Надежда Чародейская – Формула его падения (страница 3)

— Договорились.

Мы вышли из кабинета, когда город зажёг огни. И я поняла: я влюбляюсь. Это было страшно. Но это было правильно.

Глава 4 — «Ужин в «Тенях». Тайна сестры»

Алиса.

Он вёл машину по ночной Москве. Не как бизнесмен — как человек, который сбегает от всего мира. Стекло было опущено, ветер трепал его тёмные волосы. Я сидела рядом, смотрела на его профиль — резкий подбородок, тонкая линия губ, глубокие морщины у глаз. Он был красивым. Это я заметила сразу. Но теперь я видела больше — усталость, которую он прятал за миллиардами.

— Ты молчишь, — сказал он.

— Я думаю.

— О чём?

— О том, сколько в тебе правды. И сколько — маски.

Он усмехнулся. Криво. С горечью.

— Ты видишь больше, чем я хочу показывать. Это пугает.

— Я — хакер. Это моя работа.

— А что, если я не хочу, чтобы ты видела меня насквозь?

Я повернулась к нему.

— Тогда зачем ты позвал меня на ужин?

Он посмотрел на меня. Долго. В его глазах я видела борьбу — между желанием открыться и страхом быть раненым.

— Потому что ты единственная, кто не побоялась заглянуть мне в душу. Даже если я не хочу, чтобы туда смотрели.

Он отвернулся к дороге, и я поняла: он боится. Этот высокий сильный мужчина с империей в подчинении боится, что я увижу его слабость. И это делало его человечным.

Ресторан "Тени" находился в подворотне старого дома в центре Москвы. Без вывески, без указателей. Только неприметная дверь из тёмного дерева. Когда мы вошли, я поняла: это не просто ресторан. Это убежище. Для тех, кто устал быть на виду.

Внутри было полутемно. Огромные свечи на столах, стены из грубого камня, тихое дыхание джаза. Нас проводили в отдельный кабинет — маленькая комната с окном во внутренний двор, где падал дождь и капли разбивались о мостовую.

— Ты часто сюда приходишь? — спросила я, садясь.

— Только когда хочу побыть один, — ответил он. — Или когда хочу показать кому-то, кто я на самом деле.

— Ты хочешь показать мне себя?

— Я уже показал. Ты просто не поверила.

Мы заказали еду. Он — стейк. Я — овощи. Он посмотрел на мой выбор и улыбнулся.

— Ты веганка, да? Я мог бы догадаться.

— Почему?

— Потому что ты умная. А умные люди понимают, как работает мир.

Я подняла бровь.

— Ты считаешь меня умной?

— Я считаю тебя гениальной. Ты взломала мою машину. Мой сейф. Мою жизнь. И ты не сделала мне больно. Ты просто… пришла.

Он замолчал, и я увидела, как его глаза потемнели. Я знала, что сейчас он скажет что-то важное.

— Я хочу рассказать тебе про неё, — сказал он. — Про Настю.

— Ты не обязан.

— Я обязан. Потому что если ты хочешь понять меня — ты должна знать её.

Он откинулся на спинку стула, взял бокал с вином, но не пил. Смотрел на него, как на что-то далёкое.

— Настя была моей младшей сестрой. На пять лет младше. Она была художницей. Рисовала небо — всегда разное, всегда живое. Она говорила: "Небо — это душа мира. Если ты видишь его красивым — значит, ты сам красивый."

Я молчала. Слушала. Смотрела на его пальцы, сжимающие бокал.

— Когда ей было двадцать, у неё нашли рак. Редкий, агрессивный. Врачи говорили, что у неё год. Я потратил всё — все деньги, все связи, все силы. Я возил её в Швейцарию, в Германию, в Израиль. Она держалась. Она смеялась. Она рисовала даже в больнице.

Он замолчал. Я видела, как его губы дрогнули.

— Она умерла через два года. Я был рядом. Я держал её за руку. Она сказала: "Ты — самый сильный человек, которого я знаю. Но ты должен научиться быть слабым. Иначе ты никогда не будешь счастлив."

Он поднял глаза. В них блестели слёзы.

— Я не умею быть слабым. Я не умею просить о помощи. Я не умею доверять. Но с тобой, Алиса… с тобой я хочу попытаться.

Я протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он вздрогнул. Но не убрал.

— Ты не должен быть сильным со мной, — сказала я. — Ты можешь быть просто человеком.

— Я боюсь, — прошептал он. — Боюсь, что ты уйдёшь.

— Я не уйду.

Мы сидели в тишине. Джаз играл. Дождь стучал по окну. И в этом моменте было всё — боль, надежда, страх и обещание.

Мы вышли из ресторана, когда дождь стих. Он подал мне пальто, я надела его. Мы пошли к машине, но он вдруг остановился.

— Алиса, — сказал он.

Я обернулась.

— Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Что ты предлагаешь?

— Поедем ко мне. Я покажу тебе свою коллекцию книг. Ты говорила, что любишь читать. У меня есть первое издание "Соляриса". Я хочу подарить его тебе.

Я смотрела на него. В его глазах не было намёка на ложь. Только желание разделить что-то важное.

— Хорошо, — сказала я. — Поехали.

Его пентхаус был таким же огромным и одиноким, как он сам. Стеклянные стены, вид на весь город, белый минимализм, который кричал о пустоте. Но в углу стоял старый книжный шкаф — из тёмного дерева, с книгами, которые он явно читал.

— Вот, — сказал он, доставая потёртый том. — "Солярис". Я читал его, когда Настя болела. Он помог мне понять, что даже в космосе есть место любви.

Я взяла книгу. Провела пальцами по обложке. Пахло старым деревом и чем-то неуловимым — его запахом.

— Спасибо, — сказала я. — Это бесценно.

— Ты — бесценна, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как много ты для меня значишь.

Я подняла глаза. Мы стояли очень близко. Я слышала его дыхание. Чувствовала его тепло.

— Арсений, — прошептала я.

— Алиса, — ответил он.

И он поцеловал меня.