Нада Калина – Иллюзория (страница 2)

Она уговаривала себя – всё это ненадолго, весь этот болезненный ужас обязательно пройдёт. Но время шло. Болезнь со страшным названием гипермутация не уходила. Как случилось, что заразилась именно она? К чему анализировать, если это уже случилось. Не повезло. Все заболевшие справляются с болезнью сами – это решено на самом высоком государственном уровне. Доктора только наблюдают за больными.

Болезнь – это не просто сбой в работе организма. Болезнь приходит к человеку, чтобы остановить его, мчащегося по стремительному курсу жизни и забывшего о важных вещах – более важных, чем работа, карьера, личные амбиции. Мана всегда знала это. Наверное, поэтому она не проявляла видимого беспокойства по поводу навалившейся вирусной заразы. Что ж, больна, значит, так надо. Для чего-то.

Все признаки болезни она воспринимала как временное неудобство. А время, как бы невзначай выделенное болезнью, надо было проводить с пользой – поразмышлять, пофилософствовать, подумать о том, что ты делаешь не так. Мана несмотря на болезнь и самоизоляцию пыталась жить активной жизнью. К болезни она стала привыкать – человек ко всему привыкает. Случались, однако, моменты отчаяния, когда виртуальные развлечения надоедали, никаких заданий не было, читать категорически не хотелось, а стены жилища становились серыми и унылыми. Но самое паршивое – они обозначали границы её существования, давили на неё, отнимали способность к воображению, с помощью которого девушка временами боролась с хандрой.

В последний четверг месяца – Мана ненавидела этот день – к ней являлся доктор. Доктора всегда были разные, Мана перестала спрашивать имя пришедшего – зачем, если в следующий раз будет другой? Доктор был в отвратительном жёлтом комбинезоне и маске, похожей на шлем скафандра. Первым делом он брызгал на девушку со всех сторон распылителем-дезинфектором, вероятно, для собственной безопасности, вряд ли это было лечением. Вокруг больной образовывалось довольно плотное облако, от которого хотелось чихать, кашлять и плакать одновременно. Мана потом несколько дней освобождалась от этой невидимой ловушки, отвратительно вонючей и запирающей организм. Жёлтое чудовище, не смотря на созданную только что защиту, стояло в дверях и задавало вопросы, почти всегда одинаковые:

– Квартира сто девяносто третья?

Доктор никогда не спрашивал, как зовут заболевшую. Наверное, имя ему было известно из базы пациентов, находящихся на домашнем лечении. А, может, и вовсе было ни к чему.

– Да.

– Как Вы себя чувствуете?

Девушка чувствовала себя, как гусеница в тесном коконе, но она знала, что отвечать нужно по существу:

– Очень тесно.

– Всегда?

– Нет, только сейчас, когда вы… – она не договорила, потому что не знала, как правильно называется проделанная процедура.

– Шутц-защита. Это называется шутц. Я имею в виду не сейчас, а вообще, – доктор приготовился записать ответ, нажав кнопку на рукаве скафандра.

– Я…я… – Мана не знала, какими словами назвать то, что с ней происходит во время болезни, – не знаю, как-то неудобно.

– Что-то изменилось за прошедший месяц? Стало лучше, хуже? – голос доктора был громкий и легко продирался через его скафандр и пелену дезинфекции вокруг Маны.

– Нет, пожалуй… Но…

Мана никогда не успевала ни объяснить своё состояние, ни задать вопрос доктору. Он быстро разворачивался и исчезал. Девушка была рада, что этот одетый, как астронавт, незнакомец без имени и звания уходил. Оставалось только дрянное облако, как заколдованный круг, тесный и неуютный. Поначалу она думала, что это и есть лечение. Ведь как-то надо было избавляться от неприятных проявлений болезни. Гипермутация заключалась в том, что её тело каждый день видоизменялось. Оно становилось то непомерно большим, то слишком тощим и негнущимся. Иногда раздувалась одна половина тела, от этого появлялись неудобная кособокость и хромота, а когда Мана пробовала сесть на табурет, то часто падала, не рассчитав, что та половина тела, которая намного больше второй, вылезает за край сидения и, перевешивая, стремится по закону земного притяжения вниз. На обычный стул со спинкой она даже не пробовала присесть – спинка всегда мешала.

Изменялось и лицо, некогда свежее и привлекательное. Несчастная испугалась, однажды увидев себя в зеркале, – на неё смотрела пучеглазая, похожая на сову незнакомка. На следующий день голова её вытянулась и лицо стало напоминать отражение в кривом зеркале, девушка от бабушки знала, что в старину такие зеркала выставляли в так называемых «комнатах смеха». Мане было не смешно. Однажды она разозлилась и попросту перебила все зеркала, чтобы не знать, какой она стала сегодня.

