Нада Калина – Иллюзория (страница 11)

– Стриптиз! – закричал парень по ту сторону экрана, вынув нож изо рта. – Приз – стриптиз!

Мана смутилась, с призом она явно дала маху.

– Поцелуй! – предложил Арди и осёкся. – Эх, похоже, я остался без приза.

                                      * * *

«Мой сероглазый король!» – думала Мана поздно вечером. Счастье виртуального общения с любимым певцом было почти безоблачным. То, что она прекрасно знала, с кем беседует, и видела его, а он не знал, не помнил и не видел своей собеседницы, нисколько не тревожило девушку. И хотя они сблизились в виртуальном пространстве, никакой перспективы в развитии отношений с известным музыкантом девушка не видела. И не только потому, что из-за проклятой болезни не могла показать себя. Они никогда не встретятся в реальности – это Мана чётко осознавала, но решительно не думала об этом. Пусть счастье будет здесь и сейчас!

14

Пришёл четверг. Мана только утром осознала, что это был последний четверг месяца. Сегодня медицинский контроль. Она оглядела комнату – в первый раз за много месяцев она подумала о том, что доктор увидит не только её, но и её жилище.

Чтобы придать квартире особо праздничный вид, она взяла с подоконника пуансеттию с крупными красными цветками – та была ещё во всей красе – и поставила её на стол на серебристую подставку. На стене над цифровой рамкой, где через положенное время сменялись фотографии Арди Ферта, Мана включила рождественскую гирлянду из комп-программы. По комнате забегали и заиграли разноцветные лучики.

Сегодня она была лояльно настроена к визиту доктора, она была полна радости и счастья как никогда. Да! Счастлив, кто любим. Но, боги, как счастлив тот, кто любит сам!

Доктор явился во второй половине дня, когда по-зимнему уже начало смеркаться. Зачехлённый с ног до головы в свой скафандр, он ввалился в прихожую, вытаскивая на ходу ненавистный шутц-аппарат. Слегка замешкавшись, он вскинул взгляд на больную, стоящую у двери в гостиную, сверкающую рождественскими огнями. Мана приготовилась к всегдашнему действу, зажмурив глаза. Ничего не случилось. Она открыла глаза и увидела ошарашенного доктора, застывшего в позе памятника на пороге её комнаты.

– Квартира сто девяносто три? – запинаясь, спросил человек в скафандре, с удивлением рассматривая больную девушку в яркой праздничной обстановке.

– Да! – весело ответила Мана.

– Как вы себя чувствуете?

– Лучше всех!

– Это правда?

Доктор явно волновался.

– Чистая правда!

– А вы себя в зеркале видели?

– У меня нет зеркал, – спокойно ответила девушка. – Я их давно разбила.

Мана не волновалась, за время болезни она привыкла, что её тело подвергается постоянному изменению. Боли она называла неудобством, а к телесному неудобству постепенно привыкла. Удивительно, что это так взволновало доктора, уж он-то не раз видел больных гипермутацией.

– Очень странно, – доктор развёл руками.

Почему-то доктор сегодня забыл обработать больную дезинфицирующим раствором из шутц-аппарата, задаёт совсем другие вопросы и сомневается в ответах Маны. Правда, тест всё-таки сделал.

– Очень странно, – повторил доктор.

Мана только пожала плечами в ответ.

А доктор продолжал опрос, не двигаясь с места.

– Опишите подробнее ваши ощущения. Что-то изменилось? Вы чувствуете запахи?

Мана внезапно встрепенулась. Она уже давно наслаждается запахом кофе! Как ей это сразу в голову не пришло. В последние дни у неё было так комфортно на душе, так несказанно легко и весело, что она не заметила изменений в телесных ощущениях.

– Я сама не изменилась. Изменился мир вокруг меня – он стал волшебным. Посмотрите в окно – небо голубое и зелёное! Всё вокруг от этого света изумрудное и цвета голубого опала с золотыми искорками. Льдинки на ветвях сверкают, как лунные камни, так что глазам больно. А через два часа небо станет сапфировым! Весь мир – малахитовая шкатулка, полная самоцветов. Жизнь – самое ценное, что есть в этой шкатулке. А ещё я чувствую запах кофе!

– Давно? – спросил обескураженный доктор и неожиданно прислонился к стенке в прихожей.

