.
— Мне живой муж нужен, а куда он там прячется… Ты прав, конечно. Просто тревожусь за тебя.
— Не бойся! Орлех за мной приглядит, — успокоил Эл. — Он тоже с нами собрался.
— Ой, надо было его к нам позвать ночевать! — встрепенулась Вириян. — Я совсем голову потеряла, как ты мне сказал про Граю. С перепугу даже не поблагодарила его толком.
— Ему в трактире веселее — девки, вино, танцы, — покачал головой Эливерт. — А поблагодарить успеешь ещё… Да он бы и не остался. Понимает, что сегодня он здесь лишний.
— Я как подумаю, что вас там могло не оказаться… — Вириян отчаянно покачала головой. — Если бы с ней… Я бы…
Она снова не сдержала слёз, судорожные всхлипы так и рвались из груди.
Эл обнял жену за плечи, притянул к себе, утешающе поглаживая по волосам и спине, пока рыдания не стихли.
Она подняла лицо. В глазах, чистых и светлых, драгоценными камнями сияли слезинки.
— Эл, я так тебе благодарна за всё… Я…
Она потянулась к нему — робко, застенчиво, смущённо. Мягкие тёплые губы коснулись едва-едва. Мокрые острые ресницы дрогнули, опустившись в пол.
Эливерт осторожно притянул её к себе, усаживая на колени. Вириян обвила руками шею, прижалась мягкой щекой.
От неё пахло сладкой выпечкой, яблоками и уютной домашней негой. И так хотелось окунуться с головой в это нежное тёплое облако. Сердце забилось неистово.
Нет, Орлех был не прав — он никогда не смотрел на Вириян как на сестру. Просто он не позволял себе думать о ней вот так, как сейчас. Ведь знал, что она никогда…
Эта женщина, которая нежданно-негаданно оказалась так близко, слишком прекрасна и слишком желанна, чтобы сдерживать себя. И всё-таки Эливерт старался быть предельно ласковым и острожным, чтобы не напугать её закипавшей в крови страстью.
Он припал к её мягким податливым губам, теряя голову от прикосновений к гладкому шёлку волос, к дрожащему телу в своих руках. Желание внутри всё нарастало. Он потянул шнуровку на платье, стаскивая с белоснежного плеча кружевные оборки. Губы торопливо спускались с лебяжьей шеи к наливным