Надежда Черкасова – Убить куклу (страница 26)

— Хочу родить от любимого, а не от кого попало. Пока не встретила своего единственного.

— Ну с тобой все ясно. Девочку, что ли, хочешь?

— Почему именно девочку? Я и от мальчика не откажусь. А почему вы про девочку спросили? — Лера почувствовала, как внутри у нее все похолодело от дурного предчувствия.

— Думала, это ты для нее игрушку купила, заранее. Вот только игрушка какая-то немного странная, можно было и покрасивее выбрать, не такую экзотическую.

— Вы о какой игрушке говорите, что-то не пойму? — спросила Лера, боясь услышать ответ.

— Да вон же кукла, по ту сторону кровати свалилась. Только ты ее сама подбери. А мне бежать пора. Как бы хозяева не хватились. Да и Ирину Марковну лучше не злить понапрасну, иначе потом хлопот с ней не оберешься, пока отмоешься от ее наговоров. А ты отдыхай. Вон какая бледная, — и Светлана Николаевна, подхватив поднос, скрылась за дверью.

Лера откинулась на подушку, не в силах заглянуть за кровать. Сознание вдруг словно прояснилось и восстановило события вчерашнего общения с куклой, закончившееся внезапной болью и беспамятством. Весь день оно на что-то намекало, подбрасывая некие обрывки воспоминаний, навеянных то ли дурным сном, то ли излишней усталостью, но Лера отмахивалась от них, словно чувствовала, что они могут обратиться для нее во зло. И все же зло пробило защиту памяти и ворвалось в ее жизнь чудовищным страхом и безысходностью. Лера лежала тихо, стараясь не шевелиться, чтобы кукла подумала, что она спит.

Глава 9

Вчерашняя поездка Василия в Энск пролила кое-какой свет на личность и характер Валерии. Оказывается, «ей в рот пальца не клади, откусит вместе с рукой», как выразилась директриса детдома и рассказала о случаях, когда Лера дважды пыталась совершить убийство, причем одного воспитанника чуть не утопила, а другого намеревалась проткнуть ножом. А ведь это были мальчики, физически куда сильнее ее.

Но самое трагичное то, что они впоследствии все же погибли, и при довольно странных обстоятельствах. Директриса голову давала на отсечение, что Лера причастна к их смерти, так как оба умерли в один день в ее квартире. Где находилась в это время Лера? Ни один человек не сможет ответить на этот вопрос, так как Леру никто не видел, а потому и алиби на момент гибели воспитанников у нее нет. Почему соответствующие органы не стали подробно заниматься этим вопросом? Так они и занимались, только списали все на несчастные случаи.

Директриса смутно помнит, что об отце Леры в документах не было ни строчки. Свою мать Лера никогда не видела, так как та бросила девочку в роддоме сразу после рождения, а сама бесследно пропала. Воспитывала Леру до четырех лет бабушка, которой сообщили, что ее дочь погибла. После смерти бабушки девочку определили в детский дом. Нет, документов никаких не сохранилось, ни имени матери, ни имени бабушки директриса не знает, а если и знала, то уже забыла давным-давно. Личное дело, которое на воспитанницу заводили, до сих пор не могут отыскать: куда делось — непонятно. Наверное, Лера сама его и похитила из архива, чтобы никто ничего о ней не смог узнать. Кому же еще-то это нужно было? И хорошо, что у Леры не осталось родственников, иначе бы они от нее дружно отказались, так как «посчитали бы грехом родниться с эдаким отродьем».

Соседи же порассказали столько, что Василий даже засомневался, что речь идет о молодой женщине, а не о прожженной и видавшей виды уголовнице. Вот уж верно, что самые большие сплетни рождаются в самых маленьких городах. А может, все гораздо проще: та ложь, которую они наплели, и есть для них правда, потому что другая им неведома? Поэтому не стоит бегать от лжи, чтобы потом не убегать от правды, ведь ложь хоть и вездесуща, но, как правило, не вечна. Если, конечно, это и в самом деле ложь, а не самая что ни на есть правда.

Оказывается, Валерию считали виновной в гибели сторожа парка, в котором она же стала свидетельницей то ли несчастного случая, то ли убийства. Говорили даже, что это она подстрекала убитого впоследствии мужчину против сторожа, так как стояла рядом и нагнетала обстановку. Вот только полиции ничего не удалось доказать, и «она ушла от правосудия, так как ей помогло колдовство».

Час от часу не легче, еще и колдунья!

«Она и мужа своего до инвалидности колдовством довела, а потом в Москву укатила, так как люди против нее очень обозлились».

Свекровь наотрез отказалась говорить о Валерии, а ее муж Павел говорить был не в состоянии, а если бы и мог, тоже, наверное, как и большинство, порассказал бы о ней немало всякой всячины.

Да, Валерии и в самом деле нечего было делать в родном городе, где она каким-то чудом умудрилась обидеть не только тех, кого знала, но и тех, с кем не была даже знакома. Просто поразительные способности настраивать против себя людей. Выходит, что она никак не могла вернуться к себе домой.

Василий прилетел в Москву только сегодня утром и снова нагрянул на съемную квартиру, где проживала Лера, чтобы узнать, нет ли вестей. На этот раз его встретил хозяин комнаты, которую прежде снимал Григорий.

