Надежда Чародейская – Правила съема жилья (страница 3)

— Вы не выбрали ничего? — спросила она, оглядывая пустые вешалки. — Я думала, вы уже всё купили.

— Без тебя не хотел, — ответил я.

Она фыркнула.

— Не надо говорить комплименты. Это всё равно не работает.

— Это не комплимент, Алиса. Я просто не умею выбирать тряпки.

Она подошла к вешалке и начала перебирать платья. Серьезно. Сосредоточенно. Будто решала уравнение. Потом взяла два — серое и бордовое — и скрылась в примерочной.

Я ждал.

Из кабинки вылетело серое.

— Это слишком уныло, — крикнула она. — Мама скажет, что у меня депрессия.

— А бордовое?

Молчание. Потом она вышла.

Бордовое платье сидело на ней идеально. До колен, с открытой спиной (насколько открытой — она повернулась, и я увидел лопатки, тонкие, изящные). Волосы она распустила, и они падали на плечи мягкой волной.

Я не дышал.

— Ну? — она покрутилась. — Похоже на сваху?

— Похоже на невесту, — вырвалось у меня.

Она замерла.

— Очень смешно, Демид. Я серьёзно. Твоя мама должна понять, что я — скучный проект, который ты взял, потому что не нашел ничего лучше.

— Моя мама — психотерапевт, — сказал я, подходя ближе. — Она видит людей насквозь. Если ты наденешь серое и будешь скучать — она поймет, что это фальшь. Ты должна играть так, чтобы она поверила. Значит, ты должна быть... интересной.

— Интересной?

— Да, — я взял её за плечи и развернул к зеркалу. — Ты должна смотреть на меня так, будто я — центр твоей вселенной. Будто я единственный мужчина, который у тебя есть.

В зеркале я видел её глаза. Широкие, растерянные. Она смотрела на моё отражение и, кажется, забыла, как дышать.

— Это игра, — прошептала она.

— Я знаю, — так же тихо ответил я. — Но играть нужно хорошо.

Я отпустил её. Сделал шаг назад. Холодный воздух ворвался между нами.

— Я покупаю это платье, — сказал я. — И туфли вон те, бежевые. И клатч.

— Демид, я не могу...

— Можешь. Я плачу. А ты просто будь собой. Только чуть-чуть мягче.

Мы вышли из бутика. Я нёс пакеты, она шла рядом, молчаливая. Я чувствовал её напряжение.

— У тебя есть парень? — вдруг спросил я.

— Нет.

— Почему? — я нарочно провоцировал её, чтобы увидеть, как она злится.

— Потому что я не ищу, — ответила она ледяным тоном. — Ищу только квартиру. Надолго. Чтобы был вид на реку.

— С видом на реку будет, — кивнул я. — Но знаешь, что еще у меня есть?

— Что?

— Вид на закат. С крыши. Я иногда сижу там, пью виски и думаю. Если хочешь — как-нибудь поднимусь. Я покажу тебе.

Она остановилась. Посмотрела на меня так, будто я предложил ей прыгнуть в прорубь.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Слишком быстрый. Мы знакомы сутки, а ты уже говоришь о закатах и виски.

— Я привык жить быстро, — я улыбнулся. — Гонка. Успех. Смерть. Всё это происходит мгновенно. Если я хочу что-то сделать — я делаю это.

— И что ты хочешь сделать сейчас?

Я наклонился к её уху. Прошептал так тихо, чтобы слышала только она:

— Понять, почему ты смотришь на меня как на врага, хотя я тебе ничего плохого не сделал.

Она вздрогнула. Я видел, как побежали мурашки по её шее.

— Вы купили мне платье, — сказала она, отстраняясь. — Это не делает нас друзьями. И завтра на ужине я буду играть. Но когда я уйду — я уйду в свою комнату и запру дверь. Это ясно?

— Кристально, — я поднял руки в примирительном жесте. — Но знаешь, что я понял?

— Что?

— Что ты боишься.

Она побледнела.

— Чего?

— Меня. И себя. Того, что я тебе нравлюсь.

Она развернулась и пошла к выходу. Быстро, чеканя шаг. Я не побежал за ней. Просто смотрел, как она уходит, и улыбался.

— Ты проиграешь, Алиса, — сказал я тихо. — Все проигрывают в этой игре.

Алиса

Я вышла из ТЦ и почти бегом направилась к метро. В голове шумело. Он сказал: «Ты боишься, что я тебе нравлюсь».

Чушь. Полная чушь!

Мне не может нравиться человек, который разбрасывает кроссовки и пьет холодный чай прямо из банки. Который смотрит на меня так, будто я — его новая игрушка.

Но почему тогда я всё еще чувствовала его руки на своих плечах? Почему я помню запах его геля — мята и что-то древесное, что-то горячее?

Я села в вагон и прикрыла глаза. Нет. Я не влюблюсь. Я дала себе слово. У меня есть план:

Получить квартиру.

Копить деньги на садовый центр.

Получить грант.

Сменить номер.

Демид Соколовский в моём плане не фигурирует. Он просто шум. Просто статист. Просто человек, который платит мне за игру.

Завтра ужин. Я надену бордовое платье и буду смотреть на него так, будто он мой герой. А потом уйду.