Надежда Чародейская – Мексиканский архив (страница 3)

— Да. Поэтому я и согласился работать с вашей экспедицией. Когда ваш запрос пришёл в институт, я первым поднял руку.

— Вы верите в Братство?

— Я верю в людей, которые его создали. В тех, кто писал «Мы были здесь. Мы верили. Мы любили». Это не просто слова. Это... кредо.

Тори посмотрела на него. В уличном свете фонарей его лицо казалось почти резким — тени подчёркивали скулы, линию челюсти, лёгкую небритость. Но глаза были мягкими. И она вдруг поняла, что он ей нравится. Не как коллега. Как человек.

— Вы не такой, каким я вас представляла, — сказала она.

— А каким вы меня представляли?

— Самоуверенным. Нахальным. Тем, кто будет мешать.

— Я и есть самоуверенный и нахальный, — он улыбнулся. — Но я не мешаю. Я помогаю.

— Заметно.

— Вот и отлично. Тогда завтра — снова в архив. Нужно расшифровать остальные документы. Там, кажется, есть указания на Юкатан.

— Юкатан, — повторила Тори. — Пирамиды, джунгли, древние города. Я мечтала там побывать.

— Значит, ваша мечта сбудется. — Он поднял чашку, словно для тоста. — За Юкатан.

— За Юкатан.

Они чокнулись чашками. И в этот момент Тори поняла, что эта экспедиция будет не такой, как все предыдущие. Не только из-за тайников. Из-за него.

Национальный институт антропологии, Мехико

Следующее утро

Институт размещался в монументальном здании в центре Мехико — бывшем колониальном дворце, перестроенном под музей и исследовательский центр. Алехандро провёл Тори через лабиринт коридоров в свой кабинет — небольшую комнату, заваленную книгами, картами и чертежами. На стенах висели фотографии археологических раскопок, на полках стояли керамические фигурки доколумбовой эпохи, а в углу, на деревянной подставке, возвышалась модель пирамиды Кукулькана в Чичен-Ице — той самой, где в дни равноденствия тень изображает спускающегося змея. Тори задержалась у макета, разглядывая ступени.

— Красиво, — сказала она.

— Это копия. Настоящая пирамида гораздо больше. Я работал там три года назад — реставрировал северную лестницу.

— Вы реставратор?

— Архитектор-реставратор. Специализация — колониальная архитектура и памятники майя. — Он сел за стол и разложил документы, которые они принесли из монастыря. — Я всю ночь работал с этими свитками. И кое-что нашёл.

Тори села напротив. Алехандро развернул один из свитков — тот, что был написан на смеси латыни и испанского.

— Здесь говорится о «Chichén Itzá», — сказал он. — Чичен-Ица. Хранители побывали там в 1605 году. Они встретились с местными жрецами, которые хранили древние знания майя. И они обменялись этими знаниями.

— Обменялись? Что именно они обменяли?

— Хранители дали жрецам технологии сохранения рукописей. А жрецы дали Хранителям... — он запнулся, вглядываясь в текст. — Здесь написано «el código de las serpientes». Код змей.

— Что это значит?

— Не знаю. Но это как-то связано с календарём майя. И с пирамидой Кукулькана. Кукулькан — это Пернатый Змей. Главное божество майя. Его храм — та самая пирамида.

— Значит, тайник может быть там.

— Возможно. Но чтобы попасть туда, нам нужно разрешение. Пирамида — объект ЮНЕСКО. Просто так копать нельзя.

— У нас есть разрешение. Вера договорилась с мексиканским правительством.

— Вы предусмотрительны.

— Это семейное. — Тори взяла свиток и пробежала глазами текст. — Здесь есть ещё что-то. «El camino de las tres serpientes» — «Путь трёх змей». Что это?

Алехандро нахмурился.

— Путь трёх змей... Я слышал это выражение. Это древняя легенда майя. Говорят, что где-то на Юкатане есть три пирамиды, соединённые подземными ходами. Они образуют треугольник. И в центре этого треугольника спрятано «сердце змея» — главный тайник. Но никто никогда не находил эти пирамиды.

