Надежда Чародейская – Особняк Куракиных (страница 3)

— Дед поручился за него, — прошептал Матвей, заглядывая через плечо брата. — Они вместе вступили в Братство. Вместе давали клятву.

— А потом отец его предал, — горько добавил Кирилл. — Предал друга, предал партнёра, предал клятву.

— Не всё так однозначно, — сказала Вера. — Читай дальше.

Кирилл перевернул страницу. Дальше шла записка — написанная от руки, тем самым резким, угловатым почерком, который он знал с детства. Почерк отца.

«Я, Вадим Громов, пишу это в здравом уме и твёрдой памяти. Если кто-то читает эти строки — значит, меня уже нет. И, скорее всего, меня убили».

Кирилл остановился. Перечитал. Поднял глаза на Веру.

— Он знал. За месяц до смерти он знал, что его могут убить.

— Да. И он оставил ключ. Читай дальше.

«Проект "Дом на набережной" был не просто стройкой. Это был центр. Место, где встречались члены Братства со всей страны. Мы с Виктором задумали его как символ возрождения — после всего, что случилось в XX веке. Но кто-то в Братстве решил, что проект опасен. Что он привлечёт слишком много внимания. Что тайна должна оставаться тайной. Мне угрожали. Я не отступил. Теперь я плачу за это».

Кирилл читал дальше:

«Ключ спрятан в трёх местах. Первое — в особняке Куракиных, где мы впервые встретились с Виктором. Второе — в доме на Пречистенке, где мы вместе работали. Третье — там, где мы мечтали построить будущее. Найдите все три. Сложите вместе. И вы узнаете имена тех, кто стоит за моей смертью — и за многими другими. Простите меня, если сможете. Я любил вас. Вадим».

— Три ключа, — повторил Матвей. — Три места. Как три мачты на корабле Хранителей.

— Как три рода — Шереметевы, Боткины, Свешниковы, — добавила Марьяна. — У них всё было построено на тройках. Это символ.

Кирилл закрыл папку. Руки его дрожали, но он справился. Марина взяла его за локоть — молча, без слов. Он благодарно кивнул.

— Нужно найти эти три ключа, — сказал он. — Первый — здесь, в Куракинских. Второй — на Пречистенке. Третий — «там, где мы мечтали построить будущее». Что это за место?

— Мемориальный сад, — сказал Матвей. — На месте «Дома на набережной». Там, где они с Виктором хотели построить свой главный проект. Там, где теперь растут деревья.

— То есть ключи разбросаны по всем нашим объектам.

— Да. И мы должны найти их раньше, чем это сделает кто-то другой.

— Кто? Кто ещё может их искать?

— Те, кто убил отца, — ответил Кирилл. — Если они ещё живы. Если они всё ещё здесь.

В комнате повисла тишина. Где-то наверху, в реставрируемых залах, стучали молотки — работа не останавливалась ни на день. Особняк Куракиных оживал, и это было прекрасно. Но сейчас, в этой тайной комнате, каждый чувствовал: они стоят на пороге чего-то тёмного. Чего-то, что пряталось под слоями времени, как древняя фреска под побелкой.

— Начнём с Куракинских, — сказала Марьяна. — Ключ где-то здесь. В этой комнате. Или в подземном ходе. Или в ещё одном тайнике, который мы не нашли.

— Комнату мы осмотрели, — заметил Дмитрий. — Документы, книги, пишущая машинка. Но мы не проверяли стены.

— Стены?

— В Боткинских тайник был за фальш-панелью. В Ярославской усадьбе — за печью. В Архангельске — под половицей. Здесь может быть что-то похожее.

Марьяна кивнула.

— Тогда начинаем простукивать стены.

Они разделились. Комната была небольшой, но заставленной — стеллажи, стол, шкаф. Каждый взял себе участок. Простукивали методично, сантиметр за сантиметром, прислушиваясь к звуку. Глухой стук сменялся звонким — и снова глухим. Ничего.

— Может, мы не там ищем? — предположил Матвей. — Может, ключ — это не физический предмет, а документ? Какая-то запись, которую мы пропустили?

— Тогда нам придётся перебрать все бумаги в этой комнате, — сказала Вера. — А их здесь сотни.

Кирилл, который всё это время молча стоял у стены, вдруг сказал:

— Подождите. Отец написал: «Ключ спрятан в трёх местах. Первое — в особняке Куракиных, где мы впервые встретились». Где они впервые встретились?

— В подземном ходе, — ответила Вера. — Там, где мы нашли хранилище. Там, где была печать с шифром.

