Надежда Бараковская – Память цикады (страница 1)
Память цикады
Вступление
Глава 1. Там, где заводятся часы
Дождь старый Хэйдзо чуял не носом, а ухом - точнее, тем единственным усом, что ещё уцелел после давней драки с подвальной крысой. Ус этот начинал подрагивать задолго до первых капель, и сейчас он зудел так настырно, что кот, кряхтя, перевернулся на другой бок, поближе к печной трубе. Та почти не грела - топить было нечем, но всё-таки пахла сухой глиной и старым теплом. Хэйдзо лениво подумал, что хорошо бы никого сегодня не видеть. Мастерская, забитая часовым хламом до самого потолка, давила на плечи тишиной, и нарушать её не хотелось.
Колокольчик над дверью - не просто колокольчик, а хрустальный трилистник, подвешенный когда-то ещё дедом - издал мелодичную трель. Хэйдзо дёрнул ухом. Потом вторым. Стук повторился, на этот раз тише, будто стучавший сам сомневался, стоит ли. Кот тяжело вздохнул, сполз с лежанки и прошлёпал к двери, попутно задев хвостом груду шестерёнок. Те отозвались долгим, недовольным звоном.
На пороге стояла девчонка. С плаща её текло в три ручья, капюшон съехал набок, открывая мокрые волосы, прилипшие ко лбу. Но Хэйдзо смотрел не на это - он сразу уловил запах. От неё пахло гарью, сырой шерстью и чем-то цветочным, тревожным. И ещё - пахло остановившимся временем, как пахнет в комнате, где давным-давно умерли все часы.
— Вы мастер Хэйдзо? — голос у неё был сиплый, но не робкий. Скорее усталый. — Мне сказали… вы можете починить то, что уже не идёт.
— Смотря что, — кот говорил медленно, разглядывая её лицо. Под глазами тени. Пальцы правой руки сжимают что-то в кулаке, побелели от напряжения. — Часы или человека?
— Это, — она разжала кулак.
На ладони лежал жук. Вернее, то, что от него осталось. Когда-то он, видимо, был прекрасен - бронзовые с зеленью надкрылья, серебряная насечка, крылья-витражи. Теперь же брюшко пробито насквозь, и края дыры оплавлены, словно туда ткнули раскалённым прутом. Хэйдзо протянул коготь и осторожно тронул обломок крыла. Тот качнулся и замер.
— Мнемо-Жук, — пробормотал он, и в горле вдруг пересохло. — Цикада памяти. Я думал, их всех переплавили ещё до моего рождения. Где ты его взяла?
Девочка переступила с ноги на ногу, и в лужице под ней пошли круги.
— Из Города-за-Стеной. Там… никто не помнит, что было вчера. И не верит в завтра. Мне сказали, что, если починить его, можно снова запустить Сердце Мира. — Она замолчала, потом добавила совсем тихо: — Я дочь Хранителя. Того самого. Я должна… попытаться.
Хэйдзо ничего не ответил. Он слушал, как дождь барабанит по крыше, и в звуке этом ему слышался мерный, глухой стук огромного, больного сердца. Сердце Мира, легендарный двигатель под основанием всего сущего, перестало биться так давно, что никто уже и не помнил, было ли оно вообще. Но старый кот помнил. И помнил тишину, которая настала после - мир замер, заев, как испорченная шарманка. С тех пор дожди идут без конца, лето не сменяет осень, а люди перестали видеть сны.
— Если я его активирую, — сказал он наконец, — в тебя хлынет чужая память. Старая, горькая. Может, ты увидишь такое, что твою собственную душу переклинит. Ты этого хочешь?
— Мою душу переклинило уже давно, — девчонка через силу улыбнулась. — Я умею с этим жить.
За окном полыхнуло так, что тени в мастерской вздрогнули и затанцевали. Громыхнуло с задержкой, тяжко и низко. И вдруг - Хэйдзо даже присел - все часы в мастерской разом ожили. Сотни маятников качнулись, затикали, затрещали, забили в крошечные колокольчики. Стрекот, звон, шипение пружин - всё это слилось в дикий, нестройный оркестр, похожий на вскрик. Это где-то там, глубоко под землёй, спящее Сердце на миг узнало свою потерянную часть. А потом всё стихло. И стало ещё тише, чем было.
Хэйдзо откашлялся.
— Ладно, — буркнул он и поскрёб лапой затылок. — Чинить будем. Только не здесь.
Он проковылял к камину, отодвинул ржавую решётку. За ней открылся не дымоход, а узкий лаз, уходящий круто вниз. Стены его поросли мхом, который слабо светился в темноте, как гнилушки.
— Там под холмом старый маяк, — пояснил кот, набрасывая на плечи промасленный фартук и хватая сумку с инструментом. — На нейтральной полосе. Только там можно работать с такими вещами. Идти придётся Корнями.
— Я знаю про Корни, — девчонка шагнула к лазу без колебаний. — Спускайтесь.
Уже взявшись за скользкую корневую петлю, служившую поручнем, она обернулась:
— Мастер Хэйдзо, а когда Сердце запустят… каким будет первое утро? Ну, первый час?
Старый кот хмыкнул, поправил сумку и первым полез в сырой, пахнущий грибами мрак.
— Первый час? — донеслось снизу, и в голосе его мешалось ворчание с какой-то древней, почти забытой нежностью. — Сначала будет шестьдесят секунд абсолютной, дурацкой тишины. Стоишь и не знаешь, куда себя деть. А уж потом решаешь, что делать дальше. И вот это, девочка, куда сложнее любой починки. Ну, чего застыла? Я тропу долго держать не буду.
Девчонка хмыкнула и полезла следом. Лаз сомкнулся за ними беззвучно, только хрустальный трилистник над входом качнулся сам собой и затих.
Глава 2. Цена проход
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.