– Уже два месяца! – бойко отрапортовала Мана. – И ещё запах сирени и лесных фиалок!

Доктор задумался, потом произнёс с расстановкой:

– Вы бы ещё про запах подснежников сказали… в середине января! Прям сказка какая-то!

– Подснежники не пахнут. Это ещё не всё. Я слышу музыку!

– Где? – насторожился доктор.

– Везде! Снежинки поют – звук у каждой тонкий-тонкий, как будто вот-вот оборвётся, а вместе – хор! А вы не слышите?

– Может, у вас и птицы поют?

– Птицы? Ну, вы сказали! Птицы поют, само собой. Я вот стул двигаю, а он тоже поёт!

– Так-так… – доктор хотел было сделать вывод, но решил не спешить. – Мне надо посоветоваться с коллегами. Вам завтра позвонят из клиники гипермутации.

Мана закивала головой. Ей никогда не звонили из клиники. Может, назначат, наконец, лечение? Вдруг за последнее время создали лекарство от этой мировой жути, а Мана не знает, потому что давно не интересуется новостями на эту тему?

На следующий день раздался звонок. Мана включила фоновизор. На экране появилось лицо незнакомой женщины в розовой медицинской униформе.

– Клиника по борьбе с гипермутацией, – представилась медичка, не сказав ни слова о себе лично.

– Здравствуйте, – Мана села на стул перед экраном.

– Проспект Мультатули, 77, квартира 193?

– Да, – ответила Мана, привыкшая, что её уже давно не называют по имени.

– Включите камеру, пожалуйста.

Мана нажала на забытую кнопку фоновизора,

– Встаньте, пожалуйста, и повернитесь на месте кругом.

Она двигалась довольно живо, стул не помешал ей, хотя она не отставила его.

– Вы выглядите совершенно здоровой, – с некоторым удивлением констатировала женщина с экрана. – Чувствуете ли вы какие-то неудобства в теле, конечностях? Тяжесть или боль?

– Ничего такого, – ответила девушка, прислушавшись к своим ощущениям.

– Что ж, поздравляю вас! – голос у незнакомки дрогнул. – На основе выводов доктора Боха, который вас обследовал вчера, и результатов теста, а также судя по отсутствию основных симптомов гипермутации могу констатировать факт вашего выздоровления.

– Это точно? – Мана не могла поверить услышанному.

Ведь на самом деле в последние несколько дней у неё не было никаких изменений ни в руках, ни в ногах, она ходила ровно, не ударялась о стены, как раньше, не падала с табуретки. Она потрогала своё лицо, уши, голову – всё на месте и наощупь прежних размеров. Она вдруг увидела перед собой стул со спинкой, на котором только что сидела! Девять месяцев она могла сидеть только на табурете или диване.

– Это точно! – подтвердила медичка с экрана. – Но…

Мана глубоко вздохнула и приготовилась к чему-нибудь неприятному.

– Это довольно странно, почти невероятно, но, видимо, у вас случилось осложнение или побочное явление. Учёные до конца не изучили гипермутацию и только предполагают, что осложнения у переболевших возможны. Ваше предположительное осложнение называется иллюзорией.

– И что мне делать с этой иллюзорией? – спросила Мана.

Она не переставала радоваться, ведь главное – болезнь отступила. А с побочными явлениями она справится.

– Ничего не делать, – ответила докторша, – она не опасна. Вам же не мешает то, что вы видите мир в радужных красках?

– А это вижу только я? – удивилась Мана. – Что ж, думаю, что мне это не мешает.

– Изоляцию отменяем, вы можете ходить, куда хотите. Естественно, общие правила поведения в условиях вспышки гипермутации не отменяются.

– А специальная одежда? – спросила Мана.

– Выданную одежду надо упаковать и сдать в утилизатор. Носите, что хотите.

– Ура-а-а-а! – закричала Мана, не дождавшись, когда лицо незнакомки исчезнет с экрана фоновизора.

Сначала Мана схватила пакет с ненавистной шутц-хламидой и сунула его ещё в один пакет. Никогда больше! Тут же полетела к гардеробу, достала тёплую куртку с капюшоном, любимую красную шапку, варежки, сапожки. Быстро оделась и выбежала на свет божий.