Надежда Черкасова – Убить куклу (страница 32)

— Да что стряслось-то?

— Для тебя — ровным счетом ничего, так как ты все равно увольняться собралась. А мне придется искать новое место.

— Вас увольняют?!

— Ну что ты такое говоришь! Да разве я бы позволила, чтобы меня с такого прекрасного места уволили?! Я бы наизнанку для хозяев вывернулась, лишь бы меня оставили. Нет, они всегда ко мне хорошо относились, так как видели и чувствовали, что я для них и в огонь, и в воду. Но обстоятельства снова против меня… Хозяин наш умер — вот что случилось!

— Не может быть! — Лера почувствовала, как затряслись колени, и тяжело, словно старая бабка, рухнула обратно в кресло.

— Так оно и есть. Ирина Марковна уверена, что его убили. Полицию вызвала. Да, кстати, а тебе-то откуда было известно, что в доме скоро появится покойник? — Светлана Николаевна подозрительно взглянула на Леру. — Ты знала, что хозяина должны убить и ничего никому не сказала?

— Да что вы такое говорите?! Откуда я могла что-то знать? Я думала, что опасность угрожает мне.

— Тебе?! Ты что — королева Виктория? Или, может, еще какая знатная особа? Ты — пустое место!.. И все-таки тебе что-то известно. Знай наперед: я хорошо к тебе отношусь, но скрывать от полиции, которая уже проводит опрос всех работников, что ты знала об убийстве, я не буду. Теперь они наверняка выясняют, кто из нас и где находился во время убийства.

— Так я же была в вашей комнате, вы же сами заперли меня здесь. Значит, у меня есть алиби.

— А может, ты куда-нибудь выходила? Потом снова вернулась и притворилась спящей?

— Да куда же я могу выйти из запертой комнаты?

— А вдруг у тебя здесь сообщник, который тебя выпустил, а потом снова запер, обеспечивая тебе алиби?

— Я спала! А когда проснулась, стала вас ждать, когда вы придете и выпустите меня наружу.

— Очень может быть. Но это меня не касается. Я не видела, сколько времени ты здесь спала и спала ли вообще. А потому я подтвердить твое алиби не смогу. Пойми меня правильно и извини. Теперь каждый сам за себя. Мне бы самой точнее вспомнить, где находилась во время убийства я. Хотя что тут вспоминать-то, я кухню почти не покидала. — Светлана Николаевна поднялась с кровати и обернулась, чтобы подобрать свалившийся с головы поварской колпак. — Поэтому о себе ты как-нибудь сама… — Она не договорила и замерла в полусогнутом положении. — А это что здесь такое? Кукла?! Как она сюда попала? Это твоя игрушка?

Светлана Николаевна выпрямилась и впилась в Леру взглядом.

— Так, значит, говоришь, не выходила? Тогда откуда здесь кукла? Только не вздумай врать, что она не твоя! Я же ее у тебя в комнате видела. Чего молчишь, словно воды в рот набрала? Твоя кукла?

— Моя. Ну и что из этого? Теперь я — убийца?

— А то, что из комнаты ты все-таки выходила. Вот только куда — это уж пусть полиция сама разбирается. Пойдем! Я за тобой пришла. Иначе нас будут разыскивать. Сейчас с нас будут снимать показания. И советую тебе говорить правду. Потому что я никого покрывать не собираюсь. Тот, кто убил хозяина, разрушил и мою жизнь.

Лере ничего не оставалось, как последовать за Светланой Николаевной. Если уж та ей не верит, тогда что говорить о полиции, для которой теперь дело чести — найти убийцу богатого и уважаемого бизнесмена. Неужели это кукла постаралась? Если да, то только затем, чтобы на этот раз расправиться с самой Лерой, которой уже не выпутаться. Хотя, если учесть отсутствие мотива для преступления, может, и наличие алиби не понадобится? Не такие они и глупые, эти полицейские. Если верить сериалам.

Глава 11

Проводив Елену в аэропорт и дождавшись, пока самолет поднимется в воздух, Василий сначала заехал на фирму, затем снова вернулся в усадьбу. Въезжая на территорию, еще издали заметил две машины — «Скорую» и полиции.

«Петр?! — Ладони вмиг повлажнели. — Неужели опоздал!»

Подъехав к особняку, выскочил из машины и бегом поднялся по ступенькам, где у входной двери курили санитары, прислонив к стене носилки.

«Может, еще жив?» — не покидала надежда.

В холле его встретил полицейский и, проверив документы, проводил к следователю.

— Что с Петром? Он жив?

— Нет, — не стал отвечать вопросом на вопрос следователь, высокий сухощавый мужчина в штатском лет сорока. — Сорокин Виктор Иванович, старший следователь по особо важным делам Следственного управления, — представился он, буравя Василия прищуренным взглядом серых глаз. — А кто вы? И кем приходитесь покойному?

