Надежда Чародейская – Ванильное сердце (страница 3)

— Работа, — коротко ответила Ленка. — Ночная смена.

— Ты опять работаешь по ночам? — удивилась Оля. — Ты же не железная!

— Я справляюсь, — улыбнулась Ленка. — Не переживай.

Оля смотрела на неё с беспокойством, но не настаивала. Она уже знала, что Ленка не любит, когда к ней лезут с расспросами.

— Ладно, — сказала Оля. — Бежим, а то опоздаем на пару. Савельев сегодня злой, говорили.

Ленка вздохнула. Савельев — преподаватель по психологии личности, молодой, но строгий. Он требовал, чтобы студенты читали оригинальные работы, а не рефераты из интернета. Он любил задавать вопросы, на которые нельзя было ответить просто зазубрив текст. Он заставлял думать. И это одновременно пугало и вдохновляло.

09:00. Лекционный зал.

Ленка села на третьем ряду, достала тетрадь, ручку. Через минуту в аудиторию вошёл Савельев. Высокий, худой, с пронзительными серыми глазами и лёгкой небритостью. Он был молодым — не больше тридцати пяти — но выглядел так, будто нёс на себе груз всех проблем мира.

— Здравствуйте, — сказал он, обводя взглядом аудиторию. — Сегодня мы поговорим о феномене самопожертвования. О том, почему люди отказываются от себя ради других, и к чему это может привести.

Ленка почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Самопожертвование — это было про неё. Она знала этот термин по учебникам, но никогда не думала, что он может относиться к ней.

— Мы часто думаем, что самопожертвование — это благородно, — продолжал Савельев. — Мы восхищаемся людьми, которые отдают себя другим, которые заботятся о других, забывая о себе. Но что происходит с ними на самом деле? Они выгорают. Они перестают чувствовать себя живыми. Они начинают верить, что их ценность заключается только в том, что они делают для других. А если они перестают это делать — они перестают быть ценными.

Ленка сжала ручку так, что побелели костяшки.

— Это называется «синдром спасателя», — сказал Савельев. — Человек берёт на себя ответственность за других, не умея принимать помощь сам. Он чувствует вину, если позволяет себе быть слабым. Он считает, что должен быть сильным всегда. И в итоге он ломается. Его здоровье разрушается, его психика даёт сбой. И никто не замечает, что он нуждается в помощи, потому что он никогда не показывал, что ему нужна помощь.

Он замолчал. В аудитории стояла тишина.

— Подумайте об этом, — сказал Савельев. — И спросите себя: кто в вашей жизни является «спасателем»? И кто на самом деле нуждается в спасении?

Ленка смотрела на свои руки и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна. Она знала этого человека. Она видела его каждый день в зеркале. Она знала, что он устал, что он почти сломан. Но она не могла признать это. Потому что если она признает — она перестанет быть сильной. А если она перестанет быть сильной — кто будет заботиться о матери? Кто будет платить за квартиру? Кто будет ходить на работу?

11:00. Перерыв.

Лекция закончилась, студенты начали расходиться. Ленка собирала вещи, когда Савельев подошёл к ней.

— Елена, — сказал он. — Можно вас на минуту?

Она подняла голову, удивлённая. Он никогда не подходил к ней лично.

— Да, конечно, — сказала она, откладывая сумку.

Он сел рядом, посмотрел на неё внимательно.

— Я заметил, что вы пришли на лекцию не очень сосредоточенной, — сказал он. — Вы выглядите уставшей. Всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответила Ленка с улыбкой. — Просто ночная смена. Работа.

— Вы работаете по ночам?

— Да. В круглосуточном магазине.

Савельев покачал головой.

— Это тяжело. Особенно для студента.

— Я справляюсь, — ответила Ленка. — Спасибо за беспокойство.

Он смотрел на неё, как будто видел больше, чем она говорила.

— Вы знаете, — сказал он тихо, — у нас есть программа поддержки студентов. Стипендии, гранты. Может быть, вы могли бы подать заявку.