— Значит, мы найдём.

— Вы так уверены?

— Я Ларина. Ларины всегда находят.

Алехандро посмотрел на неё. В его глазах снова заплясали смешинки, но на этот раз к ним примешивалось что-то ещё. Уважение. Может быть, даже восхищение.

— Вы невыносимы, — сказал он.

— Слышала это много раз.

— Но я начинаю к этому привыкать.

— Вот и отлично. Тогда за работу.

Они склонились над картами. Впереди был Юкатан — джунгли, пирамиды, древние тайны. И где-то там, среди руин, ждал своего часа тайник, который не открывали четыреста лет.

Глава 3. Код змей

Мехико, Национальный институт антропологии, кабинет Алехандро

Следующее утро, 8:00

Тори пришла в институт раньше всех — привычка, выработанная годами экспедиций. Она любила утренние часы, когда никто не мешает, когда можно разложить на столе все документы и работать в тишине. Сегодня ей нужно было разобраться с «кодом змей» — загадочным шифром, о котором говорилось в монастырских свитках.

Она разложила копии документов — те, что они нашли в Сан-Мигеле. Письма, карты, списки. И отдельно — фрагмент с упоминанием «el código de las serpientes». Текст был написан на смеси латыни и староиспанского, и некоторые слова она не могла перевести. Нужен был Алехандро с его знанием колониальной лексики, но он опаздывал, и Тори, хмурясь, пыталась разобраться сама.

Дверь открылась. Вошёл Алехандро — с двумя стаканчиками кофе и бумажным пакетом, из которого пахло свежей выпечкой.

— Доброе утро, — сказал он. — Вы опять не завтракали.

— Откуда вы знаете?

— У вас на столе нет ни крошки. И вы хмуритесь. Когда вы голодны, вы всегда хмуритесь.

— Вы следите за мной?

— Я наблюдателен. — Он поставил перед ней стаканчик и пакет. — Это чуррос. С корицей и сахаром. Национальное мексиканское блюдо. Ешьте.

Тори хотела возразить, но запах был слишком соблазнительным. Она взяла одну палочку и откусила. Хрустящая, сладкая, с корицей — действительно вкусно.

— Спасибо, — сказала она нехотя.

— Не за что. — Он сел напротив. — Что у нас сегодня?

— «Код змей». Я пыталась перевести, но некоторые слова не понимаю. Вот здесь, — она указала на фрагмент текста, — «la serpiente emplumada guarda el secreto en su corazón de piedra». Пернатый змей хранит секрет в своём каменном сердце.

Алехандро взял свиток и пробежал глазами текст.

— Это поэтическая метафора. Кукулькан — Пернатый Змей. Его храм — пирамида в Чичен-Ице. А «каменное сердце»... — он задумался. — Возможно, имеется в виду алтарный камень. В пирамидах майя всегда был алтарь в центральной камере. На нём совершали подношения. Если Хранители спрятали что-то в пирамиде, логичнее всего искать у алтаря.

— Но пирамиду Кукулькана исследовали вдоль и поперёк. Там нет неоткрытых камер.

— В самой пирамиде — нет. Но под ней — возможно. В 2015 году учёные обнаружили, что пирамида Кукулькана стоит на более древней пирамиде. А та — на ещё более древней. Это как матрёшка. Три пирамиды, построенные одна поверх другой в разные века. Возможно, под ними есть ходы, о которых мы не знаем.

— Подземные ходы. Как в Москве. Как в Бразилии. Как везде.

— Да. Хранители везде использовали одни и те же методы.

Тори взяла ещё один свиток — карту, которую они нашли в монастыре. На ней были отмечены точки — Мехико, Пуэбла, Оахака, Чичен-Ица, Ушмаль. Пять городов. Пять пирамид. И если соединить их линиями, получался идеальный пятиугольник — геометрически точный, словно вычерченный по линейке.