Надежда Черпинская – Единственное желание. Книга 3 (страница 39)
Эливерт отчаянно метнулся по лестнице вверх-вниз.
— За что тогда судить людей, если всё, что мы совершаем, не мы сами выбрали?
Ворон долго всматривался в её сияние.
— Нет, я не верю. Это неправда. Не знаю, как там… — он вскинул голову к несуществующему в Бездне небу, — у вас, всё это прописано, но только не так. Ты — Мать Мира. И суть твоя — любовь и доброта. Ни одна Мать своему ребёнку не пожелает страданий и невзгод. Любая защищать будет. Тем более, Мать Земли…
— Правильно делаешь, что не веришь, — молвила Всеблагая, и Эл по голосу различил, как она улыбнулась. — Мне отрадно, что ты понял эту простую истину. Всё не так просто. И не так сложно. Я только создаю дороги — люди сами решают, идти ли по ним. И если идти, то куда и с кем… Я повелеваю жизнями смертных, но я не повелеваю их судьбами. Твоя судьба — это твой выбор. Как всякая мать, я чад своих уберечь стараюсь от опасностей и слёз. Но однажды приходит срок, когда дитя надлежит отпустить, дать ему идти своей дорогой. Только так оно сможет вырасти и повзрослеть. И сердце материнское всякий раз болит от предчувствия. Я ведь понимаю, сколько испытаний и опасностей каждого поджидает, пока он научится судьбу свою вершить…
— Но под крылом у наседки сокол не вырастет, — припомнил северную поговорку Эливерт.
— Если ты сейчас оказался здесь, то потому, что сам этот путь выбрал. Каждый твой шаг, каждый поступок — из них сплетается канва судьбы… Я давала тебе столько возможностей, но ты сам каждый раз избирал то, что вело тебя…
— К смерти, — согласно кивнул разбойник. — Всю жизнь от Вечной Девы я бежал, а выходит, только к ней в объятия и рвался. И вот, теперь я получил, что искал. Я мёртв.
— Ты здесь, потому что ты всё ещё жив! Душа твоя жива, и сердце бьётся снова. Там, на дне ущелья, осталось твоё прошлое, остались те поступки, за которые тебе совестно предо мной. А ты… Ты взлетел над смертью, Ворон! Ты теперь здесь, предо мной, чист и светел.
— Но… — Эливерт всплеснул руками. — Прости, я, конечно, просто глупый смертный! Я многое не понимаю. Не понимаю, как ты можешь вот так легко меня простить! Не понимаю, как можно было Дэини в это всё втянуть! Неужели ради меня стоило такое сотворить? Великая Мать, а она… Чего она натерпелась! Да разве я стоил хоть одной слезы её?
— Да, эти жертвы были необходимы. Она привела тебя на твой истинный путь, без неё ты бы не дошёл, снова заплутал в темноте.
— Но ведь этот путь привёл меня к смерти?
— Он привёл тебя к
— Значит, моё сердце молчало много лет? И когда же оно перестало биться? — Эливерт усмехнулся нерадостно. — Аллонда?
— Нет, оно умолкло в тот день, когда ты потерял мать, — промолвила Благословенная, на краткий миг снова возвращаясь к облику Лаисы. — А Аллонда… Фальшивая любовь. Она не любила тебя. И ты лишь думал, что любишь. Это был обман, в котором оба вы повинны. Оттого эта поддельная любовь не пробудила твоё сердце… лишь сделала ещё более жестоким. И потому всё закончилась так печально.
— У меня, пожалуй, всё так по жизни — фальшиво и печально… — скривился Ворон. — Признаться, я не ждал помилования. Готов был к тому, что из Бездны не выйду. Благодарю тебя, Всеблагая, за милость твою! За то, что в меня веришь! Больше, чем я сам. Я ведь думал: всё, атаман, край тебе! За Дэини только просить хотел… чтобы ты её обратно вывела отсюда. Она ведь не виновата.
— Дэини… — светло улыбнулась Великая Мать. — Она делает тебя другим… Мне этот другой по сердцу…
— Я теперь ей жизнью обязан, — серьёзно кивнул Эливерт. — Без неё бы сдался давно. Она тоже в меня поверила. Так поверила, что мне самому усомниться стало совестно. Путеводная звезда… Я за ней пошёл… Она меня к тебе привела, Милосердная.
— Да, без неё не было бы нашей встречи… Но ведь из прошлого не Дэини тебя вывела. Она вместе с тобой по закоулкам памяти бродила, плутала по самым глухим и мрачным уголкам, и спасти тебя не могла… — загадочно обронила Мать Мира. — Хочешь узнать, как ты пришёл сюда?
— Я шёл за светом… — припомнил Эливерт.
— Вот и ответ! Очень просто понять, верный ли путь ты выбрал, — Великая Мать снова улыбалась, светло и нежно. Чтобы понимать это, не было нужды видеть её лицо. — Иди за светом! Свет никогда не приведёт во тьму.