— Томилин Василий Андреевич, партнер по бизнесу, единственный друг. Петр мне все равно что отец. Он был другом моего отца и взял меня в бизнес, когда отец погиб в автокатастрофе. Мы так сблизились, что Петр считал меня своим сыном… Отчего он умер? Его убили?

— Почему вы так решили? Ему угрожала опасность?

— Вы мне можете ответить на вопрос?!

— Явных следов насильственной смерти не обнаружено. Яснее станет после вскрытия. Однако предварительная версия — Леонов умер от внезапной остановки сердца. А вы думаете по-другому? Интересно послушать вашу версию.

Василий смотрел на следователя, пытаясь уловить в его выражении лица насмешку, но оно было непроницаемым. И только во взгляде появилась какая-то льдинка.

— Да, я считаю, что его убили, и настаиваю на расследовании. В последнее время Петр чувствовал себя неважно: сердце шалило, нервы. А последние две недели места себе не находил. Ему прислали анонимное письмо, в котором сообщалось, что у него есть дочь — Ставская Валерия Ивановна, в девичестве Славина, и указан адрес, где она проживает. Но Валерия неожиданно пропала. Петр очень переживал. Я пытался найти эту девушку, но она словно сквозь землю провалилась. Петр прежде не знал о существовании дочери, однако его все равно мучили угрызения совести, и он оформил на Валерию завещание.

— Вот даже как! Это интересно.

— Петр опасался, что именно из-за этого завещания она и пропала. То есть он думал, что Валерию похитили и где-то удерживают, собираясь предъявить выкуп.

— И как — предъявили?

— Нет. Сегодня после обеда должен был приехать нотариус для оформления нового завещания, третьего по счету. Чтобы как-то обезопасить Валерию, Петр решил составить новое завещание, сделав наследниками свою дочь и меня.

— Какое интересное решение проблемы, — хмыкнул следователь.

— Ничего удивительного. Вы все равно со временем узнаете, поэтому я сейчас вам об этом и рассказываю. Так вот, самое первое завещание Петр оформил на меня как единственно близкого ему человека. А когда узнал о Валерии, переоформил на нее.

— А как же жена? Три завещания, и ни в одном она не упомянута?

— Да. То есть нет, не упомянута. В общем, это его волеизъявление.

— А это законно? Хотя с этим мы еще разберемся. Итак, вы считаете, что Леонова убили. Кто и за что?

— Не знаю. Вам решать.

— Но сначала нужно доказать факт убийства, ни много ни мало.

Василий почувствовал боль за грудиной в области сердца. Отупевшее от горя сознание без единой логической мысли не в состоянии было поверить в случившееся, и только чувство вины сомкнуло над ним свой заколдованный круг, из которого уже не выбраться, даже если виновник гибели Петра будет найден.

— По предварительным данным, причиной внезапной смерти стала остановка сердца. Так? — Василий уставился на Сорокина. — А причиной остановки сердца что послужило? Да, можно предположить, что после эмоционального напряжения последних двух недель у Петра появилось нарушение коронарного кровообращения. Поэтому он и умер. Но рядом с ним постоянно находилась Ирина Марковна, экономка, она же сиделка с высшим медицинским образованием. Она вообще никого к нему не подпускала, так была предана хозяину. И возле Петра уже лет десять с лишним как нянька. И если бы у него отказало сердце, она непременно попыталась бы его спасти.

— Ирина Марковна тоже считает, что Леонова убили. Это она вызвала «Скорую» и полицию. И так же, как и вы, настаивает на расследовании.

— Неужели вы не обнаружили на теле никаких следов? Да быть этого не может!

— Подождем результатов судебно-медицинской экспертизы, которая установит истинную причину смерти. А пока не могли бы вы как близкий друг погибшего коротко, буквально в двух словах, охарактеризовать каждого проживающего в усадьбе? Вы ведь здесь часто бываете, если я вас правильно понял?

— Извольте. С Ириной Марковной вы уже знакомы.

— Да, я говорил с ней. А вам известно ее настоящее имя? По паспорту она Ирма, а не Ирина.

— Это для меня новость. Я ничего об этом не знал. И как она это объяснила?

— Очень просто. Сказала, что имя Ирма слишком сложное в произношении, да и привыкла уже, что ее называют Ириной. И крещеная она как Ирина.

— Что ж, все логично. Даже придраться не к чему.

— Итак, я вас слушаю.

— Ирина Марковна — вы позволите продолжить ее так называть? — настолько фанатично была предана Петру, что я даже подозревал, а не испытывает ли она к нему платонической любови. С Еленой Сергеевной она сдержанна, но верна ей до кончиков ногтей. Обязанности исполняет не только с огромным рвением, но и остальных работников держит в ежовых рукавицах, не позволяя им расслабляться. На вид не очень приятная особа, но как работник — лучше не найти.

— А остальные? — Сорокин подвинул к Василию стопку паспортов.

— Охранников набирал я, поэтому это лучшие представители своей профессии. О них рассказывать?