— Не нужно, — быстро сказала Ленка. — У меня всё есть.

— Вы уверены?

— Да, — твёрдо ответила она. — Спасибо, что предложили. Но я справлюсь сама.

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула грусть.

— Хорошо, — сказал он. — Но помните: если вам понадобится помощь — вы всегда можете обратиться ко мне. Или в деканат. Мы — не враги, Елена. Мы — здесь, чтобы помогать.

— Спасибо, — повторила она. — Я запомню.

Она встала, взяла сумку, вышла из аудитории.

11:15. Коридор.

Она шла по коридору, сжимая сумку, и чувствовала, как внутри закипает что-то странное. Раздражение. Злость. Не на Савельева — на себя.

«Почему я не могу принять помощь?» — думала она. — «Почему я говорю «нет», когда кто-то предлагает мне помочь?»

Потому что если я приму помощь — я стану слабой.

Потому что если я приму помощь — я буду должна.

Потому что если я приму помощь — я больше не буду той Ленкой, которая всегда держится на плаву. Я буду той Ленкой, которая тонет.

Это был страх. Настоящий, глубокий, иррациональный страх. Она не боялась темноты, она не боялась хулиганов на улице, она не боялась даже своей матери. Она боялась одного — быть уязвимой. Быть той, кого надо спасать.

12:00. Библиотека.

Ленка сидела в библиотеке, смотрела в учебник и не видела ни строчки. Мысли крутились вокруг вчерашней встречи с Женей. Он был странным — опасным, но заботливым. Он не выглядел как человек, который делает добрые дела просто так. Но он сделал. Он спас её. И он дал ей номер.

Она нащупала листок в кармане, вытащила его. Бумага была мятая, номер написан размашистым, небрежным почерком. Она смотрела на него и не знала, что делать. Позвонить? Написать? Или просто выбросить?

— Ты что здесь делаешь? — раздался голос над ухом.

Ленка вздрогнула. Рядом стояла Оля.

— Занимаюсь, — ответила Ленка, пряча листок в карман.

— Ты выглядишь так, будто ты не учишься, а пытаешься решить мировую проблему, — усмехнулась Оля. — Что-то случилось?

— Ничего, — отмахнулась Ленка. — Просто я устала.

— Ты всегда устала, — сказала Оля, садясь рядом. — Ленка, послушай меня. Я знаю, что ты не любишь, когда кто-то лезет в твою жизнь. Но я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты бледная, у тебя круги под глазами, ты не ешь нормально. Что-то случилось с твоей мамой?

— С ней всё как всегда, — сказала Ленка. — Она пьёт. Я ухаживаю за ней. Это не новость.

— А с тобой что? — спросила Оля. — Ты ничего не рассказываешь о себе.

— А что рассказывать? — усмехнулась Ленка. — Я живу, работаю, учусь. Всё как у всех.

— У всех не так, — тихо сказала Оля. — У всех есть проблемы, но у тебя их больше. И ты не позволяешь себе быть слабой. Ты всегда такая сильная, что это пугает.

Ленка смотрела на подругу и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Слёзы? Нет. Она не плакала. Она никогда не плакала.

— Я не хочу быть слабой, — сказала она. — Если я стану слабой — я не смогу жить.

— Ты уже не живёшь, — сказала Оля. — Ты просто существуешь. Ты как робот. Ты работаешь, учишься, заботишься о матери, помогаешь друзьям. А когда у тебя есть свободная минута — ты просто сидишь и смотришь в стену. Ты не разрешаешь себе чувствовать.

Ленка молчала. Она не знала, что сказать. Потому что Оля была права. Всё, что она сказала, было правдой.

— Я не знаю, как по-другому, — призналась она. — Я всегда так делала. С тех пор как папа ушёл. Мне было десять лет, я должна была заботиться о маме. И если я покажу, что мне плохо — я не смогу её поднять.

— А если тебе станет плохо самой? — спросила Оля. — Кто поднимет тебя?

Ленка не ответила.