Надежда Черпинская – Единственное желание. Книга 3 (страница 17)
И запер.
— Это для твоего же блага, — невозмутимо пояснил блондин, прежде чем захлопнуть дверь. — Ты пока не веришь мне, но я говорю правду. Ты ведь не устоишь перед искушением сбежать, а это будет иметь печальные последствия.
— Делай, как считаешь нужным! — покорно согласилась она и добавила с лёгкой улыбкой: — Я не стану перечить Хозяину.
Крис был далеко не глуп. Но всё-таки Рыжая надеялась, что её тактика
— Кстати, почему меня все пугают твоим страшным гневом? Ты головы отрываешь, когда злишься, или как? На первый взгляд, ты — сама невозмутимость…
— У меня камень вместо сердца, — напомнил в очередной раз Кристайл. — Это уравновешивает, и дарит некое… хладнокровие. Но не забывай, я ещё и Тот, В Чьих Жилах Огонь!
— И что это значит? — Настю вдруг передёрнуло от мелькнувшей догадки. — Слушай, ты часом к драконам никакого отношения не имеешь?
Глупость, конечно… Люди, которые превращаются в драконов, и драконы, которые умеют становиться людьми, бывают только в сказках. Но с некоторых пор вся её жизнь на сказку похожа. Жуткую такую сказочку! Так что…
— Нет, Дэини! — Кристайл рассмеялся, и эхом ему откликнулся замок. — Драконы — они… сами по себе. Я держусь от них подальше. А я… Милая моя Дэини, будем надеяться, ты никогда не увидишь, что означает это моё прозвище! Светлой ночи, моя миледи!
— Светлой ночи, Крис!
Лязгнул замок. Шаги, удаляясь, затихали.
Настя глубоко выдохнула, опускаясь в кресло. Ух, как будто марафон пробежала! Весь вечер приходилось себя сдерживать и контролировать, и сейчас в груди как будто расправилась стянутая в кольцо упругая пружинка.
Ночь. Тишина. Никого. Маг ушёл.
Пора действовать!
Вечный Хранитель Кристалливора был прав, абсолютно прав.
Конечно, она попытается сбежать. Она наизнанку вывернется, но найдёт способ.
План простой.
Сначала выбраться из комнаты. Потом найти друзей. Вытащить их. И всем вместе покинуть замок.
Как именно это осуществить, Настя пока не придумала. Но это мелочи. Главное, план есть.
Начала Романова с двери. Обследовала сверху донизу, и обратно. Покрутила ручку. Глухо постучала по массивным петлям, с опаской ожидая, что сейчас кто-нибудь явится к ней.
Никаких острых предметов в комнате не оставили. Но Настя извлекла из рюкзака расчёску, выломала один из зубьев и принялась ковырять им замок.
Бесполезная трата времени. Взломщик из неё никудышный.
Настя устало опустилась прямо на каменный пол, привалилась спиной к двери.
Должен быть выход. Должен! Великая Мать, где же ты, Милосердная?
Так. Иногда ключ оставляют в замке…
Вытолкнуть его, он упадёт на пол, протащить под дверь и… Свобода!
Настя такое в кино видела много раз.
Рыжая снова решительно взялась за зуб расчёски, посветила лампадой в замочную скважину. Нет, ключ Кристайл унёс. Если он, в принципе, был…
Наличие отверстия в замке ещё ни о чём не говорит. Возможно, там просто засов на двери. Задвижку изнутри открыть невозможно.
Что ещё придумать?
Дождаться, пока кто-нибудь зайдёт, оглушить и выскочить наружу.
И чем бить будем, Настёнок? Тазом по голове? Или подушкой?
Ха-ха. Оружия-то нет. А ни один из предметов интерьера для этой цели не годился.
Да и сил не хватит… Ладно, если служанка придёт. А
Окно!
Дэини оставила в покое дверь. Вцепилась в прочную деревянную раму, потянула со всех сил. Ставни не поддавались.
Настя подёргала ещё.
Тщетно.
— Ладно, мы пойдём другим путём!
Романова подтащила кресло и, взобравшись на него, принялась внимательно обследовать деревянный щит. Где-то здесь должна быть защёлка, задвижка. Не растут же ставни прямо из стены.
Когда тусклый огонёк масляной лампы вырвал из мрака кованый штырь, Настя от восторга едва не свалилась. Вот она — спасительная соломинка!
Однако, оказалось, рано радоваться. Пришлось повозиться.
Настя сбила все пальцы в кровь, прежде чем проклятый гвоздь удалось вытащить. Ставни чуть сдвинулись, но по-прежнему намертво сидели в оконном проёме.
А, всё ясно! Тут ещё один такой же стержень. Ух, ну кто так строил?
Со вторым штырём вышло как-то быстрее и ловчее.
Настя зажала гвоздь в окровавленной руке. Пальцы, конечно, больно до слёз, но нытьё оставим на потом, когда они будут далеко от Кристалливора.
Рыжая снова упёрлась в плотно сбитый деревянный щит, он внезапно легко сдвинулся, распахнулся в ночь. И Романова коротко вскрикнула, едва не выпав в образовавшуюся щель.
Настя вцепилась правой рукой в подоконник, другой придержала ставни, но те отваливаться не собирались, держались прочно на шарнирах с другой стороны. Зато в неширокую брешь легко могла проскользнуть такая стройная девушка, как она.
Анастасия снова осторожно выглянула наружу.
Ночной холод окутал мгновенно. На лицо упали ледяные капли дождя. Луна, пробиваясь сквозь кокон туч, услужливо осветила мрачный скалистый пейзаж.
— И? Что дальше? — невесело хмыкнула Дэини.
Ей удалось открыть окно, из которого открывался чудесный вид на… пропасть. Глубокую отвесную пропасть. Этакое миниатюрное подражание Лидонскому ущелью. Будь оно проклято!
Масштабы, конечно, скромнее, но вполне достаточно для того, чтобы убиться.
Тоже вариант, если всё станет слишком плохо. Но пока думать о таком не хотелось…
Настя была готова взвыть от отчаяния. Неужели всё напрасно?
Романова села на подоконник, перекинула ноги. Внизу поджидала манящая беспросветной тьмой пропасть. Сорвёшься — конец!
Вцепившись в край подоконника, Настя аккуратно пыталась нащупать ногами какой-то карниз, барельеф, щербинку…
Ничего. Гладкий камень. Никакой опоры. Никаких лестниц, балконов, окон по соседству, чтобы перепрыгнуть туда, зацепиться.
Израненные пальцы едва не соскользнули, и Рыжая поспешно вползла обратно в замок.
Не хватало ещё разбиться! От неё сейчас зависит слишком много.
Анастасия притворила ставни, воткнула обратно металлические штыри — не так надёжно, как было, просто видимость создала, чтобы её попытку бегства случайно не рассекретили. Если выхода не останется, всегда можно воспользоваться этим порталом в пустоту…
Но не сейчас. Она так просто не сдастся!
Настя обязательно придумает новый план спасения. Надо просто прилечь, успокоиться и поработать головой.
Она отмыла в тазу руки от крови, раскинулась
Звук, едва различимый в безмолвии ночи.