— Еле ноги унес от проклятой квартирантки, — рассказывал Николаич, худой и несчастный облезлый мужичок со слезящимися на свету глазами. — Посмотри сам, что она со мной сделала, ведьма проклятущая! Она же мне всю жизнь поломала: пить больше не могу! Ну как мне теперь жить? Раньше выпью чуток, и жизнь становится не такой горькой да серой. А что теперь? Веришь, радоваться жизни перестал! Думаешь, легко мне себя ничтожеством ощущать? Даже дружки мои бывшие от меня отвернулись, потому как я теперь совсем пропащий человек.

— А вы работать не пробовали?

— Здоровья у меня нет, чтобы работать. Все она забрала, колдунья! Так меня жахнула, что я еле жив остался. А ты говоришь «работать»! Да я теперь как есть инвалид! Шел бы ты отсюда со своими вопросами, мил человек. Без тебя тошно.

Добиться чего-то вразумительного от Николаича не удалось, и Василий, оставив ему немного денег, отправился восвояси. Мужичок посмотрел нежданному гостю вслед, затем на деньги, зажатые в кулаке, и снова пустил слезу:

— Где же ты раньше-то был, мил человек, со своими деньгами? Теперь-то они мне к чему? Свои вон без дела лежат…

Перекусив по дороге, Василий ехал к Петру со смешанными чувствами. С одной стороны, Валерия — дочь Петра, хоть это и следовало еще хорошенько проверить, а с другой, по мнению большинства опрошенных, — просто монстр какой-то. Так стоит ли ее тогда вообще разыскивать?

— Ну чего молчишь? Узнал что-нибудь? — глянул на Василия встревоженный Петр. — Она жива? Где она? Я немедленно должен ее увидеть, повиниться перед ней.

— Успеешь еще. Не такая уж она и беспомощная, как мы о ней думали, — сказал Василий, но на всякий случай решил упустить подробности расследования.

— Значит, ты не нашел ее! — Петр закрыл лицо ладонями и заплакал. — Это я во всем виноват. Это я!

— Да что с тобой происходит? Возьми себя в руки. Ты же совсем расклеился. Я немедленно вызову для тебя своего врача. Твои, похоже, не справляются со своими обязанностями.

— Нет-нет, мне сейчас не до врачей. Я должен понять, кому выгодна смерть Леры. И моя. Тогда станет ясно, с какой стороны ждать беды.

— Что ж, давай попытаемся. Будем исходить из того, что опасность угрожает в первую очередь ей, раз уж она пропала. Смотрим варианты. Первый: за нее требуют выкуп, ты платишь, и она возвращается с рассказом о том, кто ее похитил. Маловероятно. Второй: за нее требуют выкуп, ты платишь, но она погибает. Значит, выкуп платить не стоит. Да никто пока и не требует, успокойся! — выставил вперед ладони Василий, видя, как Петр открыл было рот, чтобы возразить или возмутить.

— Умоляю тебя, не говори мне больше о деньгах!

— Это я так, к слову. И давай без эмоций. Ты сам настаиваешь на этом разговоре. Третий вариант, в котором учитываем то, что похитители все-таки, прежде чем пуститься во все тяжкие, ознакомились с законодательством. Итак, ее похищают, чтобы убить.

Петр безнадежно махнул рукой, но ничего не сказал.

— Спокойно! Это только гипотеза. Если Валерия погибнет до открытия наследства, то есть до твоей смерти, завещание утрачивает силу, и похитителем может быть тот, кто указан в твоем прежнем завещании. А если таковой отсутствует, то наследник по закону. Значит, Елена. Что бы ты ни прописал в брачном договоре, порядок наследования не изменить, иначе это будет противоречить закону, ведь Елена — наследница первой очереди. И в этом случае, если ты не хочешь, чтобы она стала наследницей, тебе следует с ней немедленно развестись. Тогда все крамольные мысли, если таковые имели место быть, из ее головы повылетают. Потому что смерть твоя для нее будет невыгодна.

— Почему ты замолчал? Хочешь услышать от меня, что я согласен развестись?

— Это тебе решать. Так вот, если Валерия погибнет после открытия завещания, то есть после твоей смерти, в этом случае применяется правило о наследственной трансмиссии, и наследство получат наследники твоей дочери по закону. Значит, преступниками могут быть неизвестные нам родственники Валерии. Бабушка ее давно умерла. О матери и об отце Леры никто ничего не знает со дня ее рождения. Из отправленной тебе анонимной записки ты знаешь, что Лера замужем за неким Ставским. Я видел Павла Ставского: недееспособный парализованный инвалид-колясочник, который из-за разбившего его паралича даже не может говорить. Уж он-то со своей престарелой матерью никак не мог похитить Леру. Поэтому снова на первый план выступают наследники по закону первой очереди с твоей стороны. То есть опять-таки Елена. Если, конечно, в завещании не обговорено, что ты лишаешь ее наследства в любом случае. Но для этого нужна очень веская причина, которой у тебя пока нет, да и вряд ли появится, так как твои домыслы к делу, как говорится, не пришьешь. Итак, кого же мы ищем? Твоего наследника по прежнему завещанию или останавливаем свой взор на твоей нынешней жене, практически единственной наследнице после дочери. Я все верно излагаю?