— Мы там всё обыскали.

— Не всё. — Марьяна вдруг оживилась. — Мы нашли хранилище. Мы нашли печать. Но мы не проверяли стены самого хода. Только комнату.

— Ход длинный, — заметил Дмитрий. — Там десятки метров кладки.

— Значит, нам понадобится время. И оборудование.

— У меня есть георадар, — сказал Матвей. — Тот самый, что мы использовали в Архангельске. Если в стене есть пустоты — он покажет.

— Тогда не будем терять время.

Они вышли из тайной комнаты и направились к входу в подземный ход. Тот самый, что соединял особняк Куракиных с усадьбой Боткиных. Тот самый, который когда-то построили Хранители и который стал началом всего этого расследования.

В ходе было темно и холодно. Фонари выхватывали из мрака старую кирпичную кладку, остатки деревянных креплений, следы копоти на сводах. Марьяна шла первой — она знала этот ход лучше всех. За ней — Дмитрий с георадаром. Потом Вера, Матвей, Кирилл и Марина.

— Вот здесь, — сказал Матвей, останавливаясь примерно на середине хода. — Прибор показывает пустоту. Небольшую, но глубже, чем кажется.

Дмитрий провёл георадаром вдоль стены.

— Ниша. Примерно сорок на сорок сантиметров. На глубине около полуметра. Кто-то специально заложил её кирпичом.

— Как в Боткинских, — сказала Марьяна. — Там тоже был заложенный проём. За ним — хранилище.

— Здесь не хранилище. Слишком маленькая полость. Скорее — сейф.

— Открывайте.

Дмитрий взял инструменты и начал осторожно разбирать кладку. Кирпичи поддавались легко — видимо, их укладывали наспех, без прочного раствора. Через пятнадцать минут в стене образовался проём. Дмитрий сунул руку внутрь и достал небольшую металлическую шкатулку — похожую на те, что они находили в других тайниках, но меньше. Совсем маленькую, размером с книгу.

— Открывай, — сказал Кирилл.

Шкатулка открылась без труда — замок был простым, рассчитанным не на защиту от взломщиков, а на сохранность от времени. Внутри лежал предмет, завёрнутый в промасленную ткань.

Марина достала его и развернула. Это был ключ. Самый обычный ключ — старый, латунный, с бородкой сложной формы. И бирка, привязанная к нему бечёвкой. На бирке — надпись: «Первый из трёх. Следующий — там, где свет».

— «Там, где свет», — повторил Матвей. — Это библиотека в особняке на Пречистенке? Там зелёная лампа, которая никогда не гаснет.

— Или оранжерея, — предположила Вера. — Там стеклянный купол. Свет льётся отовсюду.

— Или мемориальный сад, — добавила Марьяна. — Там вообще нет крыши. Только небо.

— Будем проверять по очереди, — сказал Кирилл, беря ключ. — Сначала — особняк. Там живёт семья. Там архив. Там библиотека. Если ключ там — мы должны найти его как можно скорее.

— А если он в оранжерее? — спросила Марина.

— Значит, проверим и оранжерею. И сад. И всё остальное.

Он сжал ключ в ладони. Холодный металл постепенно нагревался от тепла руки. Кирилл думал об отце. О том, как тот, предчувствуя смерть, спрятал три ключа в трёх местах, чтобы его сыновья — или те, кто придёт после, — нашли правду. Он думал о том, сколько ещё тайн скрыто под московскими особняками. И о том, что теперь он — часть этой истории. Не просто наследник. Хранитель.

— Едем домой, — сказал он. — На Пречистенку.

Особняк Воронцовых, библиотека

Вечер

В библиотеке их уже ждали. Глеб и Алиса, вернувшиеся раньше времени из Знаменского-Садков, сидели у камина. Вероника — с неизменным блокнотом. Андрей Светлов, приехавший на выходные из Твери. Елена Павловна, которая, конечно же, подала чай и пирог, но сама не ушла — осталась стоять у двери, скрестив руки на груди. Даже маленькая Вера и Анютка, которые должны были давно спать, сидели на диване, завёрнутые в пледы, и смотрели на взрослых широко раскрытыми глазами. Дети чувствовали: происходит что-то важное.

— Рассказывайте, — сказал Глеб.

Кирилл положил на стол ключ. Рядом — папку с личным делом отца. И завещание — то самое, написанное за месяц до смерти.

— Это нашли в тайной комнате Куракинских, — начал он. — Комнату обнаружили сегодня утром. Там архивы Братства за последние пятьдесят лет. И личное дело отца.