Надежда Черкасова – Убить куклу (страница 42)

Григорий даже глазам не поверил. Может, ему показалось? Он машинально поднял руку, притормозив проезжающее мимо такси, и отправился за полицейской машиной. Леру привезли в Следственное управление. Ее, закованную в наручники, сопровождал высокий худощавый мужчина в штатском. Что она могла натворить в усадьбе? Неужели убила кого-то? Но этого не может быть! Ее же похитили и насильно привезли туда!

А если не насильно? Если она сама по собственной воле появилась в усадьбе? Неужели она сообщница Егора и Павла? Что же там произошло? Нужно непременно переговорить с Лерой. Он отказывается верить, что Лера причастна к убийству. Во всяком случае, пока не встретится с ней и не узнает правду, не имеет права ни в чем ее подозревать. Но кто Григория допустит к Лере теперь, когда она арестована?

Григорий рассчитался с таксистом и снова принялся ждать. Скоро к Следственному управлению подъехал «уазик», а через час вывели Леру, снова в наручниках, посадили в машину и увезли. Преследовать не было смысла, и так ясно, что теперь ее доставят в изолятор временного содержания, затем ее ждет СИЗО. Григорий зашел в Следственное управление, поговорил с дежурным и выяснил, что мужчина, сопровождавший Леру, — старший следователь майор Сорокин. Убедив дежурного, что у него имеются важные сведения для Сорокина, Григорий добился, чтобы его проводили к нужному кабинету.

— Вы кто? — Сорокин устало разглядывал молодого человека, изъявившего желание помочь следствию.

— Богатырев Григорий Федорович. Я по поводу ареста Ставской Валерии.

— Кем вы ей приходитесь?

— Просто знакомый. Четыре дня назад Лера пропала из квартиры, в которой снимала комнату. Я квартирант из другой комнаты. А ночью в квартиру ворвались двое в масках, избили меня и ограбили, унесли также все вещи Леры. Я написал заявление в полицию, но от них пока никаких известий. А сегодня я случайно возле Следственного управления мельком увидел Леру. С ней случилось несчастье? Я ей почти посторонний человек, но знаю, что в городе у нее никого нет, помочь ей некому, поэтому и предлагаю свою помощь. Лера очень хороший человек и не могла совершить преступление. Я уверен — ее подставили.

— Подставили?.. Я пока ничего вам не могу сообщить. В интересах следствия.

— Да, я понимаю. Я просто хотел узнать, могу я Лере чем-нибудь помочь?

— Но вы ей даже не родственник.

— Ну и что? У нее родственников вообще нет, она детдомовская.

— Это она вам так сказала?

— Да. Хоть мы с ней и знакомы всего ничего, но позвольте мне помочь ей!

— Думаю, ей теперь сложно будет помочь, — вздохнул следователь. — Но попытаться стоит. Адвоката ей приличного найдите. И все самое необходимое передайте — одежду, продукты.

— Хорошо. А что конкретно я могу ей передать? Можно я вам свои координаты оставлю? Может, ей еще что-нибудь понадобится. Можно я вам буду звонить?

— Все, что нужно задержанной, вы сможете узнать в самом изоляторе временного содержания, куда ее уже доставили. Звонить мне не нужно, я вас вызову сам.

Григорий немедленно направился в ИВС по названному адресу, узнал, что после задержания подозреваемый находится там от трех до десяти суток, а затем или освобождается, или арестовывается судом и направляется в СИЗО. Переписав довольно жесткий график приема передач — всего три дня в неделю по полтора часа, отправился за покупками. В эти дни ему следует приходить сюда в шесть утра, чтобы занять очередь, иначе из-за огромного потока посетителей он не успеет передать собранные посылки — продуктовую и вещевую. Об этом ему поведали другие посетители, забросав советами.

— Кто у тебя там, сынок? — поинтересовался бодрый старичок.

— Невеста.

— И что же она натворила?

— Ничего. Ее подставили.

— А ты адвоката ей хорошего найми. Без адвоката никак нельзя. Тебя и слушать без него никто не будет. Так вот, — приступил он к инструкции, — сразу много еды не передавай, чтобы лимит быстро не израсходовать. Но и не жадничай, если есть средства, больше посылай. Всякое может случиться, это уж к кому твоя зазноба попадет. А то могут и отобрать то, что ты ей пошлешь. Но скорее всего она сама поначалу поведет себя как нормальный человек и по доброте душевной все раздаст. А всю тюрьму разве ж накормишь? Поэтому лучше понемногу, но чаще, чтобы у нее, не дай бог, не появилось ощущения заброшенности и никому ненужности. Там с таким поганым настроением точно не выдержишь. Можно также положить деньги ей на счет, и обязательно напиши письмо. Как же они ждут этих писем с воли!