Раз в месяц в специальной одежде, похожей на хламиду, ей можно выходить на улицу. Обычно она заматывала шарф на шее поверх капюшона, поднимая его высоко до глаз. Вскоре она поняла, что на самом деле никто её не видит. Одежда для улицы была обработана специальным составом – смесью, одновременно обеззараживающей пространство вокруг на полтора метра и превращающей любого больного новомодной болезнью в невидимку. Применяется такая вот инновация современной химической науки, благодаря которой прохожие не замечают больных на улице и остаются спокойными. А спокойствие граждан – залог здоровья нации.

3

Счастье пришло нежданно. В один обычный ноябрьский день – для Маны серый и тягучий – громко и настойчиво ворвался видеозвонок и вмиг сделал его распрекрасным и расчудесным. Ей уже давно никто не звонил. А тут яростно звонкий, такой требовательный сигнал фоновизора! Девушка по привычке отключила видеокамеру, чтобы не пугать собеседника – сегодня у неё разбухла левая сторона туловища, включая конечности, от этого она двигалась по комнате, слегка свалившись на бок, а что там с лицом, она вовсе не представляла.

– Слушаю вас! – почти пропела Мана.

– Привет, Мана! – это был приятный и очень знакомый мужской голос.

Мана слегка растерялась, глядя на экран, размещённый на стене над диваном. Её собеседник в отличие от неё не отключил камеру. На экране она увидела Его. Она перевела взгляд на цифровую фоторамку, висящую на стене перед её столом – друзья сделали ей шикарный подарок на день рождения, когда она была ещё здорова. С фотографии на неё смотрел смеющийся парень в ярко-красной футболке с модной стрижкой на один бок. От волнения у неё пересохло в горле, и она еле выдавила:

– Привет, Арди!

«Боже мой! – подумала Мана. – Это звонок из Вселенной!»

Арди Ферт был известным эстрадным певцом. Три года назад Мана стала его активной фанаткой. Три года назад, когда она была ещё здорова, у неё была жива мама, она уже была студенткой философского отделения университета. Три года назад – как давно это было, сейчас кажется, что в прошлой жизни.

Она ходила на каждый его концерт, знала все песни наизусть, самую любимую – «Я назову тебя луной» она мурлыкала себе под нос, когда было особенно хорошее настроение. Вместе с другими фанатками Мана часами простаивала у подъезда Арди, только чтобы увидеть его, подарить цветок, взять автограф и нечаянно тронуть его за руку. Она была счастлива странным счастьем девушки, фанатично влюблённой в слишком популярного музыканта.

– Почему у тебя в систаграмме5 нет твоих фоток, только фотки кота? – спросил Арди.

«Слава богу, что нет моих фоток! – подумала Мана. – Как вовремя я их удалила». А кот? Кота тоже не было в её теперешней жизни. Все самые любимые и всё самое лучшее осталось в прошлом.

– Я кодируюсь, – как ни в чём ни бывало ответила она. – Мне не хочется, чтобы меня узнал один человек.

Мана думала в этот момент про самого Арди. У неё были причины, по которым она не хотела раскрываться. Он понимает, что звонит одной из своих поклонниц, но вряд ли знает точно, кому. Она боялась, что, вспомнив её, он разочаруется и завершит разговор. А ей так хотелось продлить упоительный момент.

– Включи камеру, я хочу увидеть тебя! – услышала она.

– Прости, меня не любит камера, и к тому же я сегодня не выспалась, – быстро среагировала девушка.

Она по-настоящему разволновалась. Он сам звонит ей! Как это возможно?

– У тебя что-то случилось, Арди? – Мана вглядывалась в его живое лицо.

Он почти не изменился с тех пор, как она видела его близко – серые глаза, лицо с чётко очерченным носом и линией губ, разве что волосы стали темнее и длиннее обычного. Даже в домашней одежде он был ухоженным и элегантным.

– Нет, всё в порядке, – ответил певец.

– Это правда?

– Рил ток6. Почему не веришь?

– Три года прошло. Ты звонишь… Я думала, что ты забыл меня, – Мана понимала, что он не помнит её, ей стало интересно, как он будет выкручиваться. – А ведь ты меня не помнишь. У тебя мно-о-о-ого знакомых девушек.

– Фолловят7 многие – да… Почему же я тебя не помню? Очень даже помню! – настаивал Арди. – Мы могли бы встретиться где-нибудь в городе. Но я сейчас далеко.

Встретиться? Ей это даже не снилось! Арди хочет встретиться с ней! У неё слегка закружилась голова. Она понимала, что это он говорит, чтобы увлечь её для чего-то, чтобы она не отключилась, а на самом деле… А на самом деле он, наверное, заскучал.

– Ты без работы? Тебе скучно? – спросила она.

– Да… Жиза не прёт. Застрял в какой-то долбаной деревне при переезде с гастролей.