Надежда Брайт – Развод. Путь к свободе (страница 6)

–– Надеюсь, я вас не потревожил таким ранним сообщением? – В голосе Виктора и правда чувствуется тревога. Он переживает.

–– Все в порядке, – снова отвечаю я заученную фразу, которая последние месяцы стала моим вторым «я».

–– У меня встреча сорвалась, у клиента ребенок заболел, не смог приехать, – вдруг говорит Виктор, как будто объясняя мне, почему он едет со мной в лифте, а не находится на совещании.

Я бросаю на него короткий взгляд и замечаю, как он смотрит на мой живот.

Внутри все екает.

–– Так бывает иногда, что дети болеют, – выдавливаю я.

Господи, неужели он подозревает меня в беременности? Хотя что тут удивительного? Молодая сотрудница, всего три года в браке. Как говорит моя мама – «уже давно пора!»

Понимаю, что для Виктора мои внезапные больничные очень подозрительно. И моя растерянность…

Меня начинает душить внезапная обида, что никто не видит того, что происходит на самом деле. Да, я сама не распространяюсь, о таком стыдно говорить, я призналась только подруге, Наташке, которая сидит напротив меня. Но чтобы все так отворачивались, делали вид, что ничего не происходит?…

Лифт динькает и сообщает о прибытии на этаж. Я выхожу. Чувствую взгляд Виктора между лопаток, но быстрее юркаю в наш отдел, стараясь не привлекать внимания.

Коллеги уже на местах, кто-то пьет кофе, кто-то обсуждает вчерашний матч. Никто не смотрит в мою сторону – и слава богу.

Подхожу к своему столу и сразу вижу его – отчет. Лежит аккуратно посередине стола. Открываю, пролистываю и нахожу несколько стикеров с замечаниями: «неверные цифры», «перепроверьте данные».

Включаю компьютер и открываю файл. Весь вчерашний день впустую. Из-за перепутанных колонок едут формулы. Мало просто их переставить, нужно снова проверять все данные и сверять итоги.

Я листаю отчет, который Виктор оставил на моем столе и в самом конце нахожу заметку, написанную аккуратным ровным почерком: «должно быть вот так» и далее несколько расчетов…

Я закрываю папку, смотрю на серое небо за окном. Солнце спряталось, снова будет дождь. Но оно остается где-то там за тучами. И я надеюсь, что и в моей жизни оно снова будет светить.

В обеденный перерыв офис пустеет, коллеги расходятся по кафе и столовым. Я сижу за своим столом, уткнувшись в монитор, стараясь как можно скорее исправить отчет и выдать Виктору идеальный вариант.

В желудке сосет от голода, но мысль о еде вызывает тошноту. Да кошелек у меня пустой, Дима забрал последние деньки, осталась только мелочь.

–– Лера, ты как призрак скоро станешь! – раздается взволнованный голос сбоку.

Я оборачиваюсь и вижу Наташу. Она стоит, уперев руки в боки, в своем ярко-розовом плаще, которое всегда казалось слишком броским для офиса.

Ее голубые глаза бегают по моему лицу, разглядывают, присматриваются.

–– Идем, пообедаем! – Наташа решительно разворачивает мое кресло.

–– Я не голодна, – потаюсь отказаться я, но мой желудок предательски урчит.

–– Врешь!

–– Я на диете.

–– Угу, на обеде расскажешь. Пойдем, – Наташа под локоток заставляет меня встать.

–– Я не хочу никуда идти, да и отчет нужно доделать. У Виктора…

–– Про Виктора ты мне потом расскажешь. Держи, мою булочку съешь. Я в той пекарне возле остановки взяла.

Она протягивает мне бумажный пакет, из которого ароматно пахнет выпечкой.

–– Ладно, – говорю я, забирая его.

Передохнуть и правда стоит. Наташа косится на меня и качает головой, а я понимаю, что она с легкостью раскрыла мою ложь о диете.

Наташа снимает свой плащ и ведет меня в конец коридора, где у нас стоят кофе-аппарат и похожий с едой. Она покупает себе салат, а я открываю пакет с булочкой. Мы садимся с ней за столик там же.

–– Ну, рассказывай, – она открывает салат. – Что опять твой Дима учудил?

Я отламываю кусочек булочки, стараясь не смотреть ей в глаза.

–– Ничего особенного.

–– Опять врешь, – Наташа качает головой. – У тебя лицо как после похорон.

Я вздыхаю и отвожу взгляд.

Наташа единственная, кто знал о проблемах в моем браке. Не все детали, конечно, но достаточно, чтобы понимать, что мой муж Дима – не подарок. И с тех пор как я рассказала ей, она не оставляла эту тему в покое. Но только для того, чтобы присматривать за мной. И от ее заботы становилось тепло. Потому что она была также единственной, кто переживала за меня, а не убеждала меня в том, что нужно потерпеть и все наладится.

–– Просто устала, – бормочу я.

–– От чего? От работы? От него? – Она прищуривается. – Или оттого, что ты до сих пор с ним?

Я молчу, кручу мягкую булочку.

–– Лер, – Наташа внезапно становится серьезной. – Ты же понимаешь, что так нельзя?

–– Что нельзя?

–– Терпеть это! – Она резко ставит контейнер с салатом на стол. – Ты же умная, красивая, у тебя работа, перспективы. А он… Он тебя просто убивает по кусочкам, – шепчет подруга.

Я чувствую, как в горле застрял ком.

Я как между двух наковален. Потому что не могу вычеркнуть Диму из своей жизни просто так. Ведь мы встречались, любили. И что же, я теперь должна его бросить, когда он попал в сложную ситуацию?

Да и идти мне некуда. Мама за Диму. Она не поддержит мое решение.

И я признаюсь себе, что сама не готова.

–– Не все так просто, – говорю я.

–– А что сложного? – Наташа разводит руками. – Ты боишься уйти? Боишься, что он сделает? Или боишься, что без него не справишься?

Я закрываю глаза.

В голове проносятся образы: Дима, который утром варит кофе и целует меня в макушку. Дима, который вечером кричит и хватает меня за руки. Дима, который обещает, что все изменится, если…

–– Он хочет ребенка, – шепчу я. – Говорит, что это все исправит.

Наташа замирает.

–– Лер, ты же не всерьез?…

–– Я не знаю! – мой голос дрожит. – Может, он прав? Может, если у нас будет ребенок…

–– Он не прав! – Наташа почти кричит и оглядывается, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. – Ребенок не склеит разбитое. Он только привяжет тебя к нему навсегда!

Я опускаю голову. Она права. Я знала это. Но…

–– А если он изменится? Мы ведь не чужие с ним…

–– Он не изменится, – Наташа кладет ладонь на мою. – Ты же сама знаешь. Только боишься себе признаться.

Я знаю.

А еще я знаю, что у меня задержка.

Наташа вздыхает:

–– Лер, я не хочу лезть не в свое дело, но я не могу смотреть, как ты себя хоронишь заживо.

Я ничего не отвечаю. Булочка в моих руках превращается в крошки.

–– Ладно, думай, – говорит она. – Но помни – у тебя есть выбор. Всегда, – подруга проникновенно заглядывает мне в глаза.