Надежда Брайт – Развод. Путь к свободе (страница 2)
А еще нашу жизнь. Нашу семью.
–– Уже ночь! Все спят! – мой голос дрожит, но я не могу остановиться. – Мне на работу к восьми!
Дима шлепает ладонью по столу:
–– Ну и что? Я тоже работаю!
–– Ты?! – я вдруг поражаюсь. – Грузчиком по два часа в день? – Димины друзья переглядываются. – Ты полгода не можешь нормальную работу найти! Я одна тащу все!
Димины друзья бросают на меня странные взгляды, как будто впервые видят. Дима сжимает бутылку пива так, что пальцы побелели.
Дима встает, его пошатывает. Он приближается, впиваясь в меня взглядом.
–– Это временно! – Он тычет пальцем мне в грудь. Его тяжелое дыхание обжигает лицо. – А ты… ты вообще забыла, кто в доме хозяин!
Мне становится мерзко. В кого он превратился?
Я отшатываюсь, но натыкаюсь на стену. Друзья мужа ерзают на своих местах.
–– Диман, может, хватит… – начинает Саня.
–– Заткнись! – рявкает Дима. Он не отрывает взгляда от меня, – Моя жена будет мне указывать?
Его ладонь впивается мне в плечо, прижимая к стене.
Я вскрикиваю. Но больше от неожиданности.
Дима так сильно держит, что мне становится больно. Я вижу, как его зрачки расширяются от алкоголя и злости. Он в гневе. И мне становится страшно. И я не знаю, помогут ли мне его друзья или будут дальше сидеть и наблюдать шоу.
От его рук потом останутся синяки.
–– Отпусти, – шепчу я Диме.
–– Диман… – это уже Леня говорит.
Сцепив зубы, Дима толкает меня за дверь. Я прижимаю ладонь к плечу. Оно болит. Как будто он продолжает держатьь.
–– Иди спать, хватит позориться, – рявкает он и захлопывает дверь за моей спиной. – Наливай! – говорит он друзьям.
Но я слышу, как отодвигаются стулья.
–– Ладно, Диман. В другой раз продолжим. Правда, уже пора закругляться, – слышу голос Сани.
–– Ага, меня такая же фурия дома ждет.
Я сижу в спальне на кровати. Не могу заставить себя лечь. Не нахожу себе места. Знаю, что Дима скоро явится и продолжит.
Друзья мужа уходят, хлопает входная дверь.
Дверь спальни распахивается, ударяясь об стену. Дима заходит и видит меня.
–– Ну и шоу ты устроила! – смотрит на меня злым взглядом. – Теперь они думают, что я тебя бью.
–– А разве нет? – вырывается у меня.
–– Прекрати! Было пару раз!
Мне остается только хмыкнуть. Потому что это было далеко не пару раз.
В стену стучат. От нашего крика проснулись соседи.
Мне становится стыдно и неудобно, что им приходится слушать наши скандалы, что они в курсе того, что происходит у нас в семье.
Но потом меня охватывает сильнейшая злость на то, что, когда последний раз несколько недель назад мы ругались с Димой, и он ударил меня, от соседей не было никакой помощи. Все, что они могли – это также, как сейчас, стучать в стену и просить прекратить этот шум среди ночи и не мешать спать.
Как будто я специально это устроила и не даю им спать.
Мне бы кто дал спокойно выспаться.
За последние полгода я забыла, что такое спокойный сон.
Сначала Дима приходил в кровать и ругался, шипел на несправедливость жизни и мира. Потом, когда я просила, чтобы не мешал спать, он злился и уходил в кухню. А утром я просыпалась от стойкого запаха перегара, а в комнате находила опустевшую бутылку из-под спиртного.
Он злился и на меня. За то, что у меня на работе все было гладко? и мне предлагали вести крупные дизайнерские проекты.
Но очень быстро поняв, что Диму это злит, я перестала ему рассказывать об этом. А Виктора, своего начальника попросила, чтобы давал мне только местные проекты, и не отправлял в командировки.
Я просто не представляла, чем это могло обернуться дома. Каким очередным скандалом.
Дима расхаживает по спальне и шипит что-то матерное сквозь зубы. Потом плюхается на кровать, не раздеваясь.
Меня трясет, я дрожу, но не от холода. Через несколько минут, которые кажутся вечностью, слышу, как муж начинает храпеть.
В голове шепчет тихий голос сознания:
«
Пусть Дима и рядом, но, когда он спит, на малую долю я чувствую облегчение и спокойствие. Теперь он проспит до утра. А после он может и не вспомнить вообще, что было.
«
Я беру подушку и иду в другую комнату на диван. Я ложусь и сворачиваюсь калачиком. Поджимаю ноги.
Но лежу без сна и смотрю в темный потолок. Слез нет. Только бессилие что-то переменить. Я пытаюсь придумать решение, но не нахожу его. Я не знаю, как все исправить.
Из-за стенки доносится Димино матерное бормотание. Он во сне продолжает ругаться. То ли со мной, то ли с друзьями, то ли с бывшим начальником, из-за которого, как Дима считает, он лишился работы.
Глава 3
Компьютерный монитор режет глаза своим светом. Офис давно опустел, даже уборщица закончила свой обход, оставив после себя слабый запах хлорки и одиночества. Скоро уже полночь, а я все еще сижу над проектными отчетами и сметами. Кофе давно остыл, оставив на дне чашки густую черную жижу.
Я щелкаю мышью, листая отчет, и натыкаюсь на ошибку.
Снова. Нет, не показалось.
Лера делала отчет. Талантливая, но в последняя время стала такой рассеянной.
Я щелкаю мышкой, возвращаясь к проблемному месту. Ну конечно – перепутала суммы в двух колонках. Теперь понятно, почему клиент написал гневное письмо, возмущаясь нашими расценками. А мне теперь придется все перепроверять и извиняться.
Я откидываюсь в кресле, закрывая глаза.
«
Лера могла бы быть лучшей в отделе. Она умная, схватывает на лету, с той самой искоркой в глазах, которая заставляет клиентов доверять ей с первого слова. Они обожают ее.
Но эти проколы в последние месяцы…
То опоздает, то документы перепутает, то взгляд пустой, будто она вообще находится не здесь, а где-то в другом месте. Отпрашиваться стала, жалуясь на самочувствие. Еще и эти ошибки, грубые, совсем нелепые из-за простой невнимательности, которых раньше за ней не водилось.
Я открываю ее личное дело. Никаких красных флагов – хорошие рекомендации, образование приличное.
Но есть что-то…
Я вспоминаю, как две недели назад она пришла в огромных темных очках.
«Мигрень», – сказала она тогда, а сотрудницы, что рядом с ней сидели, только вздохнули.