— А еще имей в виду, — встряла в разговор пожилая женщина, — что ты передаешь не одному человеку. Твоя невеста наверняка не одна в камере будет, поэтому посылку рассчитай так, чтобы накормить продуктами за раз четыре-пять голодных ртов. Если забрали внезапно, в первую очередь передавай предметы первой необходимости: зубную щетку, пасту, мыло, полотенце, шампунь, сменное нижнее белье, желательно темного цвета, костюм спортивный. Ну и, конечно, женские средства гигиены в аптеке прикупи. Обязательно пошли стиральный порошок, туалетную бумагу, салфетки. В общем, все, что необходимо в повседневной жизни. И продуктов побольше! Ой, чуть про конфеты не забыла. Вот уж чего должно быть много, и чем больше, тем лучше. Сахар-то там запрещен, власти боятся, что арестанты из него самогонку будут гнать. Поэтому конфеты там большой дефицит. Их едят там даже те, кто на воле терпеть сладкого не мог. Да, еще одеяло не забудь, тоже пригодится, не укрываться, так спать будет помягче.

Григорий изучил список разрешенных продуктов и вещей первой необходимости и отправился по магазинам.

Лера находилась в полной прострации. Ее беды никак не хотели заканчиваться, даже, наоборот, только прибавлялись. Неужели человек может столько выдержать? И не кощунственно ли звучит изречение: «Бог не по силам испытаний не дает»? Она словно бабочка в коконе, из которого стремится выбраться, но сил не хватает, так как еще слаба и беспомощна.

Но попробуйте ее насильно вытащить, и она погибнет. Значит, ни от кого не следует ждать помощи? Значит, она сама должна выбираться из своих бед? А как же другие — им же помогают! Тогда они вряд ли становятся бабочками. Может, так и остаются на всю оставшуюся жизнь прожорливыми гусеницами, думающими только о том, что бы поесть? А если хочешь превратиться в бабочку, надо потрудиться… Лера в тюрьме, а думает о какой-то ерунде. Неужели у нее не в порядке с головой?

— Эй, кукла, ты меня слышишь? — Лера почувствовала, как ее тряхнули за плечи. — Чего молчим-то?

Перед ней стояла невысокая коренастая женщина лет тридцати пяти.

— Здороваться надо, когда к людям заходишь.

— Здравствуйте. Извините, я просто немного не в себе.

— Оно и видно, что чокнутая. Тебя как зовут-то?

— Лера.

— Валера, значит?

— Валерия.

— Обойдешься. Я буду звать тебя Валерой. Мужиков у нас в камере нет, вот ты и будешь у нас вместо мужика. — Женщина захохотала, показывая желтые прокуренные зубы. — Сигареты есть?

— Нет, я не курю.

— Зато я курю. Скажешь своим, чтобы для меня сигарет прислали.

— У меня никого нет.

— Тогда я тебе не завидую. Вот сейчас с принцессой на горошине разберусь и за тебя примусь. Садись пока вот здесь. Теперь это твое место.

Лера присела на краешек кровати и огляделась. В камере находились еще две женщины: одна высокая и худенькая, словно тростинка, другая постарше и такая же крепкая, как та, что вела себя как хозяйка.

— Меня зовут Тамара, а это — моя помощница, Нина. Ту, что на колени сейчас передо мной встанет… — Тамара строго взглянула на худенькую девушку, которая тут же опустилась на колени, — можешь называть Дулька, потому что имя ее Юлька, — и она снова рассмеялась. — Веселая у нас нынче компания подобралась, Нин, ты не находишь? Думаю, мы здесь не заскучаем. Ну что, принцесса, говорила я тебе, что вкусненькое люблю? — Тамара подошла к Юле и наотмашь ударила ее по лицу. — Говорила. Тогда почему до сих пор тебе ни одной передачи не прислали? — И она ударила снова. Да так сильно, что девушка отлетела к стенке.

— Но я же из другого города сюда приехала, — расплакалась Юля, размазывая по лицу текущую из носа кровь. — У меня здесь ни родных, ни знакомых. Где же мне взять-то?

— А мне что за дело? — подступила к ней Тамара и пнула ногой в живот. — Я сказала, значит, думай, где что взять, иначе голова тебе больше не понадобится. То, что не работает, атрофируется, разве ты не знала? Тогда зачем тебе твое высшее образование? На кой оно тебе, если ты сюда загремела? Оно тебе здесь не понадобится. Наоборот, только мешать будет. Чем выше образование, тем тебя ниже опустят, поняла?

— Отойди от нее, — тихо произнесла Лера.

Шок от охватившей ее беспомощности мгновенно преобразовался в гнев, обратившийся на Тамару, словно она виновница всех Лериных несчастий. Лера не понимала, как это могло произойти, но почувствовала волну мощного притока крови, ринувшегося к голове и рукам, мобилизуя тело для атаки. Такое бывает в чрезвычайных ситуациях, когда гнев и страх смешиваются в единую эмоцию, мышечная система заряжается и готова к действию.

— Это ты мне, что ли? — опешила Тамара. — Да я тебя по стенке размажу! — В руках ее блеснуло лезвие бритвы. — Да я тебя на ленты порежу, бантиков наделаю и скажу, что так и было! — начала подступать она к щупленькой на вид новенькой.