Пред глазами Эливерта как наяву засиял крохотный огонёк в пугающей мрачной темноте подземелья.
— Да, я увидел свет и поспешил ему навстречу. Твой свет… Это был твой свет?
— Нет, не мой, — улыбка стала задумчивой и чуть грустной. Она приглашающе протянула невесомую тонкую руку. — Пойдём, я покажу тебе, кто вывел тебя из тьмы!
Прямо в воздухе, над бездонной пропастью, появилась обыкновенная дощатая дверь. Приоткрылась, впустив в Бездну тусклый свет из мира живых.
— Иди! — шепнула Мать Мира в спину, и Ворон доверчиво шагнул в пустоту.
Он стоял на пороге комнаты, уютной и небольшой. За окном — ночная тьма, да и здесь сумрачно. Единственная свеча разгоняла немного мрак, отбрасывала на стены пляшущие тени.
Эливерт огляделся, не понимая, куда снова угодил. Место смутно знакомое…
И тут он заметил маленькую фигурку, сжавшуюся в комочек на лавке у окна.
Радость охватила всё его существо, внезапная и острая, как боль.
Эливерт едва не окликнул её, позабыв, что всё это лишь очередная диковинная грёза.
Но тут юная женщина, возникшая на пороге, шагнула в комнату сквозь Эливерта, будто он был сгустком тумана, и атаман вспомнил, что он лишь случайный гость в мире живых и в этом приветливом доме.
— Доченька, ты почему не спишь?
Кутаясь в просторную шаль с длинными кистями, хозяйка присела на край скамьи. Маленькая тень у окна шевельнулась, превратившись в темноволосую девочку в белой ночной рубашке до пят.
— Я спала. А потом проснулась… — невозмутимо доложила кроха. — Мне почудилось, кто-то у ворот стоит.
— Но там нет никого.
Для успокоения совести, Вириян выглянула в окно — тьма кромешная.
— Знаю, — девочка, облокотившись на подоконник, прижалась носиком к мутному стеклу. — Мама, я подумала, вдруг он сегодня вернётся! И села подождать.
Она посмотрела на Вириян, вздохнула, сползая обратно на лавку.
— И свечку зажгла… А то он решит, что мы спим, и уедет снова. Вдруг ему жалко нас будить станет?
Хозяйка дома придвинулась, обняла Граю, прижимая к себе кудрявую тёмную головку.
— Милый мой птенчик, слишком рано ещё! Он не вернётся так скоро. Долго ещё ждать. Так что давай-ка лучше спать! Проснёшься завтра, новый день настанет, и на одну ночь будет ждать меньше…
Девочка встрепенулась в её руках, заглянула в лицо. Огонёк отражался в глазах.
— Ой, правда! Чем больше спишь — тем скорее он приедет, да?
— Да, моя радость. Ложись!
Граю прошлёпала босыми ножками к постели, забралась. Вириян заботливо укрыла её одеялом, поправила подушку, склонилась, целуя и щекоча малышку кистями шали.
— Ой, мама Вириян, — спохватилась девочка, — а можно свечку оставить? Вдруг он всё-таки придёт и не найдёт в темноте наш дом… Пусть огонёк горит, чтобы Эливерт не заблудился!
— Ну что ты придумала — Эливерт, и заблудится! — нежно улыбнулась Вириян, присаживаясь на край постели. — Он всегда дорогу знает. Но… раз ты так хочешь, пусть горит! Может, и вправду твоя свеча ему путь укажет. А теперь засыпай, а я посижу с тобой! Подождём его вместе, моя маленькая…
Эливерт молчал долго.
— Сделанное добро всегда возвращается добром, дитя моё, — веско проронила Мать Мира. — Чаще всего в тот миг, когда ты совсем этого не ждёшь… Когда ты уже успел забыть о том, что сделал однажды.
— Я никогда про неё не забывал, — покачал головой Ворон, улыбнулся непроизвольно. — Скучаю по этой пигалице…
В стальных глазах разбойника вдруг блеснуло что-то сродни озарения…
— Я обещал ей вернуться!
— И ты вернёшься… — безмятежно кивнула Дарующая Жизнь.
— А Дэини? — встревоженно напомнил атаман. — Где она? Как мне её найти?
— Зачем её искать? — покачала головой Великая Мать. — Она под моим присмотром. В моих руках. Я всех вас храню на своей ладони.
Голос долетел откуда-то с заоблачных высот, и свет разогнал вечный мрак подземелья.
Гигантская рука, протянутая к Эливерту, раскрылась, и Настя шагнула Ворону навстречу, будто с высокой ступеньки.
— Я не прощаюсь, дети мои. Я всегда рядом…
Серебряные искорки ускользали ввысь, точно хлопья снега, перепутавшие небо и землю.